— Ха! Почему именно тебе⁈ Среди нас были и те, у кого был Небесный Духовный Корень! — раздался недоверчивый голос.

— Были. Они и сейчас есть, но они все сразу же попали во внутренний зал и уже давно забыли, откуда они. Я же здесь, рядом, делю с вами хлеб и соль. И, самое главное, я готов взять на себя ответственность за свои слова! Те же, кто во внутреннем зале, ни в чём не нуждаются, так что сомнительно, что поступят так же.

Он замолчал, и все некоторое время тоже молчали, переваривая его слова.

Я же улыбался, давя в себе смех. Ну ёпт, какие-то Нью Васюки просто. Давайте мне ваши Духовные камня — а я вам за это золотые горы! Пообещаю!

— Константин! — выкрикнул я. — А вы какое отношение имеете к заместителю бывшего мэра нашего города, Валерию Щербицкому?

— Это мой отец. — не дрогнув, признался мужчина.

— Ясно. — кивнув, я стал подниматься на ноги, что было не так уж просто.

Щербицкий у нас в городе был самым большим коррупционером, и знал я это из первых рук — от своего школьного друга, который на него работал. Пока не умер. Как мне удалось выяснить, не без помощи своего босса. Больше выяснить ничего не удалось, он хорошо умел прятать концы в воду. А на меня вообще менты протокол составили, за преследование. Совершенно неправомочно, но любое слово заместителя мэра исполнялось мгновенно.

Раз уж это его сынок, то я его дальше и слушать не буду. Такое же говно, как и отец, сомнений нет. Тем более с такими планами по добровольному отъёму Духовных камней у населения. Мне тут делать нечего.

— У вас, девушка, какое-то предубеждение ко мне из-за моих родственников? Они всё равно давно мертвы, увы, как и у всех тут. Глупо судить обо мне по тому, что, как вам кажется, делал совсем не я. — с усмешкой посмотрел на меня Щербицкий.

— Я ничего не думаю. Просто не хочу в этом участвовать. Надеюсь, вы же никого не будет принуждать? — я тоже ухмыльнулся.

— Естественно, нет. — Константин сделал очень доброе лицо. — Но каждый, кто откажется, по-сути предаст всех. Возможно, именно вашего вклада не хватит для важного прорыва, который даст мне нужные силы для защиты всех.

— Ничего, я переживу. — фыркнув, я пихнул плечом девушку, стоящую на входе в дом, и ушел.

За мной потянулось ещё человек пятнадцать-двадцать, но около сотни осталось сидеть, поглядывая то на нас, то на Щербицкого. И в итоге не сдвинулись с места.

— Чего там от тебя хотели? — полюбопытствовала Юэлянь, когда я вернулся.

— Хотели, чтоб я отдала ключи от сокровищницы, где Духовные камни лежат.

— Так у тебя такой же нет!

— Ага. Вот они и требовали просто Духовные камни. — я махнул рукой. — Да забудь, надеюсь, я этих людей больше никогда не увижу.

Ци мне удалось почувствовать через два с половиной месяца после того, как я начал заниматься со старейшиной Мо.

К этому времени расписание уже устаканилось, а я к нему так привык, будто оно всегда было таким. Да и вообще, сегодняшняя жизнь казалась единственной, какой я жил. Земля? Ну да, было такое место, я там много времени провёл. Но это уже в прошлом, которое уже не вернуть. А сегодня — с утра к алхимикам, тачки таскать, после полудня — к старейшине Мо, истекать потом и уворачиваться от его проклятой бамбуковой палки! А уже после этого, вернувшись в полутьме сумерек «домой», к Юн Юэлянь, поужинать и отдыхать. Через полмесяца я уже так привык, что даже снова начал практиковать мантры в новой технике культивации. Поначалу запирался в туалете, но там и ноги затекали, и Юэлянь жаловалась, что не высыпается из-за моих завываний. А когда эту мегера не высыпается, то вымещает злость на мне! Я и переехал в беседку у прудика, сидел там по полночи, укрывшись одеялом, и тянул мантры.

Только одно не уходило из моей памяти — мама и сестрёнка. Самые близкие мне люди, живые они или мёртвые. Ну, ничего, я постараюсь изо всех сил, чтоб сделать их снова живыми!

Ну и вот сидел я так ночью, тянул мантру — как вдруг меня… ну не то, чтоб мороз пробрал, а будто чем-то мокрым и прохладным окатило. Причём не только снаружи, но и внутри! Мокрый поток прошел сквозь меня, но не ушел куда-то, а остался. Я просто чувствовал всю эту водную Ци и внутри себя, и снаружи себя. Не очень хорошо, но вполне явно.

— А-ха-ха-ха! Наконец-то! — завопил я, сбрасывая одеяло. — Я сделал свой первый шаг!

— Да сколько можно не давать мне спать⁈ — раздался недовольный вопль из окна домика, и в меня прилетела подушка.

И сильно так прилетела! Сбила с ног, и я бухнулся в пруд. Правда, там было неглубоко, да и мне был овсё равно. Главное, я теперь почти культиватор! Теперь мантры побоку, надо пытаться разорвать первые Оковы — тогда смогу не только чувствовать, но и использовать эту энергию.

Без пилюль и Духовных камней это будет сделать сложновато, но что поделаешь. Лучше поздно, но без активного взаимодействия с бамбуковой палкой.

Ещё с час я просто лежал в кровати с закрытыми глазами, вслушиваясь в протекающую вокруг силу. Она текла неравномерно, кое где были уплотнения, кое где её почти не было, будто что-то забрало Ци оттуда. Правда, мой диапазон чувствительности широтой не отличался, метров на десять максимум, но всё равно было забавно это не видеть, не слышать, а чувствовать каким-то доселе неведомым чутьём.

На следующий день рассказал обо всём старейшине Мо.

— Сделала первый шаг? Отлично! — покивал тот головой. — Удивительно, но, видимо, твоя чувствительность к Ци весьма неплоха.

— Да? Это хорошо?

— Конечно! Это означает, что можно приступать к более жестким тренировкам!

И ведь не соврал же, гад!

С этого дня мне добавились, так сказать, практические занятия. На площадке старейшины Мо всегда было несколько его учеников, которые занимались с оружием. Так он теперь стал привлекать их для тренировок со мной! Устраивал поединки, в которых меня дубасили всякими деревяшками, а потом бил палой, если я не одерживал победы. Но какая, к чёрту, победа, если у этих парней и пары девушек уже были разорваны оковы, чуть ли не до девяти, а у меня — нет⁈ В общем, я только-только перестал ходить синим, как Юэлянь снова пришлось меня мазью мазать.

Дней через десять старейшина Мо решил, что этого недостаточно, и перешел к массовым побоищам. Просто собрал полдесятка своих учеников с деревянным оружием, поставил меня в центр этого сборища и приказал бить меня всем, что у них в руках, а я должен защититься! Основам же «Водного потока, крушащего горы» он меня обучил, со старанием, а теперь я должен показать, насколько понял его уроки. И если плохо понял… Короче говоря, сначала меня эта пятёрка избила от души, а потом по мне прошлась бамбуковая палка старейшины Мо. Потом он собственной силой залечил несколько переломов рёбер и руки, чтоб не загрязнять меня пилюлями, и снова прошелся палкой — для профилактики.

Физподготовка уменьшалась, вместо неё всё больше я занимался техникой меча и всем, что было с этим связано. Правда, я вначале боялся, что мои размеры совсем для этого не подходят — да что там, рукоятка деревянного дзяня просто утопала в моих пальцах-сосисках! Но, как оказалось, если надо, то человек оказывается очень гибким и ловким. Особенно, если его соответственно простимулировать — например, ударами узловатой бамбуковой палки.

И это случилось! Просто уже три с половиной месяца от того момента, как старейшина Мо затащил меня в свою сомнительную авантюру, и через четыре месяца после того, как я вообще оказался в мире Девяти Небес. После двух часов очередных групповых избиений я отдыхал, отрабатывая удар под углом из техники «Водного потока, крушащего горы». С мрачным настроением и выражением всего тела, стараясь не обращать внимания на боль, я рубил тупым деревянным мечом макивару на краю тренировочной площадки. Удар, удар, ещё удар! И ещё, и ещё! Удар должен быть плавным, точным и крепким, чтоб меч не вырвало из руки из-за столкновения с препятствием, но при этом пружинистым, чтоб не повредить запястье. Чувствовать всё это, чувствовать, делать идеально, иначе бамбуковая палка снова прилетит по многострадальной заднице!