Весь мир вдруг сузился до моей руки с деревянным мечом и макивары. Она — мой противник! Она — сосредоточие всего плохого, что есть! Катастрофы, унёсшей жизнь планеты и моих близких. Она противно ухмыляющийся ублюдок Щербицкий, сынок убийцы и вора. Она старейшина Сюань, старейшина Мо и его бамбуковая палка в одном флаконе! Её нужно уничтожить! А для этого надо нанести идеальный удар!

Моё новое тело показалось мне… слоистым, как пирог. Есть внутренний слой органов, есть внутренний слой костей и связок, есть внутренний слой мышц. А есть жуткий неудобный слой жира-нечистот и кожи. А снаружи на всё это будто надета слишком маленькая куртка, стесняющая движения. Она мешает правильно двигаться, заставляет мышцы работать на противодействие, а не на что-то другое, более полезное, сковывает и мешает! И тогда я напряг правую руку, из всех тех мышц, что у меня успели появиться, и не только, вообще из всех своих сил, и в один мощный рывок разорвал проклятую Окову моей правой руки!

Сила хлынула из моего тела в меч, его лезвие слегка засияло голубоватым светом — и деревянный клинок попросту разрезал макивару без сопротивления. А потом лопнул, разлетевшись миллионом крошечных щепок.

— Я….смог! — гладя на свои руки, удивлённо пробормотал я. Потом оглянулся, ища взглядом старик. — Старейшина Мо! А я Окову разорвала!

— Серьёзно? — старик появился рядом через секунду, мгновенно преодолев всю площадку.

Положил мне руку на плечо, я почувствовал, как в тело проникает его Ци.

— Действительно… — слегка удивлённо согласился он. — Ты и правда разорвала первые Оковы! Но так рано! Невозможно!

— Это потому, что я самая лучшая! — горделиво заявил я, выпятив грудь.

Она, кстати говоря, у меня была совсем крошечной, один намёк. И это вполне неплохо, ещё недоставало, чтоб что-то болталось.

— Угу. — рассеянно согласился со мной старик, всё ещё наминая моё плечо. — Такого не должно быть! При твоих обстоятельствах год — это минимум, за которые ты бы могла разорвать первые Оковы. А ну ка, положи руку.

В руках старейшины Мо появился камень определения духовных Корней. Я без возражений положил на него руку, и он выдал цветодискотеку.

— Тридцать шесть, всё же тридцать шесть. — спрятав камень, старейшина долго мял подбородок, задумчиво глядя на меня. Наконец выдал. — Так, капни ещё сюда своей кровью.

В его руке появился уже другой камень, по виду гораздо древнее и угловатее. Добавил ещё кинжал, которым я слегка порезал палец и капнул кровью на камень. Но тот никакой реакции не выдал, как был камнем, так им и остался.

— А что это?

— Проверка телосложения. У тебя самое обычное смертное телосложение!

— Не удивительно, мы на Земле всяким разным с животным не занимались… По большей части. — буркнул я под нос.

— Тогда это точно особая чувствительность к Ци. Такое бывает. Жаль, что досталось это тебе — ученикам с Высшим или Небесным корнем это было бы куда полезней! — старик вздохнул.

— Мне тоже не помешает!

— Ну да, ну да.

— Так на этом всё? — вдруг подумал я и сразу спросил. — Вы же проверили свою теорию⁈ Можно одними нагрузками Оковы разорвать!

— Так и есть. Хотя ещё немногос тобой позанимаюсь — хочу проверить, как дальше будет. Ты же не против, верно?

— А если я скажу «против», то вы меня отпустите?

— Нет.

— Тогда я не против!

— Отлично! На сегодня всё, можешь отдыхать, а завтра начнём новую программу.

Обрадованный, я побежал домой. Ну как побежал, как можно более быстро пошел. Всё же я успел устать так, что ноги только слегка передвигались. И даже то, что я разорвал первые Оковы, не исправляло ситуации — даже хуже того, казалось, что в том ударе я выпустил всю силу, что была во мне, и теперь надо собрать новую. А пока я еле тащился.

Тем более, у меня была своя теория о том, почему я так рано «прорвался», и надо было её обдумать.

Если говорить образно, то Духовный Корень — это как труба в треть дюйма, по которому энергия идёт в практика. Одна стихия у Духовного Корня, и эта энергия стихии хлещет в практика, давая ему силу. Две стихии и Высший корень — и трубка делится надвое, энергия ещё хлещет, но уже разделённая надвое. И так до шести!

Но у меня, как тут считают, трубка разделена аж на тридцать шесть стихий, по шесть каждого вида, при том же диаметре трубки. Если образно.

Но что, если нет? Вот нечистоты у меня сразу от шести человек вместе, сконденсировались в жир и хоть вой из-за них. А если с Духовными Корнями то же самое? У меня не одна «труба», разделённая на тридцать шесть частей, а шесть «труб», и каждая разделена на шесть стихий. Вот камешек и показывает тридцать шесть цветов, всё верно, но канал связи с окружающей энергией не один, а целых шесть! Или один, но размером как шесть обычных.

Тогда всё складывается! Ци-то я поздно почувствовал, но я и занимался по паре часов в день, да ещё и далеко не сразу начал, плюс голодуха, плюс усталость. А вот как почувствовал, так меньше месяца прошло, как я первые оковы разорвал! И это всё без допинга, без пилюль, без Духовных камней, без всякой помощи со стороны! Если не считать бамбуковой палки, конечно…

— Серьёзно? Ты смогла первые Оковы разорвать? — с ехидным недоверием посмотрела на меня Юэлянь.

— Ага! Смотри! — я напрягся весь и слегка повращал крохи водной Ци, что набрались в меридианы по дороге домой. — Чувствуешь?

— Чувствую. — кивнула соседка. — Удивительно! Ты всё же смогла! И так быстро!

Я слегка задрал нос от удовольствия похвалой, но она ещё не закончила.

— Правда, мне на это понадобилось всего две недели. — небрежно продолжила Юэлянь. — А на то, чтоб почувствовать Ци, вообще всего три дня. Но ты молодец, для тебя четыре месяца — это быстро!

Ага, понятно. Хорошо хоть не плюнула!

— Пойдём тогда праздновать! Устроим праздничный ужин! И мои друзья с подругами придут!

— Нет уж, ты если хочешь — то устраивай. — отказался я и шмякнулся на кровать. — Будто я на твоих праздниках не была. Ты во внимании и комплиментах купаешься, а я стою рядышком и только сочувствие и брезгливость твоих дружков и подруг ловлю. Нет уж, сегодня я хочу радоваться!

Юэлянь и правда меня время от времени выводил «в свет», мол, она такая заботливая, хочет меня со всеми познакомить, чтоб я не грустил и не замыкался в себе. А на деле даже пожрать нормально не получалось, Юэлянь-то была в центре внимания, а меня после показа задвигали на третий план, чтоб глаза не мозолила. Так что пусть одна идёт, если хочет!

— Ну ладно. — поджала губы Юэлянь в обиде. Но потом глаза её сощурились, она о чём-то задумалась, и после короткой паузы у неё в руке появился фрукт типа полосатой сливы. — Вот, держи!

— Это что?

— Семя тигриного фрукта. Помогает на начальных уровнях оков стабилизировать поток Ци и усиливает чувствительность к ней. Тебе будет полезно. — она протянула мне сливу.

— А тебе? — я не стал сразу брать.

— А мне это уже давно не надо. Бери-бери, мне его всё равно просто подарили, а мне тот парень даже не нравился!

— Ну, если так… Спасибо, старшая сестра Юэлянь!

— Да не за что. Подмети тут и окна протри, а то давно уже не делала. Раз идти никуда не собираешься. А я пойду праздновать!

Ясно-понятно… Вот всегда она так! Что у баб в голове — хрен разберёшь!

На следующий день старейшина Мо долго гонял меня по технике «Водный поток, крушащий горы». Следил за тем, как я работаю с Ци — надо же не просто направлять её в меч, но делать это правильно. Мы так два часа занимались, он всё время меня поправлял в мелочах и не унимался, пока я не делал как надо. Но я и слова не говорил против, мне же это тоже надо.

А потом…

— Смотри внимательно за моей рукой. И за вот тем чучелом. — он указал на макивару метрах в тридцати от нас. Как на них одновременно смотреть без глаз, как у хамелеона, но я покивал, мол, смотрю. — Обратный удар!

Старейшина нанёс ленивый и совсем небыстрый удар кулаком перед собой, будто просто небрежно бил воздух. Но при этом кулак будто на секунду растянулся в пространстве вперёд, по направлению к макиваре. А та тоже не осталась неподвижно! Вытянулась, исказилась! Где-то на середине расстояния между ними макивара и кулак встретились, и деревянный манекен, обитый металлом, лопнул от удара, разлетевшись щепками и обрывками меди. Кулак же просто вернулся к старейшине Мо, ничуть не повредившись.