Последней каплей стала голова. Увидел женщину под разлохмоченной конструкцией, что раньше была рекламным щитом, только голова из-под неё торчала. Женщина огромными удивлёнными глазами смотрела вверх, в небо. Я подошел, успокаивающе заговорил, встал на четвереньки и посмотрел под щит — а там ничего. Голова обрывалась где-то на середине шеи, из которой торчали мерзкого вида ошмётки…

Отвернулся, и меня вырвало. Всё, хватит! Я должен уходить к своим!

— Эй, парень, ты куда⁈ — окликнул меня тот мужик, что бинтовал ногу женщине.

— Мне нужно домой, к своим.

— Там им помогут! Надо дальше выживших искать! Ты видишь, что случилось⁈ Если мы не поможем сейчас, то многие умрут! Эй!

Но мне было плевать. Я всегда считал себя довольно закалённым морально и волевым человеком, но тот ад, что разверзся сегодня, изрядно пошатнули эту мою веру. Мне не хотелось копаться в развалинах, приправленных останками их жителей, я хочу знать, что случилось с моей семьёй!

О, лом валяется! Тяжелый, но полезный. Вытащил из горы хлама лом, пару раз ударил им по хламу. Пойдёт!

Теперь надо понять, куда идти. Город-то слегка изменился! Исчезли привычные районы, деревья повырывало с корнем, да что там деревья — рельеф весь поменялся, а море, что служило неплохим ориентиром раньше, просо испарилось. Причём в буквальном смысле. Но, если прикинуть, то мой старый дом должен быть где-то в той стороне. Если он вон там, в том провале неизвестной глубины, то… нет, даже думать о таком не хочу!

Везде в остатках города царила такая же картина. Руины, кучи мусора, разбитые машины — и трупы, трупы, трупы. И немногие уцелевшие, что копаются во всём этом, разыскивая живых.

Проклятый топор! Откуда он вообще взялся⁈ Почему он такой огромный⁈ Да такого быть не может, это просто какой-то бред! Чтоб какое-то оружие могло разрубать звёзды⁈ Выдумка и враньё!

Но я же своими глазами всё это видел! Да и достаточно посмотреть вокруг и особенно вверх, чтоб понять, что мне это не приснилось. А уж сколько погибших…

Какая-то собака, вся в крови, выскочила из кучи мусора, стала вертеться на месте и лаять, потом упала на землю, задёргалась и остановилась. Я уж думал, она умерла, на всякий случай потыкал её ломом — собака подскочила и чухнула в развалины, запинаясь и время от времени падая.

Мда, даже животные сходят с ума от случившегося.

Кстати, надо ведь найти что-то съестное! Найду я родных или нет, но есть мне нужно будет в любом случае. И пить. Хотя вон пар, который разогнал ветер, начал скапливать в облака, что закрыли каменное небо. Раз тут есть дожди, значит, с водой всё не так плохо будет. Или они будут, пока весь пар не стечёт вниз? Сейчас я не вижу ничего, кроме разрушенного города, но ведь планета развалилась на куски, и я на одном из таких кусков, на жуткой высоте над поверхностью этой пещеры. Если вся испарившаяся вода прольётся дождями туда, на дно пещеры, то тут её не останется.

Ладно. Подумаю потом. Но на всякий случай стал разыскивать в развалинах еду и воду, вдруг какая бутилированная осталась? Подобрал штору или покрывало, связал углы в узел и повесил на плечо, чтоб закидывать всё найденное туда.

К вечеру, пройдя через множество развалин, я добрался до места, где жили мои родители и сестра. Да, в пещере был вечер! Огненные реки на потолке истощились, стали меркнуть, и всё погрузилось в сумерки, с каждой минутой становящиеся всё гуще и темнее. Может, тут ещё и луну какую ожидать можно? Было бы смешно. Ха-ха-ха, луна в пещере! Мне стало очень смешно, я шел и смеялся, как безумный.

Так, где это я? Точно! Я уже пришел! Вон фундамент остановки, вон останки магазина, возле которого копошатся в грязи парочка выживших. Если прикинуть, то вон там должен быть дом с родными! Это придало мне сил, и я почти побежал, пытаясь добраться туда быстрее.

Бросившись к остаткам дома, я стал бегать вокруг них, потом разбирать, переворачивая куски бетона с помощью лома. Но находил только отдельные куски тел, которые брезгливо отбрасывал. Где они⁈ Отец, мать, сестра⁈ Где⁈

— Кто вы? — меня осветили фонариком.

— А? — обернулся и скривился от слепящего луча.

— Что вы тут делаете?

— Тут живут мои родные! В семнадцатой квартире! — мне пришла в голову новая мысль. — Вы их видели⁈ Они выжили⁈

— Из семнадцатой? — голос дрогнул. — Простите, но весь этот дом рухнул вместе с жителями, а остатки унесло волной… То, в чём вы копаетесь, это от других домов…

— Не может быть… Нет, я в это не верю! Они живые! — я стал ковырять руины с утроенной силой.

— Хватит, парень! — обладатель фонарика подошел ближе, воплотившись в тощего мужчину лет тридцати пяти. Никогда его не видел до этого. — Не сходи с ума. Всех нас потрясло случившееся, но держи себя в руках.

— Отвали! Они живые, я найду их!

— Ладно. — тощий вздохнул. — Если что — мы вон там, видишь огонь? Все, кто выжили с района. Может, кто знает о твоих больше моего.

Развернувшись, он ушел. А я продолжал ковыряться в мусоре, пока совсем не перестал видеть хоть что-то. Остановился, тяжело дыша и оперевшись на лом.

Твою мать! Придётся признать, что тощий был прав… Хотя бы до утра надо успокоиться. Всё равно хрен что увидишь. Посмотрел на небо — там было нечто, похожее на звёзды, какие-то маленькие разноцветные угольки или ещё что. Но света они давали маловато, даже, скорее, сгущали темноту, а не разгоняли её. Никакой луны для меня у этого мира не нашлось.

Плюнув, подобрал котомку с едой и пошел к огню костра.

Там сидело человек пятнадцать, не совсем уверен, некоторые были лишь слегка освещены. Тощий повернул ко мне голову, кивнул, будто негласно соглашаясь с чем-то, подвинулся, уступая место на покрытом ткань камне.

— Не нашел? — спросил тощий.

— Нет.

— Никто не знает — люди из пятого дома, семнадцатой квартиры уцелели? — спросил всех тощий.

— Неа. — ответил кто-то, другие остались равнодушны или отрицательно помотали головой.

— Прости, друг, сам видишь. — похлопал меня по плечу мужчина.

— Угу. — я просто сидел, глядя в пламя костра.

Думать ни о чём не хотелось. Этот день выел все мои эмоции и мысли, оставив одну пустоту. Не хотелось даже есть и пить, хотя я думал, что после часа разгребания завалов я буду голоден, как тощий бегемот. Но нет.

Так я посидел некоторое время, слушая переговоры, всхлипывания и жалобы, а потом отошел в сторону, устроился на котомке, как на подушке, и заснул, не отпуская из рук лома. На всякий случай.

Утром я проснулся от крика. В предрассветной мари кричала одна из женщин. Она разбудила остальных, все вскочили на ноги, не понимая, что происходит. Я тоже проснулся, но вскакивать не стал, лежал, вцепившись в лом, и смотрел на то, от чего орала эта дура.

На развалинах сидела какая-то птица, несомненно хищная, вроде орла или беркута, и клевала верхнюю половину человеческого тела, придерживая её когтистой лапой. И всё бы ничего, мало ли падальщиков на свете? Но птица была размером с лошадь, если не больше! Половина человеческого тела была в его лапе игрушкой!

А в небе, чётко выделяясь на фоне начинающихся разгораться огненных рек, кружи ещё десятки подобных птиц, сужая круги и опускаясь к нам с каждой секундой.

От вида кружащихся в небе десятков хищных монстров у меня мурашки по коже пробежали, а пальцы судорожно сжались на ломе. Для таких, пожалуй, и лом не будет угрозой! Попробуй пробейся сквозь плотные перья!

— Не ори! — кто-то громко шикнул на кричащую девку.

Она продолжала орать, послышался звук пощёчины, и крик всё же оборвался, перейдя в сдавленные всхлипывания, будто она зажимала себе рот руками.

— Что… что делать⁈ — раздался мужской голос.

— Их интересуют мертвецы! Прячемся под обломки! Оттуда они нас не станут выковыривать, пока вокруг столько еды!

В этом совете была доля разума — птицы в небе опускались к трупам, разрывали их когтями и клевали внутренности. На выживших они поглядывали с любопытством и настороженностью, но без немедленного желания съесть.