— Я должна была, — я опустила пистолет на колени. — Ты сказал, что ты мой щит. Но щиты иногда ломаются, Давид.

Он потянулся ко мне, пачкая мой халат кровью, и крепко прижал к себе.

— Теперь ты одна из нас, кнопка. Прости меня. Я не хотел тебе такой доли.

Снаружи послышались новые крики, но на этот раз другие.

— Спецназ! Всем лежать! Работает ГУВД!

— Назаров вызвал своих «ручных» псов, — прошептал Давид, закрывая глаза. — Поздно. Но вовремя.

Через десять минут комната заполнилась людьми в другой форме. Нас разделили. Давида сразу положили на носилки — рана открылась, он потерял сознание прямо на моих руках. Меня закутали в колючее одеяло и усадили в кресло в гостиной.

Ко мне подошел Назаров. Его галстук был сбит набок, очки треснули, но он был жив.

— Анжелика Сергеевна… — он присел на корточки рядом. — Давид Александрович в операционной. Марк уже там. Всё будет хорошо. Город зачищен. Гроза… Гроза больше не проблема. Его нашли в багажнике того самого джипа, на котором они приехали. Мертвым.

— Кто это сделал, Назаров? — я посмотрела на него. — Кто заказал налет?

Назаров помедлил.

— Мы нашли документы у того, кого вы… нейтрализовали. Это «Северный альянс». Но за ними стоял не Ковальский. За ними стояла Диана.

Я замерла.

— Кто?

— Диана А. Ваша подруга. Она была связным Грозы с самого начала. Теми самыми «Д.А.», которыми вы ошиблись. Она вела вас. Она знала, что Давид среагирует на такое фото. Это была многоходовочка, чтобы внедрить вас к нему, а потом использовать как рычаг. Но они не учли одного.

— Чего? — прошептала я.

— Того, что вы по-настоящему его полюбите. И что он полюбит вас.

Я закрыла глаза. В голове всплыли розовые тапочки, алое платье, смех Давида. Вся наша история была сценарием, написанным предательницей. Но финал… финал написали мы сами. Кровью и порохом.

Я встала, сбрасывая одеяло.

— Назаров. Где Диана?

— Её везут в «гавань». Давид просил оставить её для вас.

Я посмотрела на перстень с черным алмазом. Он сиял в свете утреннего солнца, которое начало пробиваться сквозь дым.

— Подготовьте машину. И купите мне новое платье. Черное. Самое строгое, какое найдете.

Я больше не была ошибкой по адресу. Я была адресатом, который получил письмо и решил написать ответ. Своим почерком.

Город за окном бронированного седана казался серым макетом, декорацией, которую забыли убрать после съемок триллера. Я смотрела на свои ладони. Они были чистыми — я терла их мочалкой в душе до тех пор, пока кожа не стала пунцовой, — но я всё еще чувствовала ту самую отдачу «Глока». Тяжелую, сухую, окончательную.

На мне было черное платье, которое Назаров нашел по моему приказу. Глухое, с длинными рукавами и воротником-стойкой, оно делало меня похожей на монахиню, которая только что сожгла свой монастырь. Перстень с черным алмазом теперь казался естественным продолжением моей руки.

— Мы на месте, Анжелика Сергеевна, — тихо произнес Семен.

«Гавань». Место, которое Давид называл убежищем, стало местом расплаты. Мы проехали через массивные ворота в бетонном заборе. Здесь пахло сыростью, застоявшейся водой и мазутом. В центре ангара, под единственной мощной лампой, стоял стул.

На нем, привязанная к спинке, сидела Диана. Моя подруга. Женщина, которая помогала мне выбирать белье, с которой мы пили дешевое вино в её шоуруме и обсуждали мужиков. Та, кому я доверяла свои самые нелепые страхи.

Я вышла из машины. Каблуки по бетону отбивали четкий, безжалостный ритм. Артем и Семен остались у входа, закрыв двери.

Диана подняла голову. Её идеальная укладка развалилась, тушь потекла, превратив её лицо в маску Пьеро. Увидев меня, она сначала дернулась, а потом в её глазах вспыхнула такая ненависть, что я невольно замедлила шаг.

— Пришла поглумиться, Громова? — её голос сорвался на хрип. — Посмотри на себя. Великая госпожа Алмазова. А на деле — просто подстилка бандитская, которой повезло не сдохнуть в первый же день.

Я остановилась в двух метрах от неё. Внутри меня было пусто. Ни гнева, ни боли. Только холодная, звенящая ясность.

— Значит, «Д.А.» — это была ты, — тихо сказала я. — Ты специально подстроила ту ошибку. Знала, что я в стрессе, знала, что я не проверю номер.

— О, это было слишком легко, Лика, — Диана зло расхохоталась. — Ты всегда была такой предсказуемой. Наивная дурочка в красном платье. Грозе нужен был человек внутри. Кто-то, кто не вызовет подозрений. Кто-то, чья искренняя паника убедит Алмазова, что ты — случайная жертва. Ты была идеальной наживкой.

— И за сколько ты меня продала? — я подошла ближе, заглядывая ей в глаза. — За аренду нового помещения? За коллекцию от итальянских дизайнеров?

— За свободу! — выкрикнула она, пытаясь освободиться от веревок. — Ты не представляешь, сколько я была должна Грозе. Он бы содрал с меня кожу! А тут ты — со своим нытьем про концерт и платьем. Это был мой единственный шанс вылезти из ямы. Я думала, Алмазов тебя просто пристрелит через час, и всё закончится. Но нет… ты вцепилась в него, как клещ!

Я молча слушала. Каждое её слово было как удар молотком по хрупкому стеклу моих воспоминаний. Все те годы дружбы — это была просто подготовка к сделке.

— Ты знала, что Глеб предаст его? — спросила я.

— Глеб был частью плана. Он должен был забрать тебя и передать нам. Но Давид… — она скривилась, — он слишком живучий. Как таракан.

Я достала из сумочки тот самый кусок алого шелка, который нашли на месте похищения Грозы. Бросила его ей на колени.

— Это ты оставила. Для пущего драматизма?

— Это была метка для «Северного альянса». Чтобы они знали: Алмазов размяк. Он готов сдохнуть за тряпку. И ты подтвердила это в пентхаусе, Лика. Ты выстрелила в человека. Как тебе этот вкус? Горький, да? Теперь ты одна из нас. Теперь ты никогда не отмоешься.

Я медленно наклонилась к ней, так близко, что чувствовала запах её страха.

— Ошибаешься, Диана. Мы не из одного теста. Ты предала друга ради денег. А я… я защищала того, кого люблю. И знаешь, в чем разница?

Я выпрямилась и кивнула Семену. Он подошел, держа в руках телефон.

— Разница в том, что Алмазов отдал бы за меня этот город. А Гроза… Гроза даже не вспомнил про тебя, когда Глеб его допрашивал.

Я нажала на кнопку «воспроизведения» на аудиозаписи. Голос Грозы, хриплый и жалкий, звучал из динамика: «Да забирайте эту шлюху-админшу, она мне никто! Она сама напросилась, всё слила… только не убивайте!»

Диана застыла. Её лицо осунулось, глаза стали огромными. Всё её высокомерие рассыпалось в пыль за одну секунду.

— Он… он не мог… я же всё для него…

— Ты была инструментом, Диана. Одноразовым, — я развернулась и пошла к машине. — Давид просил меня решить твою судьбу. Он хотел, чтобы я доказала, что достойна его фамилии.

— И что?! Ты меня убьешь?! Давай, стреляй, королева! — закричала она мне в спину.

Я остановилась у двери машины и обернулась.