— Бл***, Анжелика! — он сорвался на рык. — Это не игра в «Чёрную вдову» на кладбище! Там, снаружи, люди, которые прислали кусок твоего платья. Они не будут вести переговоры. Они придут за твоей головой, чтобы повесить её над моим камином!

— Значит, я должна знать врага в лицо, — я сделала шаг к нему, игнорируя его ярость. — Давид, ты ранен. Ты не можешь контролировать всё. Тебе нужен кто-то, кто будет смотреть туда, куда не смотришь ты.

Алмазов долго смотрел мне в глаза. В его взгляде боролись инстинкт хищника, желающего спрятать свою добычу, и расчет вожака, увидевшего в спутнице достойного бойца.

— Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Но если ты хоть на шаг отойдешь от Артема — я сам тебя запру. Назаров, подними архивы по «Северному альянсу». Только у них хватит наглости на такой почерк. И проверь ту коробочку в сейфе.

Я вспомнила маленькую бархатную коробочку, которую видела в сейфе.

— А что в ней? — спросила я.

Давид на мгновение замялся, и в его глазах промелькнуло что-то человеческое, почти смущенное.

— Там код доступа, Лика. К тому, что не купишь за деньги. Но сейчас не время. Назаров, пошел!

Адвокат пулей вылетел из комнаты. Я осталась с Давидом. Он протянул руку и притянул меня к себе. Его ладонь легла на мой затылок, прижимая мой лоб к его.

— Слушай меня внимательно, Анжелика. Весь этот город — это карточный домик. Я выстроил его на страхе и крови. Но сейчас кто-то вытащил карту из самого основания. Если мы не найдем, кто это, через сорок восемь часов нас не спасет ни один бронированный «Майбах».

— Мы найдем их, Давид. У нас есть флешка, у нас есть Гроза в подвале…

— Грозы больше нет в подвале, Лика! Его выкрали! — он встряхнул меня. — Понимаешь? Они забрали наш главный козырь.

В этот момент за окном раздался странный звук. Не выстрел, а сухой хлопок. Секунду спустя по панорамному стеклу пентхауса поползла паутина трещин. Грохнул взрыв — где-то внизу, на парковке. Здание содрогнулось.

— Началось, — Давид мгновенно сбросил с себя остатки слабости. Он перехватил «Глок» и толкнул меня за массивную спинку кровати. — Артем! К двери!

Свет в пентхаусе мигнул и погас. Включились красные лампы аварийного освещения, превращая роскошное жилище в декорацию к кошмару.

— Лика, бери это, — Давид сунул мне в руку второй магазин к пистолету. — И помни: код доступа к сейфу — это не просто дата. Это начало нас. Если со мной что-то случится…

— Заткнись, Алмазов! — я перекрыла его слова, чувствуя, как внутри закипает та самая «дерзкая кнопка», которая когда-то не побоялась отправить фото не по адресу. — Ты не умрешь. Я тебе не позволю. Я еще не надела то платье, которое ты обещал!

В коридоре послышались крики и топот. Охрана вступила в бой. Гитлер пулей пронесся под кроватью, ища убежища. Давид прижался к стене у дверного проема, его лицо в красном свете ламп казалось демоническим.

— Они идут не за портом, — прошептал он, глядя на меня через плечо. — Они идут за тобой. Гроза сказал им, что ты — мой единственный код доступа к сердцу.

— Тогда давай покажем им, что у этого кода есть зубы, — я сжала рукоятку пистолета, которую он мне дал ранее.

Дверь спальни содрогнулась от удара.

Криминальный черновик закончился. Началась глава, написанная чистым адреналином. И в этом красном мареве я вдруг поняла: я никогда не была так жива, как сейчас, на грани смерти, рядом с человеком, который стал моей самой прекрасной ошибкой.

— Давид! — крикнула я, когда дверь начала поддаваться.

— Я здесь, кнопка! Держись за меня!

Первая пуля вошла в дерево дверного косяка, и мир окончательно взорвался криками и звоном разбитого хрусталя. Наша империя стояла на пороге краха, но мы собирались встретить его во всеоружии.

Красный свет аварийных ламп превращал пентхаус в нутро огромного, раненого зверя. Звуки внешнего мира — сирены где-то внизу, шум ветра за разбитым стеклом — казались нереальными. Существовала только эта комната, запах пороха и тяжелое дыхание Давида рядом со мной.

Дверь спальни, дубовая и массивная, содрогнулась от второго удара. Петли взвизгнули, сдаваясь под напором тарана.

— Лика, за кровать! Голову не поднимай, что бы ты ни услышала! — Давид рявкнул это, уже не глядя на меня. Он стоял вполоборота к проему, припав на одно колено. Его белая повязка на боку стремительно окрашивалась алым, но рука с «Глоком» была неподвижна, словно отлитая из чугуна.

Дверь вылетела с грохотом, впуская в комнату облако пыли и щепок. В проеме материализовались две тени в глухих шлемах и бронежилетах.

Давид выстрелил трижды. Сухо, методично, без тени сомнения. Первая тень сложилась пополам, вторая отлетела назад в коридор, пачкая светлые обои чем-то темным.

— Твари… — прорычал Алмазов, перекатываясь за массивную тумбу. — Артем! Что на лестнице?!

— Заблокированы! — донесся из коридора голос телохранителя, перекрываемый грохотом автоматной очереди. — Они прошли через лифтовую шахту! Сверху спустились, босс! Это профи!

Я сидела на полу, вжавшись спиной в мягкую обивку кровати. Пистолет, который Давид дал мне «на всякий случай», казался раскаленным утюгом. Пальцы одеревенели. В голове крутилась только одна мысль: «Это не кино. Это не макет. Сейчас в эту комнату зайдут люди, которым плевать на мои чувства, и просто нажмут на курок».

— Кнопка! — Давид мельком глянул на меня. — Сними с предохранителя! Если они пройдут мимо меня — бей в упор. Не целься в голову, бей в корпус. Поняла?!

— Поняла… — мой голос был похож на шелест сухой листвы.

Я сняла пистолет с предохранителя. Металлический щелчок отозвался в зубах. В этот момент в комнату влетела граната. Черная, похожая на толстую сосиску.

— Отойди! — Давид рванулся ко мне, накрывая своим телом.

Вспышка. Оглушительный звон в ушах. Мир на несколько секунд превратился в вату. Я чувствовала только тяжесть Давида и запах его кожи, смешанный с едким дымом. Когда зрение начало возвращаться, я увидела, что он пытается подняться, опираясь на локоть. Из его уха текла тонкая струйка крови.

— Давид… — я потянулась к нему, но он оттолкнул мою руку.

— Сиди… — прохрипел он.

В проеме снова показались стволы автоматов. Они работали профессионально: сначала граната, потом зачистка. Давид вскинул пистолет, но выстрела не последовало. Осечка? Или кончились патроны?

Один из нападавших зашел в комнату. Он двигался медленно, уверенно. Его ствол был направлен точно в грудь Алмазову. Давид сидел на полу, привалившись к кровати, безоружный, истекающий кровью, но в его взгляде не было страха. Только бесконечная, ледяная ярость.

— Ну что, Алмаз, — голос нападавшего из-под шлема звучал глухо. — Код доступа изменился. Ты больше не владелец этого города.

Он начал нажимать на спуск.

В этот момент время для меня остановилось. Я не думала о морали, о законе или о том, что я — обычная девушка. Я видела только ствол, направленный в сердце человека, который стал моим миром.

Я выставила руки вперед, как учил Давид. Совместила мушку с черным пятном бронежилета нападавшего. И нажала.

Раз. Два. Три.

Отдача больно ударила в запястья, пистолет подпрыгнул в руках. Нападающий дернулся, его автомат выстрелил в потолок, выбивая каскад хрустальных подвесок из люстры. Он попятился и рухнул навзничь, задев комод.

Тишина, наступившая после, была страшнее самого боя.

Я смотрела на свои руки. Они не дрожали. Они были мертвыми.

— Бляяядь… — Давид медленно повернул голову ко мне. В его глазах было столько боли, сколько я не видела за всё время нашего знакомства. — Лика… Ты не должна была…