Давид провел ладонью по корпусу оружия, словно проверяя связь с реальностью.

— Армия — это люди. А люди имеют свойство ломаться, как Глеб. Оружие честнее. Оно либо стреляет, либо нет.

В дверь постучали. Вошел Назаров, и по его лицу я поняла — новости не из приятных.

— Давид Александрович, возникла заминка. Та самая «тихая гавань», где мы держали Грозу… — он замялся, бросив быстрый взгляд на меня.

— Говори при ней, Артем. Она теперь в курсе всего, — отрезал Давид.

— На объект совершено нападение. Профессионально, быстро. Грозу не убили. Его выкрали.

В комнате мгновенно похолодало. Я увидела, как костяшки Давида на здоровой руке побелели.

— Кто? — всего одно слово, но от него хотелось залезть под кровать.

— Очевидцы говорят о черных внедорожниках без номеров. Но есть деталь… На месте оставили это.

Назаров протянул пластиковый пакет. Внутри лежал обгоревший кусок алой ткани. Ткани от моего первого платья.

У меня подкосились ноги. Я опустилась в кресло, чувствуя, как паника, которую я так старательно заталкивала вглубь себя, снова затапливает легкие.

— Это… это метка? — прошептала я.

— Это вызов, — Давид резко сел, проигнорировав стон боли. — Гроза был пешкой. У него не было ресурсов на такой налет. Значит, за его спиной стоит кто-то крупнее. Кто-то, кто не боится Алмаза.

— Кто это может быть? — я посмотрела на Давида. — Ковальский сбежал. Кто еще?

— Есть те, кто сидит в тени годами, Лика. Старые игроки, которым не нравится, что я замкнул все потоки на себе. И этот кусок ткани… они бьют по моему самому уязвимому месту. По тебе.

Давид посмотрел на Назарова.

— Усилить охрану в два раза. Перекрыть все выезды из города. И найдите мне того, кто отвечал за периметр в «гавани». Если он жив — привезти сюда. Если нет — найти его семью и проверить счета.

Когда Назаров вышел, Давид повернулся ко мне. Его взгляд был полон такой яростной нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Подойди ко мне.

Я послушно встала и подошла к кровати. Он обхватил мою талию и уткнулся лицом в мой живот, тяжело вдыхая запах моих духов.

— Я не позволю им, Лика. Слышишь? Больше никто не прикоснется к тебе.

— Давид, ты ранен. Ты не можешь воевать со всем миром из постели, — я гладила его по жестким волосам. — Может, нам стоит… уехать? Как ты обещал? Прямо сейчас?

Он поднял голову. В его глазах отражался холодный блеск «Глока».

— Если мы побежим сейчас, мы будем бежать всю жизнь. В моем мире уважают только силу. Если я не накажу за этот дерзкий выпад, завтра в этот пентхаус придут все, кто вчера клялся мне в верности.

В этот момент мой телефон, лежащий на столе, завибрировал. Неизвестный номер.

Давид мгновенно перехватил трубку.

— Слушаю.

Я видела, как его лицо превращается в маску ярости. Он включил громкую связь.

— Привет, Алмазов. Скучал по старым друзьям? — голос был искажен модулятором, механический и лишенный человеческих нот. — Твоя девчонка красиво смотрелась в красном. Жаль, что скоро этот цвет станет её единственным нарядом. Гроза — это только начало. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы передать управление портом. Иначе следующая посылка будет не из ткани, а из плоти.

Связь оборвалась.

В спальне повисла мертвая тишина. Даже Гитлер, почувствовав неладное, спрыгнул с кровати и скрылся под диваном.

— Давид… — я коснулась его плеча, но он был твердым, как бетон.

— Назаров! — заорал он так, что, казалось, стекла в пентхаусе завибрировали. — Собирай всех. Объявляй «красный код». Мы начинаем зачистку, которой этот город не видел со времен девяностых.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах не просто гнев, а холодный, расчетливый азарт хищника, которого загнали в угол.

— Кнопка, — он взял мою руку и поцеловал ладонь, там, где пульсировала вена. — Кажется, наш «чистовик» будет написан очень крупным шрифтом. Ты готова стать моей правой рукой? По-настоящему?

— У меня есть выбор? — я горько улыбнулась.

— Выбор есть всегда. Но я хочу, чтобы ты выбрала меня.

Я посмотрела на пистолет, на перстень с алмазом и на мужчину, который стал моим персональным хаосом.

— Я выбираю тебя, Алмазов. Но учти: если мы выживем, ты купишь мне не десять платьев, а целый завод по их производству. И розовый танк.

Давид хрипло рассмеялся, и в этом смехе было больше жизни, чем во всех угрозах анонима.

— Завод — обещаю. Насчет танка… обсудим после того, как я скормлю этих уродов их собственным амбициям.

Игра вышла на новый уровень. Теперь это была не просто ошибка по адресу. Это была война за право на этот адрес. И я не собиралась сдаваться без боя.

Воздух в пентхаусе, до этого пропитанный ароматом дорогого кофе и сонного утра, внезапно стал колючим. «Красный код» в мире Давида Алмазова означал полную изоляцию. Я видела, как за панорамными окнами на террасе зашевелились тени — охрана переходила в режим боевой готовности. Секунду назад мы обсуждали розовые тапочки, а теперь реальность ударила под дых запахом гари от того самого клочка красного шелка.

— Артем, запри внешние контуры. Никто не входит и не выходит без моего личного подтверждения по сетчатке, — Давид уже не лежал. Он сидел на краю кровати, игнорируя бледность и капли пота на висках. Боль была для него лишь досадным шумом, который он умел отключать.

— Давид, тебе нельзя вставать, Марк сказал… — я попыталась подойти, но он остановил меня жестом.

— Марк — врач, а я — мишень, кнопка. Мишени не лежат под капельницами, когда по ним ведут прицельный огонь.

Он взял со стола «Глок», который я принесла из сейфа, и привычным, пугающе будничным движением проверил магазин. Металлический щелчок прозвучал в тишине спальни как приговор моей прежней спокойной жизни.

— Назаров, — Давид поднял взгляд на адвоката, который застыл в дверях. — Кто мог знать про «гавань»? О ней знали только трое. Ты, Глеб и Семен. Глеб мертв. Семен сейчас на посту.

Назаров поправил очки, и я заметила, как его пальцы едва заметно дрогнули.

— Давид Александрович, я проверял логи всех систем связи. Утечки из пентхауса не было. Но… Гроза мог оставить «закладку» еще до того, как мы его взяли. Или за ним стоит кто-то, кто видит этот город сквозь стены.

— Или кто-то, кто сидит в этом кабинете, — прошептала я, глядя на Назарова.

Адвокат побледнел. Давид медленно перевел взгляд на меня, потом на Назарова. Напряжение в комнате достигло той точки, когда любая искра могла вызвать взрыв.

— Лика, — голос Давида был обманчиво тихим. — Иди в гардеробную. Там, за вторым стеллажом, есть потайная дверь. Это защищенный бункер. Сядь там и не выходи, пока я сам не открою.

— Нет, — я вскинула подбородок, сжимая в руке перстень с черным алмазом. — Ты сказал, что я твоя правая рука. Ты сказал, что я королева этого бардака. Королевы не прячутся в шкафах, Давид.