Просил. Не приказывал. Алеста замерла в ожидании. Дети — это серьёзно. Никогда не знаешь, чего ждать. Ладно, хоть, информация прошла. Впрочем, легче от этого не становилось. А мужики…

— У меня билеты в кино, на премьеру. С радостью бы, но не могу, — начал кто-то из новеньких.

Ожидаемо. Никогда нет желающих поработать лишний день. Среди новеньких и подавно.

— А мы с друзьями черт-те знает, сколько времени не собирались, — вторил ему другой.

Ничего нового. Наверно. Хотя, Алеста сильно сомневалась, что при Палыче… Не оставлял тот выбора. Просто ставил задачу. И спорить бессмысленно. Здесь — просьба. И вряд ли всё, действительно, до такой степени заняты. Точно знала, кто может провести свой выходной в городке.

Молча поднявшись с места, вышла из класса. У неё тоже «чемоданное» настроение. Тоже законный выходной. И тоже — планы. Обещала сёстрам, родителям, что именно сегодня вспомнит о своей сущности. Второй. И вряд ли в данном случае её осудят…

Из окна наблюдала, как ребята кто с сумками, кто с рюкзаками, оставляют домик. Устали. Очень. Учитывая, что неделя выдалась совершенно спокойной.

Как должен чувствовать себя Валентов, наблюдая демонстративный массовый исход из домиков?.. Странно, её беспокоило состояние человека, который ещё совсем недавно… А, на сколько это теперь важно? Как руководитель, показал себя, действительно, с лучшей стороны. Не ожидала. Даже премии получили. Последний раз когда такое было…

— Можно, — отреагировала на осторожный стук в дверь.

— Тебя проводить? — в комнату заглянул Вик.

До границы дикого пляжа. Часто провожал. Хотя, чего провожать, понять не могла. Дорогу знала. К самым дюнам все равно вместе не шли. Не разрешала. Никто никогда не спорил.

— Не уверена, что я сегодня к своим попаду, — пожимая плечиками, обронила Алеста, отступая от двери на пару шагов.

Не заметить растерянность Вика было в принципе невозможно. Однозначно планировал в ее обществе провести как минимум пол часа. Как раз столько времени уходило на пешую прогулку до первых серьезных дюн. Дальше всегда шла одна. Непреложное правило. Её видели, её знали. Там, за дюнами, нередко встречал кто-то из своих. Её данный мир в семье не принимали и не понимали. И она старалась лишний раз уважаемых родственников не нервировать.

— То есть, как? — не понял Виктор. — У тебя же завтра законный выходной, — счел необходимым напомнить. — Ты сама говорила, что твои соскучились. Давно не была у них. Скоро забудешь, как собственный мир выглядит.

Верно всё говорил. Да вот только… Как объяснить человеку, что иногда поступать по совести надо, а не по каким-то своим необъяснимым взглядам.

— Вик, я остаюсь, — повторила твердо, ясно давая понять, что решение принято и обсуждению не подлежит. — Ты слышал? У нас два детских лагеря будет. Кирилл попросил помощи. Я — услышала. У меня нет билетов в кино, меня не ждут друзья на пивные посиделки. Я буду присматривать за отдыхающими.

— Уже — Кирилл? — откровенно съязвив, поинтересовался Вик. — А ты не забыла, что он тебя едва не уволил? Кстати, из-за того, что ты — девка.

Грубил. Неприятно. Вообще, вел себя хамовато. С чего вдруг, непонятно. Никогда не был ни грубым, ни хамом.

— Не уволил же, — обронила, глянув на сумку в руках Виктора. — А ты иди, а то опоздаешь на автобус. Потом до вечера не выберешься. Так и пройдет законный выходной.

— Ты, серьезно? — кажется, ушам своим не верил. — Рус, он же… Подожди, — осенила вдруг какая-то мысль. — А ты, случаем, не втюрилась в него?

О чем там недавно совсем, ей Изместьев говорил? Об интересе к ней, со стороны Вика? Да, вот теперь этот интерес чувствовала. И, видела. И оказалось очень неприятно, как и в какой тональности её собственный интерес преподнесен.

— А тебя каким-то образом касаются мои чувства? — полюбопытствовала, отходя от окна, за которым на двор, для чего-то, начали выносить столы. — Вик, мы друзья. Давай ими и останемся. Ни с кем из вас, а не только с тобой, у нас по-другому не будет.

Паузу выдержал. Усмешка, совсем Алесте не понравившаяся, губы скривила. Человек на глазах изменился.

— Лест, а ты не забыла, чем ваша любовь закончиться может?

Слова не проронив, неторопливо прошла к двери, открыв которую, посторонилась, попросив:

— Уходи, — и голос решительно прозвучал. — Не хочешь быть мне другом, останемся просто коллегами. Третьего нам не дано. Я не хочу.

Никто и никогда при ней не вспоминал про прародительницу. О той истории, что со временем в сказку превратилась.

— То есть, я опоздал, — подытожил Виктор, почти вплотную около хозяйки комнаты, остановившись. Никогда ничего подобного себе не позволял. Вообще никто из ребят. Считались с ее личным пространством. И с ней.

— Опоздать можно, если есть, куда, — качнув головой, произнес вслух. — В нашем конкретном случае, некуда. Для меня ты всего лишь друг. И ничего не изменится. Сердцу нельзя приказать любить или ненавидеть. Оно само решает.

Очень надеялась в данную минуту быть услышанной. Совсем не хотелось конфликта. На ровном месте.

— А с ним изменится? — язвительно прозвучал вопрос. — Как думаешь, какой окажется его реакция, когда выяснится, что ты — холодная рыба?

Вопрос по живому резанул. Сама прекрасно знала, кто она и, главное, какая. В команде данная тема под запретом не находилась, но и на обсуждение особо не выносилась.

— Ты себе что позволяешь?

Спокойный голос Изместьева прозвучал неожиданно. Взялся откуда? Вроде же, тоже, выходной. Выдохнула медленно, глаза прикрыв.

Лучше он, чем Валентов

, — мелькнула мысль.

— Нормально всё, — сделала попытку затушить назревающий конфликт. — Вик просто…

— Я слышал, — прервал ее Изместьев. — Извините, случайно, не хотел подслушивать, — добавил тут же, вовремя взгляд Николайте перехватив. — Твоя тема, тем более при человеке, в нее не посвященном, обсуждению не подлежит. Твое отношение к команде и в команде тоже давно обсуждено. Ты ясно дала понять, что кроме как на дружбу, никто и ни на что, может не рассчитывать. Кому-то, что-то непонятно? — поинтересовался, на Викторе взгляд задерживая.

Жестковат иногда бывал Изместьев. И вряд ли сам о том не знал. Но как друг и коллега… Положиться на него всегда можно. Не подведет.

— Посмотрим, чем эта любовь русалки и спасателя, закончится, — зло обронил Вик, стремительно оставляя комнату.

В ярости оказался. Черт, как так-то? Она же… Никому. Никаких. Обещаний. Не. Давала! Вот именно так. Отрывисто. Четко.

— Только не говори, что ты

«предупреждал

«, — попросила Алеста, задерживая на Изместьевве взгляд.

— Не буду, — пообещал тот, а губ коснулась тень улыбки. — Ужинать с нами идешь?

Серьезно? Её приглашают в исключительно мужскую компанию? Нет, никакой обструкции не подвергалась. Скорее, сама старалась рне задерживаться с ребятами, догадываясь, что при ней не расслабятся по полной. Сдерживаться в том числе и в выражениях максимально будут.

— А ты пригашаешь?

— Вообще-то не я, а Валентов, — признался Макс. — Но, если так принципиально, могу передать, чтобы лично с приглашением заглянул.

Ирония. А она себя вдруг неловко почувствовала. Как-то не привыкла… Если только… Осенившая догадка привела в некоторое смущение. Еще одна неожиданность.

— Макс, — остановила коллегу, когда тот уже собирался оставить комнату. — Что, серьезно, так заметно? — совсем тихо спросила, взгляд на него подняв.

— Как тебе сказать… — взгляд на ней задержав, улыбнулся. Тепло. По-дружески. — Не сильно, но заметно. Больше скажу. Заинтересовала ты нашего командира.

— Рыба холодная, — не удержавшись, проворчала.

Задумчиво с минуту Изместьев смотрел на девчонку. Руку протянув, руки коснулся, вслух со всей серьезность заметив:

— Да нет, вроде теплая. На пару приготовленная.

Своеобразная ирония. Находись сейчас кто рядом, не понял бы смысла.

— Комплимент так себе, — обронила, не сдержав усмешки, Алеста. — Ужин у нас сегодня, где?