— А это уже не моя тайна, так что я не имею права рассказывать.

— Рассказывать — нет, но ты ведь об этом написала, верно?

— Ты меня поражаешь, Сонни. — Голова Рэд соскользнула с кресла, опускаясь ему на плечо. — Раньше тебе не удавалось замечать подобные мелочи.

— Но тебя нет в книге, — он продолжил развивать мысль. — Зато ты есть в фильме. В самом конце. Поэтому ты переписала финал сценария, да?

— Сонни… — Она замолчала, видимо, раздумывая над тем, следует ли сказать правду. Наконец Рэд ответила. — Да.

Что ж, это многое объясняло: её нежелание отдавать книгу для экранизации, вечные споры с Альвом по поводу сюжета, то, как она взбесилась, узнав где прошли съёмки финальной сцены — всё было слишком личным, но вместе с тем и чужим, потому что тайна ей не принадлежала. Наверняка, Рэд просила разрешения у этого человека, чтобы снять фильм о его жизни, а раз он позволил, то и она была ему также дорога. Извечная тема отцов и детей, достойная того, чтобы быть записанной на бумаге.

— Когда-нибудь ты напишешь книгу и о нас, — прозвучал не то вопрос, но то утверждение.

— Никогда, — откликнулась Рэд.

— Почему нет?

— На этот раз, история принадлежит только нам двоим.

Сонни улыбнулся, прижавшись щекой к её макушке. Так даже лучше, пусть они остаются единственными, кто обо всём знает. Ненаписанная книга останется тем самым, принадлежащим только им двоим сокровищем. Больше эту тему никто не поднимал, перелёт и без душещипательных разговоров оказался непростым. Одну пересадку им всё же пришлось совершить, и Сонни в процессе всячески старался облегчить Рэд эту поездку.

Когда они наконец прилетели в Японию, пришлось взять машину напрокат. Рэд села за руль, причём чувствовала себя на этих дорогах куда более комфортно, чем Сонни мог предположить. В процессе они пару раз остановились: один, чтобы перекусить после перелёта, а во второй Рэд настояла на посещении бутика — ей нужно было подобрать что-то для похорон, так как в чемоданах, которые они собирали для романтического путешествия в Копакабану, были исключительно яркие вещи.

Подъезжая к большому частному дому, ограждённому кованным забором, Сонни удивился тому, насколько он отличается от дома в Штатах — это было абсолютно традиционное японское сооружение. Если бы не похожие ворота, Сонни и не подумал бы, что они принадлежат одному и тому же человеку. Да и вообще, до злополучного звонка он не знал, что художник был японцем. Машина въехала в гараж, Рэд вышла первой, а Сонни поспешил за ней. Их встречал уже знакомый дворецкий, судя по всему, именно он тогда и звонил. Рядом с ним стояла пожилая женщина в чёрном кимоно. Поклонившись встречающим, Рэд с Сонни прошли в дом, разуваясь в специально отведённом месте. Он старался делать всё в точности, как она. В прошлый раз, когда он был в Японии на съёмках, их поселили в отелях, а там не так сильно заморачивались с традициями, поэтому всё было в новинку.

Что ещё было общего в этих домах, так тишина, абсолютная и непроницаемая, практически осязаемая. Сонни подозревал, что причиной тому была именно прихоть почившего владельца, а не трагическое событие. Рэд с дворецким отправились что-то обсуждать в татами, как они это назвали, а женщина молча удалилась в другую сторону. Сонни остался один. Неприлично было исследовать чужое жилище, но ему просто не оставили выбора, и каково оказалось его удивление, когда в одном из помещений он обнаружил покойника. Сонни выскочил оттуда, как ошпаренный. Это что такое было? Он отправился на поиски Рэд, обнаружив её в задней части дома у раскрытых сёдзи.

— Там покойник! — С ходу начал Сонни.

— Я знаю. — Рэд кивнула, не обернувшись. — Его тело сегодня привезли для захоронения. Испугался?

Она обернулась через плечо и поманила к себе пальцем, в другой руке у Рэд была длинная трубка. Сонни приблизился, становясь рядом и с интересом рассматривая приспособление. Заметив его заинтригованный взгляд, Рэд пояснила:

— Это кисеру, традиционная женская трубка для курения.

— Слышал что-то такое, просто не знал, что ты куришь.

— Бросила, — отозвалась Рэд. — Но сейчас… Сам понимаешь.

— По поводу твоего друга…

— Да?

— Мы будем ночевать в одном доме с ним, — заметил Сонни, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Рэд тихо рассмеялась, покачала головой и стряхнула пепел за порог.

— Ничего страшного. Там, где я росла, покойников сначала трое суток держали в доме, только потом хоронили.

— Странный обычай, — Сонни хмыкнул.

— У него имеются определённые причины, по крайней мере, были в древности, а потом стали традицией. Рассказать?

Сонни вздохнул. Нет, таких подробностей ему не нужно. Это было бы слишком, учитывая обстоятельства. Вместо этого он поинтересовался:

— А как всё пройдёт дальше?

— Завтра будет отпевание, придёт много людей, не удивляйся. А на следующий день — прощание с умершим, сразу после этого — похороны.

— Он, видимо, был важным человеком. — Другого объяснения для большого количества скорбящих Сонни не видел.

— О. — Рэд выдохнула дым. — Ты даже не представляешь.

Ему показалось или в её тоне действительно промелькнул сарказм? Как-то это странно. Сонни поправил воротник на рубашке Рэд, убрал спутанные пряди за ухо и коротко поцеловал в мочку.

— И надолго мы останемся? — Прошептал он.

— После похорон ещё на неделю. Нужно присутствовать на поминках.

— Не объяснишь причину?

— Я — одна из наследников.

Рэд пожала плечами, уклонилась от следующего поцелуя и нервно дёрнула плечом. Кажется, эта тема была ей неприятна. Сонни захотелось хоть как-то сгладить ситуацию.

— Значит, неделя в Японии. Тоже неплохо.

Вряд ли эта неделя окажется такой уж замечательной, но «в радости и в горе». Пусть эта клятва не была узаконена, зато она являлась настоящей для него. Просто так вышло, что начали они с горя. В жизни всякое случается, а Сонни не позволит, чтобы впредь такое повторилось. Он обнял Рэд со спины и тоже посмотрел на сад, где только зарождались яркие бутоны ликориса.

Летние дожди на Хоккайдо — большая редкость, о чём и поведала Рэд вечером после поминок. Она расчёсывалась перед сном, а Сонни наблюдал ливень через матовое стекло сёдзи — это было единственным новшеством во всём декоре дома. Сонни откинулся обратно на футон и попытался принять удобное положение. За время, проведённое здесь, он так и не смог привыкнуть ко сну на полу. Хорошо хоть Рэд сдвинула их матрасы, и можно было обнимать её во сне, иначе было бы совсем ужасно. Завтра они должны будут съездить в центральную часть города, чтобы она могла разобраться с какими-то документами, а после можно будет уезжать. Наконец они вернутся домой!

Рэд закончила с приготовлениями и тут же юркнула к нему под тонкое одеяло. Тихий стук капель по мощёной дорожке сада за окном убаюкивал, но сон к Сонни так и не шёл. Ему не давало покоя странное чувство… Во время прощания с Сакамото-саном — да-да, он всё-таки узнал имя почившего — действительно было очень много людей. Однако, одна женщина, старуха с такими тонкими пальцами, словно лапки паука… Кого-то она ему напомнила, когда подошла к Рэд с соболезнованиями. Сонни тщетно пытался понять, почему его заинтересовала эта пожилая особа, но так ничего и не мог вспомнить. В конце концов, он решил, что просто привык к здешнему народу, вот и мерещится всякое, но кошки продолжали драть его душу острыми когтями. Устав от непрекращающихся терзаний, Сонни прислушался к размеренному дыханию Рэд. Обычно она спала очень беспокойно, но с их прибытием в Японию всё изменилось, словно Рэд необъяснимым образом обрела желанное умиротворение. Как знать, все эти слова о художнике, его клейме, намёки на трудный характер, может, они были неспроста? Может, его смерть и стала для неё освобождением? Сонни не мог судить наверняка, не сейчас, пока ему не были известны все детали, но когда-нибудь он обязательно у неё об этом спросит. Они сильнее сжал Рэд в объятиях, прикрыл глаза, поддаваясь монотонному звучанию с улицы, расслабился и погрузился в сон.