— Боже, Сонни, хватит, — Рэд слабо брыкалась, ей не хватало сил скинуть его с себя, и он нагло этим пользовался.
— Нет-нет, благодарностью наказывают надолго.
— Моя благодарность сейчас тебе тоже кое-что накажет, слезай!
Несмотря на суровый тон, Сонни видел, как блестят от смеха её глаза. Глаза цвета кофе с молоком — его любимый. Напоследок он прижался губами к каждому веку, и только после отстранился.
— Обслюнявил меня всю, — возмущалась Рэд.
— Вовсе нет, — возмутился он в ответ.
— Давай собирайся.
Сонни кинул взгляд на часы, обнаружившиеся среди кипы книг совсем недавно — он сам их установил на этой груде из бумаги. На экране сияли неоновые цифры: 3:14. Так поздно. Он нахмурился.
— Я переночую у тебя?
Рэд проследила его взгляд, шумно выдохнула и кивнула.
— Но завтра ты помиришься с Мэтом.
— По рукам. Хотя стой… Я тебе надоел, да? Ты меня выгоняешь? Так и знал, что неспроста эти советы по отношениям.
— Если не замолчишь, точно отправлю домой.
Рэд поднялась, уходя в спальню. Сонни решил, что она пошла за одеялом и подушкой, но её долго не было. Он пошёл следом, в комнате её не оказалось, но из ванной доносился шум. Помаявшись без дела ещё несколько минут, он упал на кровать — не такую мягкую, как у него дома, но удобную. Спать ещё не хотелось. Рэд вышла из ванной уже полностью переодевшись в длинные брюки и майку на тонких бретельках, взглянула неодобрительно, затем полезла в шкаф и, вынув мужские треники и футболку, кинула ему. Настал черёд Сонни отправляться душ. Пока он мылся, в голову закрались смутные подозрения: откуда у Рэд мужская одежда? Кому она принадлежит? Любовнику? Судя по размеру, тот шире в плечах, чем он, но такой же высокий. Значит, это правда: Рэд и Юханссон…
Вернувшись, Сонни застал её в постели, снова читающей. Не обратив на него внимания, Рэд похлопала по кровати возле себя. Дважды просить не было нужды. Он улёгся рядом набок, подполз поближе и заглянул в книгу.
— О чём она?
— Это история о пропавшем мальчике, который заблудился в лабиринте и не может найти выход. Единственным ориентиром ему служат голоса извне.
— И как он справляется? — Сонни прижался щекой к хрупкому плечу.
— Пока не очень, — задумчиво выдохнула Рэд.
— Как его зовут?
— У него нет имени.
— А кому принадлежат голоса?
— Сонни, — предупреждающе.
Он и сам понимал, что ведёт себя слишком нагло, но игривое настроение, охватившее ещё в гостиной, никак не хотело отступать. А показное равнодушие Рэд только подстёгивало сильнее. Появилось стойкое желание узнать, получится ли вывести её из себя. Это вообще реально? Сонни уже приготовился к очередной словесной перепалке, но она вздохнула и спокойным ровным тоном произнесла:
— Мальчик не сразу узнал этот голос, раздающийся за высокой каменной стеной. Тихий и тонкий, он звал его, увлекая за собой. «Помоги мне», — заговорила нарочито тонким голосом, который Сонни прежде от неё не слышал: — «Мне тоже одиноко. Найди меня». Слабый глас эхом отдавался по пустынным вереницам бесконечного лабиринта…
Читая, Рэд делала краткие паузы после каждого абзаца. «Переводит на ходу», — сразу понял Сонни. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в странную сказку, которая только поначалу казалась таковой. И вовсе то была не сказка, а если и сказка, то страшная.
Этой ночью Сонни снилось, что он застрял в каменном лабиринте, со всех сторон окружённый настолько высокими серыми стенами, что никакая лестница не могла охватить их высоту. Он слышал, как за пределами лабиринта, его отчаянно зовёт Мэт, призывая к выходу, но шёл на другой звук — на голос того странного цветка, что слышался герою книги. На голос, принадлежавший Рэд.
Посреди ночи он проснулся, не сразу вспомнив где находится. Просто вздрогнул всем телом, а потом раскрыл глаза. В комнате царил полумрак, единственным, что её освещало, была светодиодная лента, расклеенная Рэд в каждой комнате над дверью. Несмотря на мрачность сна, Сонни не ощущал какого-либо беспокойства и причина тому обнаружилась довольно быстро: под щекой всё также находилось чужое плечо. Он осторожно приподнял голову, разглядывая Рэд в полусидячем положении — как и когда он заснул — только книга оказалась отставлена на столик со свечами, а руки были сцеплены на животе. Сонни задумался, стоит ли будить, учитывая, что она и без того мало спит? Или разбудит, а Рэд не сможет больше уснуть? Вроде что-то подобное она как-то упоминала. Решив ничего не менять, Сонни опустил голову обратно, плотно закрывая глаза. Вскоре сон снова одолел его, в этот раз без странных сновидений.
А вот утром Рэд рядом уже не было. Вообще, Сонни не считал себя жаворонком, хоть и просыпался каждое утро самостоятельно. Эта привычка возникла спустя год после того, как он съехался с Мэтом, который мог заменить любой будильник. Долгие годы повторения возвели привычку в разряд личностных качеств. Но Рэд определённо была совой, потому и странно было не найти её в постели спящей. Сонни потянулся и первым делом прошёл на кухню, зевая. Заглянул внутрь, всё верно: Рэд стоит у плиты, непонятно чем там занимаясь.
— Я не слышал будильник, — пробормотал Сонни, пытаясь заглянуть ей за плечо.
— Он не звонил. Кофе? — даже не обернувшись.
Сонни показалось, что ответ тут не требуется. Он присел на табурет, прижавшись спиной к прохладной спине, и принялся наблюдать за Рэд. У ящерицы на её спине были чёрные глаза, и вся она состояла сплошь из чёрных линий с зелёной обводкой и тенями. Странно, было бы лучше, если бы ей сделали глаза красной краской.
— Ты дочитала книгу?
— Да.
— И чем всё закончилось?
— Жили все долго и счастливо. — Рэд развернулась, раскрыла навесной столик и поставила туда чашку с кофе и упаковку сливок. На плите осталась только турка. Ясно, никакого завтрака, но откуда тогда разносится сладкий аромат?
— Ты мне врёшь, — упрекнул её Сонни, принюхался. Запах точно исходил не от кофе. — Что произошло на самом деле?
— Мальчик умер. — Она пожала плечами, присела на корточки возле плиты, заглядывая через стекло в духовку. Ага! — Остался в лабиринте.
— Так и не нашёл выхода? — Разбавив кофе, Сонни сделал первый глоток и довольно выдохнул.
— Нет, решил составить компанию тому цветку.
— Грустно. — Он замолчал, задумался, а потом добавил: — Мне этот сюжет даже приснился.
— Естественно, ведь это последнее, что ты услышал перед сном.
— Сколько-сколько говоришь у тебя этих книг?
— Ну тебя, — Рэд отмахнулась, взяла прихватку с тумбы и потянула дверцу духовки.
— Когда успела? — Сонни смотрел, как она достаёт противень с силиконовыми формами на нём. Теперь он знал, что это за аромат такой: Рэд испекла кексы. — Ты же вроде не умеешь готовить.
— Это смесь, — тихое фырканье. — Я проснулась рано.
— Среди ночи, да? Почему? — Раз начал спрашивать, нужно идти до конца.
— Сны плохие, — и снова она от него отмахнулась. Так не пойдёт. Сонни поднялся, становясь прямо за её спиной и сверху наблюдая, как Рэд вытаскивает кексы из форм и складывает их на деревянную подставку.
— Теперь понятно, почему ты мало спишь. Проблема не в количестве дел, а в некачественном сне. Что пишут по этому поводу в твоих книгах?
— У меня стойкое ощущение, что ты решил меня довести. Зачем?
Сонни стушевался, отступил. И правда, зачем? Ему вообще никогда не нравилось это делать, скорее наоборот — он всегда старался сгладить любые острые углы, а тут элементарно не может взять себя в руки и замолкнуть.
— И вообще, постыдился бы. — Она, казалось, не заметила его ступора. — Мало того, что оставляешь Вафлю на целые дни, так теперь ещё и по ночам тут ошиваешься.
— Что, — усмешка вырвалась против воли: — мешаю приходить твоему любовнику? — Он демонстративно оттянул футболку вперёд, отпуская.
— Сонни.
Имя прозвучало слишком странно, угрожающе, с едва различимыми рычащими нотками. Хоть Рэд и не смотрела на него, продолжая заниматься кексами, Сонни догадывался, что в этот момент её взгляд не сулил ему ничего хорошего. Неужели довёл? Нет, это вряд ли, но и рисковать больше не стоило. И вообще, что за детское поведение? Будто он дорвался до игрушки, которой ни у кого нет, и всеми силами пытается разобрать, лишь бы узнать, что скрывается внутри: что за механизмы управляют ею, где эти поганые переключатели, способные менять настроение по щелчку? Но если она продолжит быть такой отстранённой, он просто не сможет остановиться!
