Практически в самом конце коридора на ковре смутно различалась узкая полоска света, выбивающаяся из-за приоткрытой двери. Толкнув её, Рэд оказалась в просторной комнате с широким окном, по бокам скрытым за длинными занавесками из шифона и бархата, массивной кроватью, украшенной ручной резьбой и пурпурным балдахином, высоким деревянным шкафом, выполненным ещё в ту эпоху, когда в чести были лишь сила и отвага, и таким же ярким червлёным, как постель, ковром, занимающим большую часть пола.

Рэд перевела взгляд на кровать: там, под балдахином на фиолетовом покрывале, лежало красивое длинное кимоно насыщенного красного оттенка, расшитое чёрными цветами по подолу и на рукавах. Она вздохнула, запрокинула голову вверх, глядя на лепнину на потолке, изображающую борьбу они, вооружённых канабо, во главе с Эммой против самураев в образе Кинтаро — странная интерпретация фольклора, но не ей судить. Рэд сжала сквозь ткань куртки лежащую в кармане визитку и закусила нижнюю губу. Ей предстояло нелёгкое дело, совсем уж нелёгкое. Ей предстоял разговор и просьба, а делать этого не хотелось. Она не любила просить об услугах и одолжениях, да и вообще о чём-либо другом. Но на что только не пойдёшь ради друзей? Или, в данном случае, ради чего-то другого?

Открыв глаза и оглянувшись, Рэд прислушалась, наконец отмечая едва различимый шум воды, доносящийся из ванной, присоединённой к спальне. Это был единственный звук, нарушающий мертвецкую тишину дома. Сцепив зубы, она подошла к двери, прижала ладонь к гладкой поверхности, на мгновение засомневавшись в правильности собственных действий. На что она вообще готова пойти? Как далеко ей придётся нырнуть в эти воды, лишь бы добиться желаемого? Как долго нужно вести эту игру? Вот только поздно было что-то менять или отступать, процесс уже запущен. Тонкие пальцы скользнули ниже, сжали уверенно и провернули круглую ручку, без тени более каких-либо сомнений она прошла внутрь.

Патрика не будет некоторое время — это он сам сказал по телефону, а затем и Рэд подтвердила. Когда они успели это обговорить? Или это просто дань уважения или даже дружбы, чисто чтобы предупредить близкий круг? А может, Патрик наставлял её лучше присматривать за самим Сонни?

Рэд зашла в трейлер, неся в одной руке подставку с двумя стаканчиками кофе, второй кинула свой телефон ему на колени:

— На вот, полюбуйся! Какая-то падла слила фото со съёмок в сеть. И эта падла — не Альв, хотя он иногда любит так забавляться. А теперь почитай комментарии!

Сонни поднял айфон, всматриваясь в экран и скользя взглядом по строчкам: «Это похоже на апокалипсис», «Что за атмосфера? Они там каторгу устроили?», «Даже смотреть на это страшно, не хочу представлять каким будет фильм», «Не могли выбрать книгу получше для экранизации?». Сонни фыркнул, вернул ей телефон, взамен забирая один из стаканчиков.

— Так всегда бывает во время съёмок, каждый раз находятся недовольные.

Рэд нахмурилась, уставилась в экран, поджав губы, затем шумно вздохнула и плюхнулась на диван рядом с ним.

— Это первый фильм, на съёмках которого я присутствую, мне не сильно близка данная тема.

— Всё будет нормально, — слабая попытка её успокоить. — Ты выглядишь уставшей.

— Не говори этого слова.

— Какого?

— Слово на букву «у».

Сонни завис, пытаясь понять, что такого страшного в «усталости», но спорить не стал, да и мнение своё не поменял. Рэд действительно казалась какой-то загнанной с этими кругами под глазами, которые даже не пыталась скрыть косметикой, покрасневшими белками глаз и проступившей веной на виске, даже губы были обветренными, словно ей совершенно не хватает времени ни на отдых, ни на себя. Сонни предполагал, что, велика вероятность, Патрик свалил на неё свои дела, пока сам был в отъезде.

— Сколько ты спала?

— Пять часов.

— Этого недостаточно.

— За последние четыре дня, — закончила мысль Рэд и отмахнулась, сразу переключаясь на другое. — Чем ближе мы к концу, тем дотошнее продюсеры. Теперь новые заморочки, видишь ли, Альв хочет конкретного специалиста на финальную обработку фильма, а тот сейчас в Сингапуре и заломил такую цену за своё возвращение, что у нас волосы дыбом встали.

— Пять часов за четыре дня?!

— Ты меня слышишь? — Рэд подскочила на ноги, всплеснув руками и едва не пролив кофе. — У нас тут катастрофа вселенских масштабов! Никто из этих упёртых козлов не хочет уступать.

Сонни покачал головой. Конечно, он заметил некую напряжённость между режиссёром и Рэд, но посчитал, что они просто не хотят демонстрировать свои реальные отношения на людях. Всё чаще они с Юханссоном запирались в его трейлере, а затем вся съёмочная группа обсуждала, как эти двое спорят иногда доходя до крика. При этом никто и не подумал поинтересоваться, с чего бы вдруг ассистенту де Лирио дана такая власть. Это понимал только Сонни.

— Рэд, — спокойно начал он, — это второстепенно. Ты давно на себя в зеркало смотрела? — Она поджала губы и упёрлась ладонями в бока. — Чем ты вообще занимаешься, что даже времени поспать нет?

— С чего бы начать, — нарочито скучающий тон. Рэд подняла одну руку, сжала её в кулак и начала разгибать пальцы, одновременно перечисляя: — Каток — три раза в месяц, спортзал — четыре раза в неделю, тир — три в неделю, танцы — один раз, съёмки — ежедневно, де Лирио — ежечасно, друзья — как позовут.

Закончив, она перевела на него недовольный взгляд, словно спрашивая: «Ну и?». Сонни закатил глаза и тоже поднялся. Отложив стаканчик, он опустил обе руки ей на плечи, заставляя запрокинуть голову, чтобы не прерывать зрительный контакт.

— А что сегодня по плану?

— Тир и каток.

— Значит, ничего. — Сонни кивнул. — Сегодня едем ко мне и просто отдыхаем. Договорились?

Рэд помолчала недолго, раздумывая над предложением, затем кивнула.

— Чудесно. — Он закрыл тему.

— А когда возвращается Мэт? — Она вывернулась из захвата и отхлебнула кофе.

— Через пару дней.

— Не хочешь подготовиться?

Он вздохнул. Не к чему там было готовиться, потому что между ними, с их отношениями, творилось не пойми что. Мэт больше не огрызался, он в открытую злился, причём на всё на свете: то ему свет не так, то оператор идиот, то условия ужасные, а срывал всё это на партнёре. С того дня, как Сонни повесил трубку, сославшись на дела, Мэт умудрился звонить ему каждый день по несколько раз, хотя до этого даже один звонок казался чудом. Словно из-за его отъезда их отношения пошли по швам. Но ведь он сам решился! Сам говорил, что такой проект поможет его карьере! А вышло, что это Сонни виноват, оставшись сниматься, попутно развлекаясь и занимаясь не пойми чем. Покачав головой, он наконец ответил:

— В этом нет необходимости, всё нормально.

Рэд хмыкнула так, будто была в курсе происходящего в его личной жизни кавардака и не одобряла решения пустить всё на самотёк, но промолчала. Рабочий день подходил к концу. По дороге домой вместо привычных треков, они включили радио, и, когда заиграла старая песня Smokie «Living Next Door to Alice», Рэд буквально перекосило — она быстро выключила магнитолу, вызвав у Сонни недоумение.

— Вот тебя как дразнили в детстве или юношестве? — проворчала она на вопрос о том, чем этот поступок был вызван.

— Разное бывало. — Сонни нахмурился, вспоминая. — Но, в основном, всё по классике: ботан, заучка, очкарик. А что?

— Меня дразнили этой песней. — Рэд скривилась.

— Что в ней такого?

— В оригинале — ничего, — вздох, — меня дразнили перепевкой на другом языке.

Сонни заинтриговало это признание, но как он ни пытался узнать, как звучит тот вариант, Рэд твёрдо стояла на своём: «Это скучно. Не помню. Не знаю. Не хочу».

— Значит, чтобы тебя разозлить, достаточно назвать «Элис»? — Он не сдержал хитрой улыбки. Рэд закатила глаза.

— Зря я тебе это рассказала.

— Вовсе нет, друзьям положено знать такие вещи, — парировал Сонни, и на этом разговор был исчерпан.