— Держитесь нас, мы вас проведём. Заодно покажем башню с экспериментальными полигонами, разработанными под каждый вид магии отдельно, где студенты занимаются с кураторами.

— Хорошо.

Посчитав, что первоначальное задание Капелькина по наведению мостов с новеньким выполнено, я кивнул Усольцеву и отправился к своим.

Капелькин встречал нас возле того же полигона, с которого двое суток назад выносили усыплёнными студентов пачками, но вид у него был несколько раздражённый. Впрочем, он явно держал себя в руках, лишь щупальца то и дело нервно выглядывали из-под балахона.

— Боги, Угаров! — вздохнул он, загораживая собой вход на полигон широкой спиной. — Неужто ты ни дня не можешь прожить спокойно? Что ты за массовое побоище устроил?

Меня остановило его щупальце, мягко, но неотвратимо удерживавшее от шага вперёд.

— Владимир Ильич, это оборзевшая молодёжь решила всех собак спустить на Урусова, — парировал я, не отводя взгляда. — И какой бы сволочью я был, если бы оставил его одного со всем этим разбираться? Хоть в тёмную, хоть по очереди — они ему целую карусель решили устроить, вызывая на дуэль подряд, с разницей в несколько часов, да ещё и на магическую! На каком-нибудь пятом сопернике он с опустошённым резервом попросту сломался бы, а то и выгорел. Ну, и зачем мне это нужно?

— А тут ты, этакий тёмный рыцарь в сияющих доспехах, захотел всё разом исправить? Тем более вдвоём против двух десятков магов? — скептически приподнял бровь Капелькин. — Угаров, а я тут, по-твоему, для чего поставлен?

— Владимир Ильич, одно дело — решить спор через куратора, и совсем иное — своими силами. По сути, я собираюсь их просто проучить: опустошить их резервы, а после устроить такой мордобой, чтобы им долго вспоминалось и икалось. Они должны усвоить, что на любого хитросделанного мага найдётся не менее хитросделанный оборотень. А количество — не показатель качества.

— А потянете такую воспитательную акцию-то против двух десятков? — усомнился куратор.

— Владимир Ильич, нет у меня цели их угробить, — твёрдо сказал я. — Мне ещё с ними четыре года учиться, и ждать постоянно удара в спину не хотелось бы. А так, глядишь, может, что-нибудь и дойдёт. Драться будем до потери сознания.

— Смотри мне, а то, с учётом твоего магического ранга, это будет избиение младенцев.

— Избиением я буду заниматься исключительно в рукопашную, — ухмыльнулся я. — Поверьте, обвинить меня в том, что я их магически на разнице рангов прищучил, никто не сможет.

— Ну, смотри, — неодобрительно буркнул куратор, но убрал щупальце в сторону, пропуская меня и остановившегося чуть в стороне Усольцева. Тот явно слышал наш разговор с куратором и теперь смотрел на меня совершенно иначе. Во взгляде новенького читался неприкрытый интерес.

Арена, куда мы подошли, мало походила на изящные учебные полигоны. Это была круглая, выщербленная каменная чаша, явно переделанная из старого тренировочного плаца. Стены были покрыты тёмными, плохо отмытыми подтёками, а песок на дне, рыжеватый и крупный, хранил вмятины от тяжёлых шагов и более глубокие, подозрительные выбоины. В воздухе витали запахи пота, пыли и сладковатого, приторного аромата какого-то дешёвого благовония, которым, видимо, пытались заглушить всё остальное.

— Никак не привыкну, что это всё моделируется под задачи кураторов. Арена в прошлый раз была другая, — заметил Урусов, оглядываясь по сторонам. — Здесь как будто только полчаса назад трупы убрали и лужи крови едва песочком присыпали.

— Это у нас куратор для пущего эффекта антураж создал, — отмахнулся я, оглядывая трибуны. На этот раз они были пусты. Единственными зрителями была целая группа лекарей, выдернутая с занятий по случаю массового побоища. Эльза была здесь же. Её настороженный взгляд, с опаской взирающий на балкон распорядителя, сказал мне гораздо больше, чем того бы хотелось. Слишком свежи были её воспоминания.

— Секунданты, прошу подойти ко мне! — произнёс куратор, и к нему тут же подошёл Усольцев и один из старшекурсников, бросавший на меня злые взгляды.

— Представьтесь!

— Усольцев Пётр Игоревич.

Удивлению Капелькина, кажется, не было предела при виде новенького в таком качестве.

— Алхасов Туган Кагерманович.

Присутствие же княжича его, кажется, не тронуло вообще.

— Стороны желают решить дело миром? — выполнял он свои обязанности блюстителя дуэльного кодекса.

Последовали отрицательные ответы.

— Какие условия выбраны для проведения поединка?

— Стенка на стенку с использованием магии, пока одна из сторон не потеряет сознание.

— Что ж, у вас есть пара минут на обсуждение стратегии. Бой начнётся, стоит активироваться магическому защитному куполу. Бой будет остановлен, если возникнет угроза для жизни одной из сторон. И помните, что бой — показатель чести дворянина! Не марайте свою понапрасну.

Мы с Павлом скинули обувь и вышли на песок арены в одних штанах и босыми, как в бою друг против друга, чтобы наши противники решили, что мы сразу же сменим ипостась. Сам же я попутно на ходу согласовывал с Павлом нашу тактику.

— Значит, так, ситуация следующая, — принялся я инструктировать Урусова, опуская громкость голоса до минимума. — Сейчас я всеми силами буду имитировать твою природную магию. Корни, всевозможные деревья, колючки, шипы, что-то подобное. Параллельно буду держать щиты. И две трети того, что они будут в нас отправлять магического, нейтрализовать смогу. Остальное уж постарайся перехватить, но не сильно расходуя резерв. Как только их резервы просядут, я смогу выдать на-гора, используя их же затраченную энергию, собственные усиленные конструкты. Это будет наша защитная родовая техника — химеры на них попрут. Но чтобы никто нас не обвинил, что химеры их порвали как тузик тряпку, они будут иллюзорными. То есть страшными, как их самый жуткий кошмар, но при этом почти безопасными. Если только они сами не поверят в то, что увидят.

— Как у меня на арене было? — на всякий случай уточнил Павел, его глаза сузились в осознании.

— Примерно. Магия у меня кое в чём схожа с той девицей, которая вам устраивала испытания. Другой вопрос, что владею я ей, конечно, не так виртуозно, и разница в классе всё же имеется. Поэтому ждём, пока они истратят большую часть своего резерва. Дальше их кошмарим, а после меняем ипостась на животную и преподносим им самый что ни на есть жизненный урок, просто набивая морды и выбивая из них всё дерьмо, чтобы перестали постоянно на магию полагаться. И уж если они думали устроить тебе карусель… мы сможем устроить карусель и им.

— План, конечно, хороший, — Павел почесал подбородок. — А если что-то пойдёт не так? Окажется кто-нибудь сюрпризом? Ни ты, ни я их силы не знаем.

— Ну так и они наших сил тоже не знают. Вот сюрприз и будет — и нам, и им. В конце концов, выходя на войну, мы тоже далеко не всегда знаем силы соперников. Ну, разве что если только в ход не вступают архимаги. Вот про тех известно много всего и подробно. Что же касается нас… будем импровизировать. И да, есть у меня ещё одна способность. На самый крайний случай.

Я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Только чтоб тебя ею не накрыло, нам с тобой побрататься надо. Ты как на это смотришь?

Когда я предлагал подобное, я думал про магию Рассвета, которая с удовольствием выжирала всё, что есть, стоит только наложить какое-либо благословение — вроде тех, что мне показывал на алтаре иномирный брат. Признаться, я их ещё ни разу не использовал. Ведь работоспособность новой магии нужно было проверять на ком-то, а пытать кого-то из домашних не хотелось. Второго такого шанса могло больше и не представиться в ближайшее время.

К моему глубочайшему удовлетворению, Урусов не сомневался ни секунды.

— Не вижу проблемы. Наши предки плечом к плечу боролись в рядах Чёрной Сотни. Ты, насколько я могу видеть, тоже не лишён дворянской чести и принципов. Посему для меня будет честью побрататься с тобой.