Я окинул взглядом место побоища и заметил, как двое верховых, которые держались чуть поодаль от своих подельников, развернули коней и припустили в обратную сторону. Похоже, быстро сделали верные выводы и предпочли ретироваться, даже не пытаясь в заваруху лезть.

«Вот вы-то нам и нужны, голубчики», — подумал я.

Нормального сопротивления бандиты уже не оказывали. Часть лежала в снегу после окрика Якова, часть раненых стонала.

Наша «охрана» уже перезарядила ружья, да и по револьверу у каждого было, так что они вполне могли контролировать пленников и дождаться подхода отряда.

Фрол Андреевич уже поднимался из снега, отряхивая шапку. Он, как и было велено, после первого выстрела рухнул за свой возок.

— Там двое уходят, — показал я на лесок. — Возможно, это как раз их главные, — сказал я Якову, споро перезаряжая винтовку. — Надо их брать, Михалыч, иначе все может быть зря.

— Добре. Берем коней, — коротко бросил он.

Мы вскочили на лошадей, что до этого везли нашу «охрану». Они еще не остыли после дороги и охотно взяли ход.

— Ждите отряда! — уже на ходу крикнул Яков казакам.

Мы рванули вдоль балки, в сторону, куда ушли двое верховых. Хану я образами поставил задачу вести нас кратчайшей дорогой по их следу. И несмотря на то, что те пытались петлять, мы уверенно их нагоняли.

Приблизились к ним уже на подъеме. Те выскочили на холм и, казалось, собирались рвануть вниз, но в какой-то момент один из них обернулся.

Я успел рассмотреть добротную городскую одежду, в какой обычно на конные прогулки выбираются. В его руках мелькнуло что-то длинноствольное. Это точно было не кремневое ружье — штуцер, скорее всего. Позиция у подонка сейчас была куда лучше, чем у нас.

Мы, не сбавляя скорости, неслись прямо на них. До того момента, как я услышал звук выстрела, успел заметить блик.

«Оптика, твою дивизию!» — пронеслось в голове.

Конь Якова будто налетел на невидимую стену, споткнулся и стал заваливаться на землю — и, к сожалению, произошло это на максимальной скорости.

Я увидел, как Яков полетел с коня. Лошадь под ним ушла вбок, поднимая снежный фонтан, а он перекатился в сторону. Раз кувырком — значит, сгруппироваться успел и жив останется. Нет, к сожалению, времени на него отвлекаться — а вот этих уродов отпускать не след.

Стрелок уже развернул коня и понесся вниз по склону, перекинув штуцер поперек седла. Быстро скрылся, собака, из моей видимости, вслед за своим напарником.

Я как мог подгонял коня. Мне-то как раз приходилось наверх подниматься, а они с холма спускались — за счет этого расстояние между нами росло.

Хан сверху их не терял из виду. Лишь бы не померз пернатый: давно уже в воздухе, обычно мы быстрее управляемся.

— Веди, — мысленно бросил я ему.

Сокол держался так, чтобы я его видел, и как бы показывал направление, в котором уходят беглецы. Теперь достаточно было держать его в поле зрения — и им от меня уйти, а тем более спрятаться, будет ой как непросто.

Склон холма был коварный: кусты, неровности, местами камни под снегом. Пару раз конь подо мной споткнулся так, что я еле удержался в седле.

Когда поднялся на гребень и уже собирался рвануть вниз, стрелок впереди развернулся на полкорпуса и пальнул из штуцера в мою сторону. Пуля со свистом прошла где-то слева, выбив маленький фонтанчик снега шагах в трех от меня. Конь дернулся, но я удержался.

Не понимаю, когда он перезарядить успел свое оружие — видать, штуцер у него казнозарядный.

Они, будто сговорившись заранее, начали разделяться. Тот, что со штуцером, ушел левее, к редкому перелеску. Второй — правее, в сторону балки.

Решать, кого из них преследовать, надо было мгновенно. На раздумье времени не было. В итоге я припустил с холма в сторону перелеска. И одежда у стрелка явно дворянская, и морда скорее всего, а второго возможности разглядеть не было. Хотя, скорее всего, он тоже из организаторов всего этого непотребства.

Стрелок, оглянувшись, понял, что стал целью погони, и прибавил ходу. Но снег здесь был уже довольно глубокий, и скакать как по дороге не выходило, да и лошадь от такого темпа устала.

Как, собственно, и моя. Темп у нас обоих понемногу падал, и оставалось только полагаться на лощадь подо мной. Я-то не знаю, что за жеребец под этим стрелком — может статься, на порядок выносливее моего. Тогда дело швах.

По тому, как расстояние, между нами, медленно, но верно стало увеличиваться, я понял, что так оно и есть, к моему неудовольствию.

Не хотелось этого делать, но, прикинув и так и этак, понял — другого выхода нет. Если буду медлить, он вовсе уйдет.

Я вскинул на ходу винтовку и стал выцеливать. Но не стрелка, а его коня — целился в круп.

Тот, видимо, что-то почуял и прибавил ходу. Но снег был глубокий, лошадь у него и так уже устала.

Расстояние было чуть больше двухсот шагов, считай на пределе, когда я нажал на спуск. Первый выстрел ушел в молоко. Благо, винтовка у меня многозарядная — спасибо штабс-капитану Афанасьеву.

Вторая пуля легла как надо. Лошадь под стрелком взвилась на полном скаку, всадник полетел вперед, перелетая через голову, размахивая в полете конечностями, и врезался в снег.

Рядом с ним я оказался быстро — что там двести шагов при такой скорости. Спрыгнул на землю.

По уму, сейчас надо бы коня выхаживать после бешеной гонки. Но времени этим заниматься не было, поэтому я только накинул повод на ветку торчащего из земли кустарника.

Глянул на лошадь стрелка: та хрипела, пытаясь подняться. Но видно было, что одну ногу подвернула, а скорее, и вовсе сломала. Теперь ей долго мучиться предстоит, если вообще выживет. Не знаю пока как ей помочь.

Стрелок лежал на спине, раскинув руки. Штуцера при нем не было.

Он дернулся, увидев меня, и тут же потянулся к поясу. Я успел первым — ударом ноги выбил револьвер в сторону. Что-то неприятно хрустнуло под носком сапога. Противник завыл — видать, пальцы ему сломал.

— Лежать, — сказал я, наводя револьвер ему в лицо. — А то еще что-нибудь непременно сломаю.

Он застыл, только зубы сжал. Лицо побледнело, челюсть ходуном заходила — то ли от боли, то ли от злости.

— Поворачивайся на живот. Голова вниз, руки за спину, — отчеканил я.

Видимо, он не сразу понял твердость моих намерений. Но после того, как между его ног снег взвился от попадания свинца, стал подчиняться.

Хорошенько связав ему руки за спиной веревкой, которую достал из сундука, я велел развернуться и подняться. В итоге он оказался сидеть на снегу передо мной.

Я огляделся по сторонам. До холма, перед которым Яков сверзился с коня, было почти две версты.

Я попытался связаться с Ханом, попросив его быстро провести разведку вокруг, после чего возвращаться ко мне. Замерз уже пернатый, жалко боевого товарища, мочи нет.

— Ну что, — я присел напротив, так, чтобы глаза были на одном уровне. — Давай знакомиться, добрый человек. Как звать-то?

— Иди ты… — процедил он и сплюнул. — С отребьем разговоры не веду.

Слюна с примесью крови окрасила снег, не долетев до меня.

— Еще раз спрашиваю: звать как? — спокойно продолжил я. — В следующий раз будет больно.

Он молчал, смотрел зло, бегая глазами. Видать, думал, как выкрутиться.

— Слушай сюда, — я чуть наклонился вперед. — У меня времени немного. У тебя — еще меньше. Скоро сюда нагрянет десяток казаков, и, поверь, тебе лучше успеть мне исповедаться.

Он ухмыльнулся криво.

— Я тебе не баба, — скривился. — Под дудку плясать не стану. Веди к начальству, полицмейстера вызывай, — передернул плечом. — Пусть разбирается. Поглядим, как тогда запоешь, сопляк.

— До полицмейстера ты еще доехать должен, — спокойно сказал я. — Да и непотребством ты на станичных землях занимаешься, так что не его это епархия.

— Под твою дудку плясать не стану.

— А под чью станешь? — уточнил я. — Под дудку Волка?