Я слез на землю, хлопнув ладонью Звездочку по крупу, чтобы чуть отошла и не стояла, между нами. То, что эти двое «ряженых солдатиков» — обычные бандиты, я для себя уже решил.

Первый, которого я приложил сапогом, только-только начинал глаза открывать. Пытался подняться, но ноги его не держали. Похоже, легкое сотрясение получил.

— Лежать, — коротко бросил я и откинул винтовку подальше от его рук.

Второй лежал в снегу, уткнувшись лицом, дышал часто, голову чуть поднимая — оглядывался.

— Руки в стороны, — приказал я.

Тот послушно развел руки. Но я заметил, как правая сразу дернулась к голенищу сапога.

— Даже не вздумай, — я присел рядом, упер ствол револьвера ему в затылок. — Тут же и останешься.

Он замер.

Я достал из своего сундука-хранилища веревку и связал ему руки за спиной. Проверил — туго, не вывернется. Для верности еще и ноги прихватил.

Пока этим занимался, проверил слегка оттопыренное голенище сапога — оттуда и вытащил нож. Небольшая кустарная заточка. Я швырнул ее в сторону, к винтовке.

Первый за это время попытался сесть. И я поспешил к нему.

Он еще был как в тумане, так что управился быстро.

— Ты не шевелись особо, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас и до тебя очередь дойдет.

Он зыркнул на меня мутным взглядом, но бодаться не стал или был не в состоянии. Я шагнул ближе, ногой опрокинул чего на живот, завел за спину и связал ему руки.

— Ну что, «солдаты» ряженые… — я вернулся и присел на корточки рядом с тем, что пока цел остался. — Наигрались в ревизоров?

— Чаво?.. — вытаращился он.

— Вот тебе «чаво». Вздернут тебя за убийство настоящих солдатиков, с которых ты форму снял, голубчик, — сказал я. — И будет с тебя.

— Это не я! Это не я! — завизжал он. — Я все расскажу!

В этот раз долгий допрос и не понадобился. То ли варнаки пошли слабохарактерные, то ли им совсем не улыбалось получать за чужие грехи — но язык у ряженого развязался быстро.

А вот информация, что удалось из них вытащить, думаю, очень скоро пригодится.

— Говоришь, Матвей Студеный вас сюда определил?

— Угу, — подтвердил варнак, отводя взгляд.

— И как вы сюда приползли?

— Да привез нас его человек на возке, до ночи обратно забрать должен.

— Успели уже кого пограбить?

— Нет, — вздохнул бандит. — Сегодня людей мало, а те, что были, больно зубастые оказались. Вот с тобой только маху дали — думали, малец.

— Ну-ну… Так если ваш этот от Студеного ночью прибудет, вы ж все равно до Пятигорска не поспеете. Что, в степи ночевать станете?

Глаза у варнака задергались — понял, что загнал себя в тупик.

— Слушай, болезный, тебя как звать?

— Ероха.

— Вот слухай-ка, Ероха. И потом не жалуйся, что не предупреждал. На своего подельника глянь — он до сих пор в себя прийти не может. Но ты поверь, я сейчас пойду все твои слова у него проверю, и, если ты мне хоть в малом набрехал, очень тебе не позавидую, — с этими словами я вытащил кинжал из ножен.

Ероха, завидев лезвие кавказского кинжала, только сглотнул. Видимо, проверять на себе, насколько серьезны мои предупреждения, желания не имел, и язык у него снова быстро развязался.

— Это… я это… Не брехал я, паря, все как есть сказывал. Только Студеный человека пришлет, чтоб он нас к землянке отвез — тута недалече. Он отвезет, за день собранный хабар забрать должен, да утром в другое место выставит.

— Вы что, с головой вовсе не дружите? — спросил я. — На этой дороге казаки постоянно ездят, и путники, и разъезды службу несут!

— А нам почем знать? Сбегли мы недавно с этапа, в Пятигорск попали. Ну и свели нас на рынке со Студеным — вот он и на дело определил, одежу эту солдатскую выдал.

— Так это он солдатиков подрезал, выходит? — уточнил я.

Ероха в ответ только плечами пожал.

Да, дело складывалось не очень. Выходило, при любом раскладе до ночи я в Пятигорск не поспеваю. Разве что этих варнаков прямо тут простить да отпустить. А это уже точно не входило в мои планы.

— Так, Ероха, — я остановился напротив него. — Слушай внимательно. Ночью возок приедет — на нем в город и двинем.

Он нахмурился.

— А мы?

— Так вы и поедете на нем, — пожал я плечами, — если до этого времени ничего учудить не попытаетесь. А если решите, чего выкинуть — довезу уже ваши тушки. Так что решайте, как себя вести, выбор невелик.

Ероха заметно сдулся. Второй варнак тоже разговор слышал, косился, но встревать не решался. Я проверил у обоих руки, чтоб не околели на снегу, усадил их шагах в пяти друг от друга, выделив по старой шкуре, что завалялись в сундуке.

«Со Студеным у меня будет свой счет, — продолжил я мысленно. — Уже второй раз этот гаденыш на дороге мне попадается. Сперва этих бармалеев до атамана Клюева спроважу, а там и деловым заняться можно будет без спеха. Тем более что между этим Студеным, арестованным Рудневым и неуловимым Волком связь точно имеется — вот и ниточку ту надо нащупать».

Я накинул торбу с овсом на морду Звездочке и накинул попону, сунул Хану пару кусков мяса прямо в кокон, отошел чуть в сторону, расстелил на снег еще одну шкуру — почище да посвежее — и уселся. Поснедать уже было пора. Хорошо, что с утра додумался убрать в хранилище припасы, заранее Аленкой подготовленные, пока они еще горячими были.

В руках оказался теплый горшочек с кулешом. Когда я открыл крышку, пар пошел, и вокруг стал распространяться аромат специй. Еще достал кусок пирога. Все эти манипуляции, разумеется, делал не на виду у варнаков: еще не хватало лишних слухов. Под арестом они или нет — а болтать станут, в этом я был уверен полностью.

Часа через два на тракте опять послышался скрип колес. Я глянул — и увидел телеги Савелия и Федота. Те, завидев меня у моста и двух связанных «солдатиков», сами собой сбавили ход.

— Григорий! — первым окликнул Савелий. — Чего тут такое случилось?

Федот только глазами хлопал, но рука у него сама метнулась к ружью.

— Спокойно, братцы, — сказал я, подойдя ближе. — Мост в порядке, не переживайте. Вот только солдаты ряженые тут стояли да путников обирали.

— И что ж теперь поделать, Григорий? — спросил Федот.

— Да ничего особого. Вы езжайте дальше, а я дождусь их подельника да тоже в Горячеводскую двину. Савелий, прошу язык держать за зубами. Я этих, — махнул на варнаков, — к вашему атаману Степану Игнатьевичу свезу, так что он сам решит, когда кому и что говорить можно.

— Добре, Григорий, — широко улыбнулся Савелий. — Мы не из болтливых.

«Свежо предание, да верится с трудом», — подумалось мне.

— Поехали мы тогда, прощевай!

— Доброй дороги, братцы! — напутствовал я новых знакомцев.

Скрип подвод стих, только снег потрескивал на морозе да где-то в стороне ворон каркнул несколько раз. Я проверил путы у обоих ряженых, подтянул веревки, чтобы не ослабли. Поднял голову — солнце уже клониться начинало, скоро, выходит, гостя ждать.

Я подошел к Звездочке и развязал кокон.

— Ну что, дружище, разведаем округу?

Хан вытащил голову и было юркнул обратно. Но я образами дал понять, что дело не шуточное и помощь его вправду очень нужна. Боевой товарищ все понял, взмахнул несколько раз крыльями и ушел делать свою работу.

Я огляделся и прикинул, как гостя встречать. Решил так: развел просто костер из сухих поленьев, что в сундуке хранил, усадил возле него обоих ряженых. В пасти им затолкал тряпки и устроил все так, чтобы при подъезде из возка связанных рук видно не было.

Заодно доходчиво объяснил, что, если что пойдет не так — свинцом угощу без раздумий. Два револьвера в моих руках они уже видели, так что, надеюсь, баловать не станут.

Хан подал сигнал, и я на короткое мгновение перешел в режим полета. После чего позвал его обратно греться, сразу положив в кокон пару кусков мяса.

Все, кажись, как и планировалось: в возке я разглядел одного бугая в тулупе.