Разбором и сортировкой добра я занимался почти два часа. За это время успевал подбрасывать в костер и между делом сварганить супчик. Немудреный, но в такую погоду самое то — согреть нутро. Да и хорош уже на сухом пайке сидеть: организм у меня молодой, питаться надо по-человечески.

Подвел предварительный итог добычи, и у меня выходило следующее…

Три десятка английских нарезных винтовок со штыками. Четыре ящика патронов. Порох и свинец — на не одну сотню зарядов. С десяток неплохих револьверов и пистолетов. Из револьверов — парочка каких-то незнакомых мне кольтов, два Лефоше. Похоже, эта французская игрушка сейчас в особом почете. Особо меня порадовала почти сотня патронов шпилечных для нее.

К этому прибавлялись деньги: несколько мешочков серебра, горсть золота и приличная сумма в кредитных билетах. Плюс украшения, часы, бумаги и документы графа.

Пересчитывать кассу я не стал — просто сгреб все ценное, что снял с тел, в тот же сундук. Так набил, что крышку еле закрыл.

Теперь все это добро лежало вокруг меня аккуратными кучками, уже рассортированное. К этому времени окончательно рассвело. Хан тревог не подавал, и я решил спокойно подкрепиться.

С удовольствием похлебал немудреной похлебки. Остаток, еще горячий, прямо в котелке убрал в сундук — на ближайшем привале будет чем подкрепиться.

Вскипятил чай. Небольшой запас приличного листового нашелся в палатке у Жирновского, в его дорожной сумке — грех было не воспользоваться, да и у меня с собой был намного проще. У сего сиятельства даже набор походный для приготовления кофе имелся. Небольшая турка на пару чашечек, кофемолка ручная и около килограмма кофе в зернах. Этой находке я был особо рад, но пока устраивать тут кофейню не стал.

Потом глянул на палатки и понял: бросать такое добро моя внутренняя жаба мне точно не простит. Будет потом неделю по пятам ходить, на мозги давить. Надо их сворачивать и забирать.

«И что мне теперь со всем этим хозяйством делать?» — спросил я сам себя, обводя взглядом приличную кучу вещей.

Предстояло срочно решить, что именно я постараюсь увезти, а что придется бросить или уничтожить на месте. А ведь еще неподалеку стоял целый табун из 26 лошадей, их судьбу тоже предстояло решить здесь и сейчас.

Предстояло разобраться не с самой простой задачей: что делать со свалившимся на меня хабаром. До кучи левая рука толком не работала. Грузчик из меня сейчас работничек так самый справный. Рука висела на груди в перевязи, дергать ее лишний раз не хотелось — от греха подальше.

Я вспомнил, как уже использовал сундук, когда грузил тела абреков на лошадей и вез раненого Аслана в станицу. Тогда без двух рабочих рук я бы точно не справился.

Эх, угораздило же нарваться на пулю от этого ждуна-недоумка. Все же шло как надо — и не доглядел. Не первый раз, к слову, ни в этой, ни в прошлой жизни. Бывало, уже похожим образом вляпывался. Надо собраться и перестать допускать такие банальные ошибки: пуля вполне могла не по плечу чиркнуть, а голову снести.

Ну что теперь рефлексировать — сам обделался, самому и разгребать.

Я прикидывал. Винтовки точно надо вывозить все. И припас, и остальное — тоже. Но погрузить нормально я сейчас не смогу. Да и если я поволоку целый табун лошадей, шанс проскочить мимо того аула, как в прошлый раз, сведется к нулю. А если, не дай Бог, еще и погоня начнется — груз придется бросать.

Пошевелил извилинами и пришел к выводу: все нужно спрятать здесь. Сделать добротный схрон, а потом уже наведаться сюда с казаками и вывезти все домой.

Мне лично эти тридцать винтовок ни к чему, а вот боевую мощь нашей сотни они поднимут очень прилично. Атаман Строев от такого, чую, плясать будет — я эту картинку в голове даже увидел и усмехнулся.

Тут вспомнилось, как я строил ледник. Как матерился, таская песчаник из балки на телеге Трофима Бурсака. Тогда я спокойно нарезал нужный объем песчаника прямо там, в балке. И что сейчас мешает провернуть похожий трюк и организовать тайник прямо в скале? Так, чтобы ни дождь не достал, ни зверье, ни случайный пастух, ни абрек.

Я обернулся, оценивая местность. Склоны шли ступенями, кругом камни, редкие кусты, ободранные ветром деревца почти без листвы. Чуть в стороне от стоянки, шагах в пятидесяти, поднималась почти отвесная скала. Почти — потому что край у нее был весь в бугорках, выступах и трещинах.

Я подошел ближе, провел пальцами по камню. Холодный, шероховатый. На таком вырез должен теряться.

— Похоже, самое то, — сказал я вслух.

Вернулся к костру. Чай в кружке уже остыл, я сделал глоток, скривился, но пить хотелось. Рядом громоздился добытый нелегким трудом хабар — большая часть которого, по моему плану, должна была оказаться у атамана Строева.

Перед работой стоило забрать свою четвероногую помощницу.

Звездочка все так же стояла там, где я ее привязал перед началом ночной возни. Кобыла зафыркала, будто ругалась за мое долгое отсутствие. Я отвязал ее от коряги, подтянул подпругу и забрался в седло. Не так лихо, как раньше: с одной рукой особо не поскачешь. Но сдюжил.

Вернулся на поляну к костру. Привязал лошадь к вбитому в землю колу, насыпал в торбу овса. Пора было опустошать мое хранилище.

Я стал доставать и складывать отдельно на земле все из сундука. Припасов «на все случаи жизни» я к этому походу приготовил немало. Большинство так и не пригодилось — но лучше уж так, чем надо, а нету.

Оставил только винтовку и ящик с деньгами. Остальной груз — на землю. Сейчас нужно было разгрузиться по максимуму. Плечо ныло, и я с содроганием представлял, что было бы, попробуй я сейчас таскать ящики с «Энфилдами» руками, без сундука.

Перед тем как начать выработку камня, еще раз проверил окрестности.

Хан шел над тропой — она одна тянулась от стоянки дальше в горы. Куда вела — не знал, но почти не сомневался: именно оттуда должны были прибыть горцы на встречу с графом. Значит, торопиться мне было очень желательно.

Под крыльями сапсана проплывала земля. Осенние горы даже в такой погоде смотрелись завораживающе, особенно с высоты птичьего полета.

Я «отмотал» примерно верст пять — до того расстояния, где связь с соколом начинала сбоить. Дал Хану установку держаться в этом направлении и, если появится опасность, подать знак.

Ни отряда, ни одинокой тени на тропе, ни следов костров. Признаков гостей не было. И слава Богу.

— Ладно, — выдохнул я и вышел из режима полета.

Подошел к выбранной скале. В голове наметил прямоугольник: примерно полметра высотой, метр шириной. Толщина крышки — с ладонь: больше будет тяжелее и смысла особого нет. Главное, чтобы держалась и ничего лишнего внутрь не лезло.

Я четко представил в голове объемный фрагмент стены, который должен уйти в сундук. Прислонил к камню ладонь — и она провалилась внутрь, почти сразу упершись в ровный срез.

Крышку, что получилась, я тут же выложил на землю.

Дальше работа закипела.

Я продолжал «рисовать» в голове правильные каменные блоки — по размеру примерно такие же, какими мы обкладывали наш ледник. Работал на износ, пока сундук не наполнился. Голова заметно закружилась.

Но расслабляться было некогда. Я добежал до ближайшего ущелья и начал сбрасывать камни туда. Сердце кровью обливалось: стройматериал — мечта строителя, а я его в пропасть отправляю. Но если оставить здесь, вопросов будет много — у наших или у горцев, без разницы. А уж горцы такому камню применение найдут обязательно.

Вернулся, отдышался, сделал пару глотков из фляги и снова за дело.

Всего выработал чуть меньше трех кубов породы за три захода. Получилось добротное пространство. Мне даже внутрь приходилось залезать, чтобы дотянуться рукой — хорошо еще, что сделал выемку высотой чуть ниже своего пояса от земли.

Потом началась загрузка в схрон добытого хабара.

Сначала на глаз прикинул, что влезет ко мне в хранилище, отложил в сторону. Потом, с помощью сундука, перетащил винтовки и уложил ящики в тайник. Следом туда ушла часть огненного припаса, которая не помещалась ко мне.