Я вспомнил изрезанные ветром склоны, ночевки под открытым небом, тот самый схрон, который тогда устраивал.

— Тропа на месте, — сказал я. — Если снегом сильно не занесло, найдем без проблем. Место я запомнил.

— То и хорошо, — кивнул Строев. — Выходить завтра поутру будете. Чтоб засветло по более переход сделать. Лошадей подберут к горам годных.

Он еще немного говорил о мелочах: кто за провиант в ответе, сколько везти овса, как лучше груз вязать, чтобы на спусках не болтался. Я запоминал, задавал вопросы, уточнял, прикидывая в уме маршрут и возможные проблемы.

В конце атаман посмотрел на меня пристально.

— Справишься, Гриша? — спросил он негромко.

— С Божьей помощью справимся, — ответил я. — Тропа знакома, казаки пойдут справные. Главное, чтобы погода сильно не взбрыкнула.

— Погода — на то воля Господа нашего, — хмыкнул Строев. — А мы должны свою работу сделать. Ступай, готовься. Завтра, как только светать начнет, чтоб был здесь.

Я кивнул, поклонился и вышел на крыльцо.

Морозный воздух хлестнул по лицу, где-то за станицей протяжно заржал конь. Я поправил на плечевой портупее шашку, машинально проверил пояс.

Завтра утром снова предстоит непростой путь в горы.

Утро 9 декабря 1860 года выдалось морозным. Возле правления мы собрались всем отрядом еще до рассвета. Предстоял долгий и непростой путь, и откладывать этот поход в дальний ящик никак нельзя. Это прекрасно понимал Гаврила Трофимович, понимал это и я.

Было зябко, пар от дыхания людей и лошадей висел в воздухе легким туманом. Небо только-только начинало сереть.

У крыльца стоял урядник Урестов, закутавшись в теплый башлык. Егор Андреевич привычно поглаживал усы и окидывал нас внимательным взглядом, прикидывая что-то в уме.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Яков Михалыч. Он тоже был одет в свою потертую шубную черкеску и теплый башлык. Чуть поодаль стоял Захар — тот самый следопыт, с которым мы летом выслеживали супостатов, крутящихся возле лавочника Кострова. Сухой, жилистый, смотрит исподлобья.

Артемий и здесь выделялся. Широкие плечи, лапы как у медведя, бурка словно на шкаф накинута. Конь под ним нервно перебирал ногами, чуя характер хозяина.

Семен Греков с Пашкой Легким держались рядом. Вспомнилось, как в Пятигорске их отправили за лавкой Лапидуса пригляд держать, но увы, тогда местные Горячеводские опростоволосились. Казаки молодые, но уже повидавшие достаточно, чтобы без толку языком не чесать. Семен, как всегда, серьезный; Пашка украдкой зевал, но глаза у него бегали, все вокруг отмечая. Все были в теплых башлыках, одеты по погоде.

Я стоял чуть в стороне, рядом со Звездочкой, поглаживал кобылу по шее. Шашка на поясе. Разгрузку свою все-таки натянул поверх полушубка и попробовал подвигаться в такой снаряге. Это, конечно, не в легкой черкеске прыгать, но выбора особо и не было. Рана, слава Богу, уже прошла и вовсе не тревожила.

А еще душу согревала палатка, которая была приторочена на Звездочке. Там же, в отряде Жирновского, их две было. Одна большая, а вторая поменьше, куда лучшей выделки. Вот маленькую я оставил себе, а просторную отдал атаману. Ее сейчас тоже с собой брали, а я вот надеюсь буду в своей греться на ночевке, и уже не на голой земле, продуваемый всеми ветрами, спать придется. Жалко, что не успел совсем о печке какой простенькой позаботиться, но что теперь сделаешь.

— Ну что, казаки, — атаман Строев вышел на крыльцо и остановился, опершись рукой о перила. — Готовы?

— Готовы, Гаврила Трофимыч, — ответил за всех Урестов.

— Смотри, Егор Андреевич, — кивнул атаман на меня, — Прохорова береги. Он нам живой и целый нужен. Следи за этим сорванцом пуще собственного носа, больно горазд он приключения на свою задницу находить. И не геройствуйте там особо, дело у вас важное, понимать должен.

— Ясно, — спокойно сказал урядник. — Все сделаем по уму.

Гаврила Трофимович перевел взгляд на меня:

— Дорогу помнишь?

— Помню, — кивнул я. — Будь спокоен, атаман, справимся.

Он коротко кивнул, будто чего-то для себя отметив.

— Ну и добре. Тогда не задерживаю. С Богом.

Мы перекрестились. Колонна тронулась в дорогу. Из труб тянулся дым, где-то хлопнула дверь, какая-то баба высунулась поглядеть на нас. Прибавили ходу. Мерзлая дорога вела нас к предгорьям.

Когда станица осталась за спиной, урядник подался ко мне ближе. Ехали мы впереди, чуть опережая остальных.

— Ну, Григорий Прохоров, рассказывай, — сказал он. — Опиши еще раз дорогу по памяти. Ты то там не так давно бывал. Вспоминай все еще один раз, да обстоятельно.

— Если по уму идти, — начал я, — сегодня к вечеру выходим к той самой балке, где Жирновский лагерь первый ставил. Это в паре верст от Боровской будет. Помните, я докладывал?

Урестов кивнул:

— Дальше?

— Дальше дорога хуже, — показал я рукой в сторону хребта. — Завтра с утра снимаемся, поднимаемся по тропе, которая вдоль той балки идет и сворачиваем в сторону гор. Там будет площадка над обрывом, подходящая для стоянки, вот на ней и переночевать можно. Потом еще один переход в сторону перевала, как раз до аула того должны добраться. Тропа там уже серьезно в горы забирать станет, и скорость передвижения снизится.

— Вот в узкой балке, уже когда от этого аула отойдем, как раз и будет то место, где отряд Жирновского на ночевку становился. Там скалы по бокам, от ветра более-менее защита имеется.

— Там тот схрон?

— Угу, там он и есть, — подтвердил я. — И еще, Егор Андреевич, надо придумать, как аул миновать станем. Потому как тогда пятерых абреков из него вместе с Жирновским местные отправляли. Не ведаю, сколько там сейчас воинов и как они отнесутся к проходу нашего отряда. Но что-то мне подсказывает, что с хлебом и солью нас встречать не станут. Плохо, что он стоит почти на нашей дороге.

— Мне два раза удавалось мимо него проскочить незамеченным, но думаю, что шансов провести тихо наш большой отряд немного. А тем паче в обратную сторону, когда на заводных лошадках груз нехилый навьючен будет.

— Да, — почесал бороду Урестов, — задачка.

— Ну, что гадать, Егор Андреевич, война план покажет, — улыбнулся я.

— Ай, — махнул рукой урядник, — ты гляди вперед никуда не лезь, а то атаман мне за тебя башку оторвет. Яков, — подозвал Урестов пластуна.

— Да, Егор Андреич, чего стряслось?

— Яков, башкой своей отвечаешь за этого казачонка. Без моего ведома чтобы никуда не совался, понял ли?

— Как не понять, Егор Андреевич. Только дело это шибко не простое, знаю уж.

— Вот и я о чем. Гляди в оба, Яков Михалыч, я свое слово сказал.

— Будет сделано.

Урестов хмыкнул в ответ. Отряд продолжал движение по дороге в сторону Боровской. Будем ли в станице на ночевку вставать, или разместимся лагерем в той самой балке, где липовые «инженеры» Жирновского стояли, пока было не ясно, да и разницы для меня особой не было.

До Боровской добрались без приключений. Дорога подмерзла, кони шли ровно, только иногда поскальзывались, пританцовывая при этом.

Станица показалась из-за пригорка — крыши, тонкий дымок из труб, лай собак.

Урестов поднял руку, подавая знак:

— Отряд в обход, — скомандовал он. — Яков, за старшего пока.

— Есть, — отозвался пластун.

Мы свернули немного в сторону, чтобы не вваливаться всей гурьбой в станицу. Сам урядник с парой казаков отъехал — поздороваться и бумагу от нашего атамана передать Ивану Ерофеевичу Мельнику. Да и принято вот так мимо без уведомления отрядом проходить.

Я смотрел, как они удаляются, и невольно подумал, что было бы неплохо к Ледновым заглянуть. Давно у людей не был. Да и в прошлый раз расставание в спешке случилось. А приняли он меня тогда очень душевно. Но оставлять отряд сейчас было бы нехорошо, да и времени в обрез.

Пока ждали возвращения урядника, добрались до той самой балки, где «инженеры» Жирновского когда-то костры ставили. Склоны неплохо прикрывают от ветра.