Для простого люда — просто «купец возвращается». А для тех, кто нам нужен, выглядел он очень уж привлекательным кандидатом на грабеж.

Слух по Боровской и Волынской пустили, будто бы выручки у него почти две тысячи рублей серебром. Приукрасили, конечно, реальную картину. На деле Фрол Андреевич все деньги из своего железом обитого сундука оставил у Строева на хранение.

Для верности трое его крепких охранников накануне выезда изобразили отравление. Вроде как у какой-то тетки еще в Боровской пирогов прикупили с картошкой, ну и не свежими натрескались. Короче «животами маялись» бедолаги, очень правдоподобно.

Утром, при всем честном народе, Фрол Андреевич устроил им сцену. Отругал их и велел лечиться, да не жрать что ни попадя.

— Ждать вас засранцев мне некогда, наберу местных, до Пятигорска сопроводить, — громко сказал он. — Куда уж вам, таким работничкам.

Так в дело вступила вторая часть комедии. Вместо «выгнанных» охранников он в тот же день нанял двух уже нестроевых казаков — нарочно пузатых, с седыми усами. На грозную охрану они, конечно, не тянули. Перед выездом двоих этих заменили пластуны Якова, которые для имитации живота даже тряпок под черкески напихали. Со стороны подмену различить было трудно.

Всего шло две подводы, возок самого купца и «охрана» верхом.

На первой — мы с Михалычем изображали работников. Одеты были в простую рабочую одежду: латаные сапоги, засаленные полушубки. Лица для вида перепачкали, а у Якова куцая бородка прилеплена на подбородок.

Сам Фрол Андреевич ехал за нами в возке. Позади него шла еще одна подвода с каким-то хабаром. Ею правил проверенный человек купца, на вид лет сорока.

Хан ехал с нами на подводе, сидел тихо в своем коконе рядом со мной. Я периодически подкармливал пернатого мясом.

Яков, заметив, как я вожусь с сапсаном, поднял бровь.

— Ты, Гриша, — не выдержал он, — помнишь ли, что мне кое о чем поведать обещал?

— Помню, Михалыч, — вздохнул я. — Но давай не сейчас, а?

Он прищурился.

— Чего это?

— Когда домой вернемся, — ответил я. — Сейчас только скажу, что об этом лучше никому не знать, но тебе тайну отрою, потому как доверяю. Только до дому потерпи. Не время сейчас, понимаешь?

Яков помолчал, потом коротко кивнул.

— Добре, — буркнул. — Но как в станицу вернемся — не отвертишься.

От Волынской мы отошли уже верст на пятнадцать. Скоро должны были приблизиться к местам, где нападать на проезжающих было сподручнее всего.

Таких мест было три, все — у перелесков. Там у варнаков естественное укрытие есть, и дорога виляла знатно.

Неподалеку от этих мест Яков заранее выставил три секрета. Как только те заметят непонятную активность, сразу подадут сигнал отряду прикрытия. В нем был десяток казаков, располагались они примерно на равном расстоянии от всех трех точек, в небольшой балке. Там тоже устроились заблаговременно, до нашего выезда из Волынской. Спугнуть варнаков мы никак не хотели, вот и перестраховывались.

Первое подозрительное место прошли без происшествий. Только ворон с дерева вспорхнул, да заяц через дорогу перемахнул. На подъезде я, конечно, провел воздушную разведку, чтобы неожиданностей не случилось.

Когда до второго места оставалось версты три, я снова выпустил Хана из мехового укрытия. Птица набрала высоту и вскоре оказалась, где надо, сделала круг, потом еще один. От Хана пришел тот самый сигнал, после которого я обычно старался войти в режим полета, если есть возможность. Просто так он меня не тревожит — за все время наших с ним приключений такой порядок сложился.

Я устроился поудобнее на подстилке из сена. Подвода продолжала свое движение — так, конечно, куда проще, чем делать это верхом и на ходу.

Скоро я уже разглядел место, где дорога проваливалась в балку. Именно там расположилась дюжина подозрительных личностей. Это определенно была засада.

Чуть поодаль от основной группы я разглядел еще двоих верхом — о чем-то разговаривали между собой. Там же стояла запряженная телега.

Я вынырнул из полета и вернулся в свое тело, оглянувшись по сторонам. Яков по-прежнему правил подводой, вопросительно глянул на меня, когда я шевельнулся.

— Ну? — спросил он, даже не глядя прямо.

— Есть, — ответил я. — Версты через три впереди. В балке при дороге телега стоит, народу с дюжину. Еще двое рядом, верхом, чуть в стороне. Те одеты добротно, вроде в городскую одежду.

— Значит, так, — решил Яков. — Фролу Андреичу надо знак дать. Остановимся за пол версты до них, будто поломка у нас. Ближе не пойдем — зачем нам в удобном для них месте биться. А так, думаю, они сами долго не высидят и рванут к нам «знакомиться».

Я спрыгнул с подводы и дождался, когда до меня доберется возок купца.

— Фрол Андреич!

— Чего тебе, паря?

— Скоро остановку сделаем, — тихо сказал я. — Ждут, похоже, нас там. Мы будто колесо или ось чинить станем, а остальные пущай костер палят — как бы чайку на привале решили сварганить.

Купец для вида выругался, но по глазам было видно: понял, что все серьезно.

— Добре, — ответил он. — Как встанете — я за вами сразу.

Мы остановились, не доезжая до балки примерно с полверсты до засады. С Яковом слезли и сразу стали снимать колесо.

Наши «охранники» принялись разжигать сухие дрова, которые для таких непредвиденных остановок возили с собой.

Фрол ворчал для порядка на всех подряд, прохаживаясь между возком и подводами. Яков же тихо инструктировал людей, объяснил, что по нам вполне могут и стрельбу открыть.

Я снова послал мысль Хану — сокол уже кружил впереди. Минут через десять, по его сигналу, пришлось снова провалиться в полет.

Я увидел, как один из верховых слез с коня и что-то объясняет своим подельникам. Еще через несколько минут началось движение в нашу сторону.

Не мудрствуя лукаво, они двинули вперед телегу. На ней тряслись трое, остальные изображали обычных путников, шагая рядом и непринужденно переговариваясь с возницей.

Верховые тоже шагом направились к нам, только сперва дали телеге отойти от них шагов на триста.

Яков, да и остальные, все это прекрасно видели. Мы были готовы — сами же провоцировали варнаков на активность. Моя винтовка лежала на телеге под рукой.

Наша «охрана», взяв с костра парящий котелок с водой, направилась к нам — на деле занимая наиболее удобные для боя позиции.

— Наш секрет видал? — спросил меня Яков.

— Видал, — бросил я. — Разглядел, как к отряду верхом от него гонец поскакал. Так что, думаю, минут через двадцать они тут будут.

Варнаки подошли шагов на тридцать. Телега у них слегка съехала с дороги, частично ее перегородив.

Один из них, сдвинув шапку на затылок, поднял руку.

— Эй, люди добрые! — крикнул он. — Чего стоите? Помощь нужна?

— Да вот колесо заклинило, — откликнулся Фрол, отыгрывая роль. — Сейчас заменим да дальше пойдем.

— Бывает, — согласился тот. — Давайте, мы подмогнем. Люди ж должны помогать друг другу.

Он подал какой-то знак подельникам, которые тотчас метнулись к телеге. Стало ясно, что не за инструментом полезли.

Как только я успел разглядеть первый приклад ружья в руках бородатого детины, ждать более не стал.

— Бей! — раздалась зычная команда Якова, и он, стоя в двух шагах от меня, окутался облаком дыма.

Практически сразу за ним выстрелил и я, перевел прицел на соседнего, потом еще, и еще.

— Лежать, суки, а то сейчас все здесь останетесь! — прорычал Яков.

Пятеро варнаков, которые еще не успели похватать оружие, повалились в снег. Один рванул в сторону степи, а еще один все-таки стал наводить свой карамультук на нас. Я был готов и одним выстрелом угомонил бандита, а Яков подстрелил беглеца.

Шум выстрелов сменился криками раненых. На повал мы не били, хотя сколько им жить осталось и у кого какие раны — пока неясно. Языки нам нужны были — до сих пор непонятно, кто из них может рассказать то, что нам нужно.