— Халло, — произнесла приятная во всех отношениях ведьмочка низким грудным голосом с лёгким придыханием, — привет, мой король!

Она приоткрыла правый глаз и слегка скосила его на Клычкова. Дед хотя и пытался сохранять невозмутимость, но напряжённо ворочался в кресле, стонавшим от этого страшным скрипом.

Голос в трубке что-то быстро защебетал. Правая тонкая, едва обозначенная бровь слушательницы поехала медленно вверх, глаза полностью открылись.

«Интересная картина», — перекатилось в голове Андрея Андреевича: — «Будто подмигнула мне!».

— Кто летит?! Куда летит? — затараторила простым, отчаянно любопытным голосом госпожа Козинская.

Она ожила, села, с изящным изгибом тела на своём лежаке, и стала накручивать на палец левой руки чёрные крашеные локоны волос. Трубка продолжала визгливо щебетать и изрыгать фразы.

Брунгильда прикрыла её рукой и, изогнувшись в сторону начальственного кресла, радостно, с ехидством и торжеством выкрикнула:

— Он здесь! Он летит в Магнитогорск! Без Варлаама!

И вернулась к телефону!

Но тот уже молчал — разговор был неотвратимо окончен. Абонент высказал всё, что ему не терпелось сообщить Брунгильде Козинской. И, наверное, мчался далее по своим делам, держа телефон под рукой для быстрого деления чепуховой информацией с теми, кому, по его мнению, она была важна.

Человеку плохо, ему является Ангел, ему становится хорошо.

Ангел Василий сидел на ящике перед снарядом для тренировки мышц спины и считал до десяти. Майка была в пятнах пота.

Пятый подход к снаряду был не обязательным. Но долг есть долг, и поэтому ангел отсчитывал секунды до подхода. Счёт пришлось оборвать на восьми. В голове неожиданно раздался чужой шёпот: «…так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто…».

«Странное дело!» — подумал Василий, не поднимая головы и не открывая век. Он увидел, того, кто читал библейский текст из послания к коринфянам.

Пожилой человек через сломанные очки на бугристом носу разбирал слова. Старик сидел в сторожке дачного кооператива недалеко от огромного города на протёртом тёмно-коричневом дерматине кресла около канцелярского стола.

По всему помещению были разбросаны стопки книг. Среди них он наткнулся на измятый и порваный «Новый Завет».

«И для чего меня тобою Казимир Иванович, побеспокоили?» — задал себе вопрос Ангел Василий. Он увидел, что охраннику дач очень не нравились разбросанные и разодранные стопки литературы.

Его младший напарник и собутыльник Пётр Крычевский таким образом устраивал своё наследство. Петруша продал квартиру упокоившейся в позапрошлом году бабки, урождённой светлейшей княжны Александры Петровны Дурново.

Будучи потомственным интеллигентом и изрядным пройдохой, он, как смог, соблюл семейные договорённости. Ему было велено в обмен на жилплощадь сохранить и передать следующим поколениям Крычевских библиотеку, накопленную за годы советского и прочих периодов.

От этого все помещения, доступные беспутному дворянскому отпрыск оказались забиты разваливающимися стопками книг. Уже месяца три как.

«Книги стали не нужны!» — ворчал старый Казимир. Они мешали ему в сторожке, ставшей родной за годы нелёгкого труда по охране чужих дач.

Василий оторвался от старого книгочея и открыл глаза. Он перевёл свой взгляд на стройную женщину в спортивном трико. Она неподвижно стояла у зеркала и со страхом всматривалась в него.

— Господи, господи! Прости меня! — шептала женщина, она спрятала лицо в бледные ладони.

«Просить прощения надо не у Бога» — Василий вздохнул: — «А у того, кому сделал зло, или принёс боль!».

Он поднялся от ящика и пошёл перевести настенные часы. Проходя сзади расстроенной, углублённой в себя женщины, ангел быстро схватил с оранжевого полотенца телефон в розовом футляре.

Богдана не обернулась и не увидела исчезновения мобильника. Она продолжала стоять, погрузив лицо в ладони, и не понимала, как ей теперь быть.

Измены мужу не было, но, кажется, этого ей было не избежать. Неправда уже отодвинула от неё прежнюю жизнь, хорошую и правильную.

Впереди предстояло…! Что именно предстояло, она толком разобрать не могла, но её сердце сжималось и сильно билось. Перемены, ведущие то ли к радости, то ли к горести, надвигались неотвратимо, как рассвет или закат.

«Могу ли я компенсировать ваши потери, сударыня?» — мужской голос звучал низко и бархатно. В него хотелось завернуться и согреться.

Два автомобиля синхронно моргали на пустой городской улице. Богдана уже выговорилась и, возбуждённо дыша, разглядывала незнакомца. Мужчина, к её удивлению, о своей виновности не возражал. Он тоже с интересом смотрел на женщину и, кажется, даже улыбался.

Потом был какой-то ресторанчик. Неторопливый разговор о нём, о ней, рассуждали и смеялись над городскими новостями и слухами. Наконец, вспомнили о делах, обменялись телефонами и разъехались.

Богдана забыла бы тот случай! Однако ремонт царапины на задней левой двери нужно было оплачивать.

И они встретились второй раз. Встреча не планировалась, но желание у обоих оказалось сильнее личных обстоятельств. Женщина сказала мужу, что едет к психологу. Она и взаправду побывала у него, но, выйдя на улицу, поехала не направо, а налево. Так уж сложилось, как потом Богдана объяснила себе.

Парень оказался ещё лучше, чем при первой встрече! Вкусно пах, вручил букет шикарных цветов!

Они отправились отметить ремонт авто уже в дорогой и популярный ресторан. Потом стояли, не желая проститься. Решили прогуляться по ближайшим кварталам.

Шли по тихим улицам старого города! Было легко и чудесно, синий вечер обхватил их ласковым ветром. Сверху из окон падали фортепианные ноты неторопливой музыки. Кажется, звучал Шопен.

Тихо позванивали китайские колокольчики из заведения, спрятавшегося в глубине палисадника. Богдана смеялась! Она откидывала голову назад, и хваталась для равновесия рукой за его локоть. Расставаться не хотелось!

Ангел Василий вздохнул. Ему не хотелось омрачать мимолётного счастья общения женщины и мужчины. Радость должна быть в жизни человека! Каждый её достоин!

Но он не мог изменить предначертанного.

Богдана была нужна в месте, которое было назначено для неё. Там был муж Сергей, дочь, и два сына, в большом тёплом доме!

Этот мир создался вокруг неё. Без хрупкой Богданы он рухнул бы, распространив несчастия, как круги на воде до неизвестных пределов.

Этого допустить было невозможно! Оттого Ангел, исполненный поручений, решил, что прогулка по вечернему городу должна оказаться последней. Звонка от красавчика Богдане не дождётся!

Василий остановил настенные часы в спортивном зале. После выключил звук в телефоне и спрятал его в свою светло-бежевую сумку. Вернулся в зал и увидел Богдану, старающуюся дышать ровно на беговой дорожке.

Ангел прошёл мимо, женщина быстро окинула его быстрым любопытным взглядом. Но Василий не посмотрел в ответ. Взобрался на свой снаряд и довершил не очень нужный пятый подход.

Мысли его вернулись к дачному сторожу. Он ещё не понял, но чувствовал, что там происходит наиважнейшее дело. Ангел снова услышал чудные слова:

«Когда же настанет совершённое, тогда то, что отчасти прекратится…». После этого всё прекратилось в самом деле. Василий перестал что-либо воспринимать от старого джентльмена, охраняющего далёкий дачный посёлок. Шёпот в его голове исчез, и ангел поморщился от недовольства.

Наверное, чтец больше не видел священных слов…

«Мне надо туда!» — сказал себе Ангел, — «и надо срочно!»…

Казимир Иванович стоял на приступке около сторожки и дышал свежим морозным воздухом. В нём происходили лёгкий сумбур и странное, хаотичное движение мысли, неизвестно чем вызванное.

Он начал подмерзать и засобирался обратно в свою тёплую берлогу. Но внимание охранника привлёк непорядок и нарушение на западной окраине посёлка.