Шестизарядный кольт сделал уже третью дырку в Эрпе Блэйке судя по тёмным рваным пятнам на светлом пальто, но проклятый шериф не хотел умирать!

Док Холл успел порадоваться за кучность стрельбы своей машинки и по поводу того, что ему сегодня везёт — всё прошло гладко, без сучка и задоринки. Но обнаружилось, что этого болвана, Эрпа Блэйка, пули тридцать шестого калибра не берут, хотя его труп должен был давно валяться под ногами испуганной лошади!

Началось всё неплохо.

Луна залила Белые горы мертвенным светом. Доктор отступил от каменистой тропы и затаился в кустах под скалой. Земля под ним уже остывала, но не была ещё холодной.

Оружие он положил перед собой. Холл сильно прижал ладонь к земле, чтобы уловить дрожь от конских копыт. Почва взаправду задрожала, лошадей было явно больше двух.

Провидение благоволило ему. Замершая внизу долина дышала покоем, наполняя Холла уверенностью в точном выстреле с тридцати шагов. По цели, медленно движущейся вдоль горного гребня.

Лошадь шерифа неспешно выбралась на ровное место. Эрп Блейк сидел в седле как изваяние — даже поля его стетсона ни разу не шелохнулись. Братья этого плута и лицемера отстали где-то внизу, у подъёма.

«Может это не он?» — подумал растерянный Док Холл, опуская пушку после выстрела. Дым рассеялся, грохот постепенно умолк среди горных теней.

Всадник по-прежнему неторопливо ехал, не шевеля поводьями. Он просто повернул лошадь в сторону Дока.

«Может этот сопляк Вилли Барнет сообщил братьям, что видел меня видел в здешних местах!» — Док поёжил плечами. — «И они решили поглумиться, усадив куклу, разряженную как Эрп Блэйк в седло?».

Док Холл не знал, как быть! Бежать к коню, привязанному за километр отсюда, было поздно. Этот неубиенный шериф настигнет его в два счета! Если Эрп всё-таки мёртв, то сюда, на грохот выстрелов скоро прилетит стая «бешеных койотов» — его братья. Лекарю казалось, что эхо до сих пор гуляет по Белым горам.

Оставаться в кустах было страшно — пугала необъяснимая живучесть чёртова Эрпа.

— Погоди стрелять, Док!

Когда шериф соскользнул из седла и оказался прямо перед ним, лекарь понять не успел. Эрп Блэйк стоял перед испуганным мистером Холлом бесформенной тёмной глыбой на фоне луны.

Он говорил тихим, равнодушным голосом. В мёртвой тишине Холл услышал то, от чего кровь застыла в жилах: свист воздуха, проходящего сквозь дыры в груди шерифа.

— Выйди из кустов, Док! Встань передо мной и, клянусь всеми известными тебе святыми отцами, ты не умрёшь этой ночью!

Док решил быть благоразумным — в эту минуту за свою жизнь он не дал бы и ломаного пенни:

— Положи ствол на землю, старина Эрп! И я выйду к тебе. Видит бог, выйду, — как тогда у корраля «О-кей» в самом добром расположении к тебе!

— У меня нет оружия, Док! — голос шерифа звучал тихо и ровно. — Зачем дырявить свинцом тушки своих бывших приятелей, как это только что сделал ты!

Как славно текла жизнь Дока до этого!

Доктор Джон Холл исколесил все земли от Северной Дакоты до Колорадо. Его унылые кобылы — пегая «Крылатка» и гнедой «Штопор» — тянули крытую повозку не одну сотню миль по пыльному бездорожью.

Он врачевал обитателей тогдашнего Дикого Запада: свободных, грязных и чертовски нетерпеливых граждан, которые в спорах лезли в кобуру за более «весомым аргументом» быстрее, чем за словом в карман.

Лечение и заговаривание зубных болей принесло доктору славу. Но вида кривых, гнилых и вонючих ртов американских поселенцев, сбившихся в стаи в своих медвежьих углах, Холлу хватило сполна. Этого зрелища было достаточно, чтобы обрести лютую мизантропию до скончания вечности.

Местные захватчики прерий полагали, что лекарем может быть только настоящий джентльмен. Док брезговал сближаться с пациентами, не уступающим в дикости нравов аборигенам, но умел соответствовать их ожиданиям. Он был вежлив, учтив и мог поддержать беседу о скоте, погоде, и женщинах с самым чванливым и тупым обитателем Среднего Запада.

У него имелись два исключительных качества: он вспыхивал как спичка, если что-то было не по нему, и умел стрелять из своего кольта Нэви 1851 быстрее всех.

Какая слава катилась по пыльному бездорожью быстрее до сих пор неясно. Кто он: веселый лекарь или бесстрашный ганфайтере? Док Холл излечил много добропорядочных душ, но и отправил на тот свет немало.

«Все рано или поздно будем молить святого апостола Петра!» — размышлял Док Холл, дырява своим кольтом очередную жертву.

Сам он, впрочем, в небесные чертоги не торопился. Ему претили классические дуэли и пальба на виду у всех. Доку было неинтересно стоять напротив противника, уравненного с ним правом на досрочную смерть

Киношные трюки с честными ковбоями, шерифами и дуэлями до сих пор выбивают слезу умиления из сурового Андрей Андреевича.

Но Холлу, его «первоисходнику», в таких "постановках" не довелось поучаствовать ни разу. Реальный жизненный путь «исходника», наполненный настоящими страстями, оказался лихим и опасным и — к сожалению для него — слишком недолгим.

Вспыльчивость бродячего эскулапа всегда шла под руку с благоразумием!

Пара ответных фраз на настоящие, или померещившиеся ему оскорбления, дополнялись метким выстрелом. Док Холл не играл в рыцарство: он стрелял из засады, расчетливо поджидая обидчика в полуразвалившихся зданиях или за пустыми бочками у питейных заведений.

В другой раз, спрятав лошадь, висел «перезревшей сливой» на солнцепёке в гуще ветвей над ручьем. Он часами выжидал появления противника, пока тот поил уставшего коня и укладывался отдохнуть в тень дерева под нацеленный на него револьвер.

Эрп Блэйк, местный шериф, отблагодарил его сполна!

Отблагодарил так, что теперь вампир Андрей Андреевич переливался эмоциями в своём царственном гробу.

Его саркофаг был роскошен: из кедра, обитого тяжёлыми свинцовыми плитами. Украшенный гагатовыми змейками и траурными чёрными лентами. Внутри нетленное, белое лицо Клычкова было красиво и мертво.

Безжизненные веки упокоились под чёрными с проседью, ухоженными бровями. Нос с горбинкой возвышался над мраморным лицом как творение резца неаполитанского художника.

Но под этой мертвенной белизной, в глубине упокоенного тела крутился один и тот же сон. Сон старого вампира, навязчивый, как мелодия Charmante Catherine из французской шарманки.

Что теперь оставалось Доку Холлу на этом горном гребне? Он попал впросак, пытаясь посчитаться со странным человеком по имени Эрп Блэйк.

Док думал, что знает о нем всё. Именно за это он всадил три пули известного калибра в тело шерифа. Но проклятый иллиноец всё еще стоял перед ним.

Выбор был невелик. Скажем прямо — его совсем не было.

«А может это не человек! Тогда кто стоит передо мной, чёрт возьми?».

Как христианин Док мало верил в нечистую силу. Он опустил кольт дулом вниз, с треском раздвинул кусты и вышел к шерифу.

Три брата Блейк уже чернели мрачными фигурами на замерших лошадях чуть поодаль. Док смирился с их внезапным и бесшумным появлением. Разум его пошатнулся впервые за много лет: доктор понял, что стал частью чего-то необъяснимого!

Джон Холл держался из последних сил. Он всё еще полагался на свою решимость и привычку выскакивать сухим из любых дел.

Грустные чувства овладели Доком! Настолько, что пропало всякое желание в четвёртый раз палить в мрачную тень шерифа на фоне луны.

Кто заплачет о несчастном Холле? Кто смахнёт горькую слезу тонким платком с вензелем?

Его жизнь повисла на волоске. На нити тоньше серебряной паутины, затянувшей брошенный отцовский дом в Северной Дакоте.

Что проку от его навыков по добыче монет и ценных бумаг? Из-за которых жизнь его сейчас кончится и кончится безвозвратно.