— Это я уже понял. Как бы мне с женой или детьми связаться, переговорить?

Рим Карлович поворотился к команданте и коротко спросил его о чём-то на испанском! Команданте задумчиво покачал головой и стал барабанить пальцами по своему краю стола.

Представитель посольства изобразил недовольную гримасу на своём толстом лице. Он пожевал губами и обратился с другим предложением к тюремному начальнику.

Тот кивнул и сурово посмотрел на арестанта. Клерк с удовлетворением сказал:

— Разрешение есть. В следующий раз с моего мобильного позвоните. Я другую симку принесу.

После этого рыжий толстяк перебросился с Энрико ещё несколькими фразами, поднялся и подписал что-то на его столе. Оставил пластиковый пакет с едой команданте и, кивнув на прощание Казимиру Ивановичу, вышел из комнаты.

«Пришло письмо!».

Василий и вернулся в пустую квартиру на пятнадцатом этаже огромного недавно выстроенного здания. Он подошёл к компьютеру, ударил пальцами по клавишам, экран вспыхнул.

На почте тёмно-синим значком висело непрочитанное письмо. Ангел кликнул по нему, оно раскрылось:

«Меня зовут Бахтияр, я сгорел, когда я был маленький! Я жил с папой и мамой и не знал, что у меня нет лица.

Я прятался от других, меня все пугаются. Я тоже пугался, когда увидел зеркало. Я не мог глаза закрывать, плохо дышал, у меня нет ушок и волосиков.

Я хочу стать как другие дети. Мама сказала, что я в школу не пойду. Мне часто больно, но я не плачу. Моя мама плачет.

У меня есть немного лица. В больнице, я очень долго был там, было больно, но я тоже не плакал.

Подари мне лицо! Я никогда плакать не буду! Я буду просить для других детей всего тоже хорошего!»

Внизу под текстом было напечатано выделенными буквами: «Придумай, что можно сделать для автора!»

Василий нахмурился. Потёр правой рукой лоб. Прошёлся от стенки до окна и обратно. Будет новое дело, решил он и сел к компьютеру.

Быстро набрал «Хорошо!» и нажал на кнопку ответа. На экране высветилось почтовое подтверждение, что письмо отправлено.

Василий сидел на стуле и думал.

«Что я могу? Я не меняю судеб. В моих силах только сплести их так, что из одного неоднозначно последует другое, не всегда явно ожидаемое!

Судьба — это не путь, а предназначение! Дорога из пункта рождения в пункт смерти — одна, и называется жизнь! И чем ближе человек к смерти, тем он больше это осознаёт.

Но не печалится, а принимает себя, понимая, что его выбор сделан, и все другие возможности уже позади!

Разве Бахтияр несчастен? Наверное нет. Он сам придумал себе несчастие, потому что отличается от других!

Рано или поздно ему придётся смириться с собой и жить среди людей! Потому что он увидит, что каждый человек сам по себе и не похож на другого!

Всё, что я могу — это привести Бахтияра к добрым людям, пока он не привыкнет к своему страданию. Врачи не сделают ему нового лица, они ещё этого толком не умеют…»

Ангел Василий стал вглядываться в мир людей! Ему нравились первые моменты грядущего решения.

В огромном, шевелящемся и ревущем, как бурный океан, мире, начинают улавливаться нужные людские натуры, разной силы связи между ними и тончайшие протяжённости чувств.

Василий увидел в далёкой стране мерцающий огонёк и понял, что это теплится душа раненого мальчика Бахтияра. Тонкая светящаяся паутинка начала расползаться от него и сплетаться с другими, вспыхивающими то там, то тут слабыми и сильными огнями, принадлежащими людям, которые рано или поздно помогут ему.

Василий смотрел как дрожит от света паутинка и думал:

«Мой удел — быть мостом между двумя мирами — небесным и земным. Я вижу разных людей, их радости и страдания, вдохновение и тьму сомнений. Знаю, что каждый человеческий поступок словно капля в струях падающего в бездну водопада жизни!

Надо помочь им, как помогли когда-то мне! Свет не исчезает!

В самые тёмные часы люди могут его увидеть! Я поверил в лучшее, и они так поступят. Выбор делает человека по-настоящему сильным и свободным, выбор и терпение!».

Василий увидел, как будет меняться жизнь мальчика без лица.

Ангел мягко протянул свою лёгкую руку и оживил компьютер. Он долго и сосредоточенно набирал пространный ответ на письмо, тщательно выверяя правильные слова и словосочетания.

Текст Василию был ясен, но нужна была сила убедительности, чтобы там, наверху, сразу поверили и согласились с его действиями для маленького Бахтияра. Жить мальчику предстояло трудно и долго, но надо подобрать слова утешения и веры.

Они дадут ему силу оставаться несломленным. Испытание или судьбу щепки, плывущей по течению — что выберет этот маленький человек, когда сможет осмыслить себя?

«Я, к сожалению, не вершитель человеческих жизней! Мне это не дано, и это не в моих правилах! Я лишь могу подать знак! Имеющий уши — да услышит, имеющий глаза — да увидит!»

Василий замер над клавиатурой, как пианист над клавишами, с поднятыми двумя кистями. Словно выдерживая паузу перед последним заключительным и самым важным аккордом.

Всё-таки указательным пальцем нажал на кнопку Enter. Затем встал, подошёл к окну и вышел сквозь стекло туда, где крутились запутавшиеся от ветра снежинки в свете разгорающегося холодного зимнего дня.

Света смотрела на него так, как он очень любил: наклонив слегка голову налево и поблёскивая своими чуть навыкате бледно-голубыми глазами. Она сидела напротив, на камне, около воды, поджав ноги в светлом, недлинном платье.

Он ощутил знакомый аромат её то ли духов, то ли молодости и здоровья в сильном девичьем теле. Ветер играл с русыми волосами, подхватывая их и переплетая так, что Света время от времени белой рукой брала прядь волос и закидывала их за своё маленькое ушко.

Анатолий Ненасытный купался в ощущении любви! Она казалась взаимной, и без неё они оба не могли прожить ни минуты, ни секунды.

Светка вся была такой солнечной, молодой и прекрасной, светилась бесконечным счастьем от близости с ним. Толику хотелось обнять её и не отпускать никогда, ловя её дыхание и касание нежных губ, слушая её лёгкий шёпот и не вникая в то, что она говорит.

Спокойная речная вода плескалась около камня, у ног и лёгкими пузыристыми бурунами с шорохом накатывала на неровный берег.

— Свет, иди ко мне! — позвал Толян, чувствуя, как нежность вибрирует во всём теле.

Светка отрицательно помотала головой, опять отвлеклась на непослушную прядь волос и потом принялась смотреть на Толика со своей загадочной полуулыбкой. Её ровная кожа отливала атласом в ясности солнечного утра.

Небольшой нос оканчивался над маленьким узким ртом, который был заманчиво приоткрыт. Девушка очень походила на какую-то известную модель, имя которой ускользнуло из памяти Анатолия.

Толян не мог разгадать выражение лица девушки. Она то ли разглядывала его в изумлении от того, что ей, Светке, удалось влюбиться в такого парня, то ли звало к себе, коснуться губами.

— Чего ты так смотришь?! — спросил Толян, опуская ладонь в реку под слабый напор воды.

Светка промолчала и, не опуская взгляда от Толяна, тоже опустила руку в реку. Тогда паренёк решил сам подойти к девушке, схватить её в охапку и закружить так, чтобы она взмолилась остановиться и отпустить её.

Он вскочил на ноги и обнаружил себя стоящем по самые щиколотки в холодной воде, очень холодной. На Толяне оказались рейтузы, завёрнутые по колено!

Близость к камню, на котором сидела Света, была иллюзорна. К нему придётся сделать пару шагов в этой жутко холодной воде.

Дно было скользкое и уходило резко вниз. Толян поднял левую босую ногу и сделал шаг, осторожно опуская ступню, стараясь раздвинуть ею неторопливый речной поток.

Вода оказалась ледяной, и парень сосредоточился на этом, понимая, что в ней долго находиться нельзя. Попытка вернуться на берег казалась провальной.