Казимир Иванович испуганно поднял глаза и увидел охранника, равнодушно смотрящего на него. Человек в служебной форме мотнул головой в сторону выхода и сделал шаг назад, уступая дорогу арестанту.

«Надо идти», — понял Казимир Иванович. Тяжело поднялся, накинул на плечи остатки куртки и пошёл к выходу.

Охранник громко затопал за ним, вся камера внимательно смотрела, как уводят загадочного русского старика. Рауль помахал ему вслед рукой.

Но арестант, понуро пробирающийся к выходу между людьми и тряпками, лежащими на полу, этого не увидел. Рауль тяжко вздохнул и привычно закрыл глаза, опершись затылком о шершавый бетон стены.

В кабинете Рим Карлович подскочил и спрыгнул со своего стула навстречу Казимиру Ивановичу. Он был весел и светился от новых, известных только ему обстоятельств и знания о заключённом.

Энрико Карвахаль сидел на своём месте спокойный и безучастный ко всему происходящему в его кабинете. Он вёл себя как сторонний наблюдатель, которого происходящее перед его носом не касается.

— Приветствую, сердечно приветствую вас, уважаемый Казимир Иванович! — высоким голосом запричитал уполномоченный представитель российского посольства в Венесуэле.

Его огромный живот затрясся в такт его словам. Лоб и жирное лицо лоснились от пота.

Но он забыл о платке, поскольку тянул обе руки в направлении Казимира Ивановича. Старик стоял в нерешительности перед ним, перед свободным стулом и развалившемся там, за столом капитаном.

— А я за вами, уважаемый Казимир Иванович! — воскликнул торжественно рыжий толстяк и махнул рукой в сторону капитана, — забираю вас на свободу, сегодня, прямо сейчас!

Рим Карлович поворотился к команданте и что-то по-испански ему сказал, в ответ получил кивок головы. Энрико Карвахаль оторвался от стула спиной, выпрямился и пододвинул левой рукой в сторону рыжего толстяка листки бумаги, лежащие на столе.

Рим Карлович пристроил свою задницу на стул и сказал замершему перед ними старику:

— Надо уладить формальности, Казимир Иванович! Присаживайтесь поближе к столу и распишитесь-ка в этих бумагах!

Пожилой узник сел на придвинутый с противоположной от капитана стороны стола стул. Рим Карлович пододвинулся тотчас к нему. Перевернул листы бумаги перед заключённым и ткнул толстым пальцем с аккуратным ногтем в графу, отчёркнутую прямоугольником.

— Не забыли, как расписываться, Казимир Иванович? — попытался пошутить толстяк, — вот здесь и здесь поставьте вашу драгоценную подпись.

Старик поднял на него глаза. Под его тяжёлым и недоверчивым взглядом Рим Карлович счёл нужным прокомментировать то, под чем надо расписаться:

— Надо, надо, Казимир Иванович! Это про то, что вы остались всем довольны в столь благопристойном государственном учреждении.

Что вас никто не притеснял и для вас были соблюдены все международные нормы обращения с иностранными заключёнными!

Вы же не будете иметь претензии к государству Венесуэла, не правда ли?!

Он замолчал и уставил свой сияющий уверенностью взгляд в лицо задумчивого старика.

— Не буду! — пробормотал Казимир Иванович.

— Не имею и всем доволен! — добавил он кое-как и склонился над бумагой. Пальцы его плохо слушались, старик скрёб ими по столу, пытаясь схватить тонкую ручку. Наконец, у него получилось зацепить её и он поставил короткие закорючки в указанных ему местах.

— Вот так, вот так! — удовлетворённо хмыкнул представитель посольства и направил подписанные бумаги обратно под равнодушный взгляд капитана.

Тот взял их, поднёс к своим глазам, просмотрел и произнёс длинную фразу на испанском. Рим Карлович внимательно её выслушал, ответил и поднялся, указав рукой бывшему заключённому тоже встать.

— Из камеры есть что забрать? — спросил у Казимира Ивановича Рим Карлович.

Старик отрицательно покачал головой и потухшим взором посмотрел на рыжего толстяка.

— Ну что же, тогда пойдёмте, Казимир Иванович! — сказал представитель посольства, приставил два пальца правой руки к рыжей голове и кивнул ею сидящему в молчании капитану. Тот слегка кивнул в ответ, и они вышли.

Андрей Андреевич Клычков появился в зале ожидания около полдвенадцатого ночи!

Он сел, одетый во всё тёмное, в самый укромный дальний угол, сразу за огромной колонной, поддерживающей в далёкой высоте лёгкий металлический свод аэропорта.

На голове его находилась чёрная шляпа с плоским верхом и с короткими полями, бока которой украшали серебристые вензеля. На лице старого вампира была чёрная медицинская повязка.

Из-за неё он очень походил на увеличенного в размерах героя Зорро, «героя в маске», которая сползла с глаз на губы. Мрачность его не предполагала оказания весёлых услуг ни обездоленным жителям Новой Испании, ни кому-либо.

Но она не остановила мальчика лет шести. Ребёнок ждал приключения в своей пересадочной скуке и увидел мрачного великана, прячущегося за колонной.

Мальчуган уже в пятый раз прошёлся по проходу между двумя рядами пластиковых серых кресел, украдкой бросая удивлённый взгляд на неподвижного таинственного дядьку.

Взглянув на мальчика, Клычков не оценил усердие по вовлечению его в текущую детскую жизнь. Поднял глаза и стал высматривать внутреннее устройство аэропорта для своей диспозиции перед сражением.

Вчера он слушал Мехиолиса — старшину ордена. Тот прибыл с отрядом вампиров на дачную территорию для проведения будущей рекогносцировки на местности сражения.

Андрей Андреевич смотрел на развёрнутые перед ним карты и схемы внутренностей аэропорта и с тоской думал, что ему этого всего не надо.

Клычков не любил эти битвы добра со злом, света с тьмой и тому подобные сражения ввиду их вечной безысходности.

Драться Андрей Андреевич умел! Он имел великолепное, отточенное веками мастерство и филигранное владение около десятка видов оружия, включая свои голые руки. Но при этом старый воин ещё ни разу не доходил до той точки победы или поражения, чтобы окончательно закопать топор войны и больше не вспоминать о нём.

Из-за остывшей воинственности Мехиолис определил Клычкову прикрывать правый фланг в предстоящей битве. Старшина с удовольствием выдал ему особый меч с наложенными чарами по поглощению здоровья самого сильного уровня.

Замечательное оружие было изготовлено ухищрённым современным методом. С применением древних заклятий и нынешних нанотехнологий, и поэтому было очень удобно в переносе. Про боевые его качества никто ничего толком не знал, поскольку ни в одном настоящем бою меч ещё не опробовали.

Андрей Андреевич, используя свои знания и опыт, попробовал наложить старинное заклятие на полученное оружие. Но ничего из этого не вышло.

Он изошёлся в выкриках из своей мёртвой души страшных заклинаний, выученных им когда-то по древним книгам. Гремел словами и махал руками.

В результате вокруг чудной гравировки рукоятки меча только сгустилась атмосфера. В ней заискрились и взорвались несколько небольших молний, но клинок так и не показался.

Мехиолис печально пожал плечами, глядя на потуги друга, потом махнул рукой и прошипел на древнем драуглитском языке:

— Уймись, вояка хренов!

После этого Андрей Андреевич успокоился. Поместил своё тело в любимое кресло.

И принялся наблюдать, как прибывшая нечисть пачкает пол грязными ногами и копытами, кружась и перемещаясь по любимой, некогда тихой и спокойной террасе заброшенного дачного дома.

Движение по поводу этой призрачной битвы развернулось нешуточное. Перед представителями нечеловеческой природы за подготовку людского мнения к возможному наступлению новой эры отвечал лично Роман Акакьевич Дюн. И уж тут он развернулся всем своим мощным темпераментом и волей.

Весь мир гудел от новостей! О появлении кометы, знаменующей окончание старой жизни и несущей беды и разрушения для всех обитателей планеты Земля.

Учёные-астрономы и иная научная публика недоумевала и терялась в догадках. Для чего всякие публичные издания приписывают куску залетевшей в солнечную систему инопланетной материи апокалиптические свойства. Но массмедиа были неумолимы: это было начало конца!