«На мобильный позвоню!» — решил про себя референт, пробираясь обратно в комнату отдыха пилотов.

«Куча вопросов и дел надо решать, а он на автобусах, без нас в Магнитку едет!» — думал и нервничал Мазок. Референт отдал распоряжение собираться и отправляться на посадку в самолёт.

Все зашумели, покидали в дорожные сумки и саквояжи вещи. Оставив бардак и неприбранность в помещении, двинулись на выход из аэропорта. К сиротливо возвышающемуся над пустой и ровной площадкой перед взлётной полосой суперджету.

Охранник, окинувший цепким взглядом напоследок опустевшую комнату, увидел оставленный мобильный телефон, лежащий с краю на столе. Он подошёл, схватил его и определил, что это телефон Романа Акакьевича.

Удивлённый, молодой и сильный человек сунул аппарат в карман и вышел, громко хлопнув дверью.

Сухощавый мужчина в помятом костюме с галстуком, наброшенным на плечо расстёгнутого пиджака, наконец-то, оторвался от мобильного телефона.

Лицо, изборождённое морщинами от бессонных ночей и от бесконечных бюрократических баталий, на миг просветлело — или, по крайней мере, перестало напоминать грозовую тучу.

Ему было лет пятьдесят, виски по бокам его головы отливали серебром, взгляд стального цвета глаз, казалось, способен заморозить свежий кофе в чашке.

С утра всё шло по плану, пока план не исчез вместе с господином Дюном!

Перед мужчиной на полированной поверхности стола стоял большой светлый коммуникатор. Сбоку от него лежал кожаный с тиснением чехол от телефона и раскрытый блокнот.

На листе блокнота было аккуратно выведено круглым почерком «10:00 — в Бастилию…». С краю стола белели несколько просыпанных крошек от утреннего печенья. В остальном огромный стол был пуст.

Мужчина бросил злобный взгляд на стоящих перед ним людей. Эти двое вывели его из себя дурацкими ответами на вопросы о месте пребывания Романа Акакьевича.

Как лицо особое, он терпеть не мог задержек в своём расписании, жалобы и «системные сбои». Особенно такие, как сейчас, из-за отсутствия какой-либо связи с пропавшим олигархом.

«Чёртовы бюрократы в юбках и глупые выскочки», — подумал он, разворачиваясь спиной к ожидающим его распоряжений сотрудникам господина Дюна. Мужчина сделал несколько шагов вдоль стола, затем повернулся и подошёл к Ольге Сергеевне.

Он встал напротив неё и, подозрительно прищурившись, придвинул к ней своё измождённое на служебном поприще лицо.

— Ещё раз, вам известно, где он?! — прошипел хозяин кабинета, едва двигая губами.

Слова его были ясны и предвещали нечто нехорошее. Пристальный взгляд сверлил женщину насквозь, но вопрос был адресован обоим уставшим от напряжения представителям Дюна.

Ольга Сергеевна держалась! Она соорудила на лице непроницаемую маску из слоновой кости.

Не смотрела в глаза спрашивающего и старалась уловить в себе ноту правильного тона. Ответ должен не вызвать гнев хозяина кабинета в ситуации, когда негодование было неизбежным.

— Господин Дюн заканчивает последние приготовления, — уверенно отвечала женщина, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

— Он просил передать, что последний штрих требует некоторого времени и уединения. Роман Акакьевич обязательно свяжется с вами, Олег Петрович! В течение ближайших трёх часов!

Олег Петрович, человек в помятом костюме, едва заметно кивнул. Его взгляд оставался пронзающим, холодным и испытующим.

Он привык ждать! Терпение было его внутренним лозунгом, и он считал это спасательным кругом в той жизни, которую имел.

Мужчина прислушался к своему внутреннему состоянию и нашёл его удовлетворительным. Олег Петрович решил, что с этих «убогих» спрашивать бесполезно. Нужна новая концепция дела, в которой господина Дюна не наблюдалось.

— Иногда быстрей сделать, чем объяснить. К тому же нам сверху виднее. Неправда ли?! — вопрос казался риторическим. Смысл сказанного ни Ольга Сергеевна, ни референт Андрюша не поняли, но на всякий случай от греха подальше закивали головами.

Хозяин кабинета обошёл стол и уселся в светло-коричневое кресло под портретом на задней стене. Сразу уменьшился в размерах, но не в той грозной силе, которую он представлял.

Его пальцы принялись барабанить по столу, глаза блуждали по ближайшему пространству. Олег Петрович обдумывал и решал про себя мучительно непростую задачу.

— Я не люблю, когда дела затягиваются. Дело — это не место для сантиментов, нужен контроль за людьми, за деталями. А контроля нет.

Передайте вашему хозяину, что если он хочет в дальнейшем иметь дело со мной, то должен быть здесь сегодня до 17–30. И ни минутой позже!

— У меня всё, идите! — Олег Петрович пододвинул к себе блокнот и принялся демонстративно листать его, склонив седеющую голову над полированной дубовой поверхностью.

Женщина и мужчина, как по команде, повернулись к выходу из кабинета и гуськом, стараясь шагать как можно тише, выбрались из него. Дверь за ним захлопнулась с тихим стуком, без сотрясения витавшего в воздухе раздражения.

«Тот дурак, кто дышит не в такт!» — вывел круглыми буквами на небольшом, расчерченном тонкими синими линиями листе блокнота Олег Петрович и в сердцах бросил ручку на стол.

— Без фокусов не можем! Цирк устраиваем! — буркнул он, обращаясь к отсутствующему здесь Дюну, на которого, кажется, возлагал некоторые надежды.

Завибрировал и неприятно завизжал мобильный телефон. Олег Петрович схватил его, посмотрел на экран и тут же сделался серьёзно-послушным человеком.

— Нет, не приехал! — сказал он после минутного выслушивания.

— Да, я понял. Через час. В «Атриуме». Буду! — выдавил из себя хозяин кабинета чуть погодя.

Положив трубку, особый человек, Олег Петрович, вздохнул, посидел минут пять в глубокой задумчивости. «Такие люди ничего не боятся», — рассуждал он про себя о телефонном звонке.

Потухшими глазами обвёл свой пустой кабинет: «Они сталкиваются с необъяснимым, и это их раздражает!». Мужчина поднялся и вышел из-за стола.

— Но нам нельзя попадать под их раздражение, ни в коем случае! — произнёс вслух Олег Петрович нарочито бодрым тоном и начал собираться. Он поместил телефон в футляр, футляр прикрепил к ремню брюк.

Поправил пиджак, побросал кое-какие бумаги в тонкий чёрный кожаный портфель. Окинул на прощание взглядом стол и вышел из кабинета быстрым шагом со сосредоточенным и тревожным лицом.

Огромный город пребывал в своей будничной жизни. Гудел и шумел разными звуками, переваривая в бетонном желудке беготню людей, машин и прочую требуху, ему свойственную.

Дорога до ресторана была медленной и тягучей. Чёрный Mercedes Олега Петровича плыл в потоке других авто, неторопливо перемещаясь в пробках сквозь серый, моросящий всякой дрянью зимний день.

Водитель молчал, соблюдая неписаное правило: когда шеф задумчив, лучше стать частью обивки салона машины.

А Олег Петрович думал! Он не понимал, что могло выбить из колеи человека, одним звонком меняющего состав советов директоров госкорпораций.

Крайне авторитетного в узком мире государственных и прочих управленцев. Приглашение на встречу сегодня никак не ожидалось, и поэтому надо готовиться ко всякой чрезвычайщине.

Ресторан «Атриум» был оплотом тишины и молчаливого эстетства. Высокий зал с белыми колоннами, идущими от тёмного мозаичного пола к великолепному, разбитому на античные квадраты потолку.

Из него посередине зала свисала огромная и тяжёлая люстра венецианского хрусталя. Из первого огромного помещения путь лежал через три монументальные арки во второе, более тёмное. С почти такой же люстрой.

Дворецкий, узнав, что Олега Петровича ждут, состроил вежливую улыбку и проводил новоявленного посетителя к дальнему столику. Столик расположился сбоку от камина, выполненного в виде смешной человеческой головы с огромным разинутым ртом.

Отсюда просматривался весь зал. Но, приглядевшись, Олег Петрович никого сначала не обнаружил.