Сна не было ни в одном глазу. Толик наполнил опять с громким бульканьем пол стаканчика.
Но не выпил, а застыл над ним, вперившись взглядом в не слишком чистую клеёнку на столе и мучительно выискивая в себе причину огромной и незнакомой печали, застрявшей в его сердце.
Глава 9. Встреча
— Черноокая и синегубая смертушка твоя пришла, тут не плакать, тут радоваться надо!
Ворковала Брунгильда, устраиваясь поудобней на коленях у обомлевшего Романа Акакьевича.
Влетев в пространство микроавтобуса, олигарх чуть, было, не свалился как мешок на пол. Сильные руки подхватили его, удержали и направили на заднее левое сидение.
Играла тихая, приятная, с налётом романтики и меланхолии музыка. На соседнем правом кресле и на полу стояли бутылки, перемежавшиеся со снедью на серебряных небольших подносах и с горящими свечами в медных канделябрах.
Дикой красоты женщина, в открытом чёрном платье хлопотала вокруг господина Дюна. Она всё время заглядывая восторженными карими глазами ему в лицо.
Говорила, приговаривала и уговаривала ничего не понимающего олигарха сесть поудобней, отведать вина, попробовать что-нибудь из съестного.
Господин Дюн хлопал от удивления глазами и ничего не понимал.
Женщина вдруг замолчала. Приблизила лицо к лицу Романа и долго с вниманием смотрела ему в глаза.
От её взгляда, напористого и внимательного, в голове олигарха щёлкнуло, и он вспомнил. Девушка с необыкновенным именем Владислава однажды промелькнула яркой звёздочкой в его неспокойной жизни.
Как-то задумчивый Романа Акакьевича взялся утрясать конфликт между фабрикой по производству мясных изделий в Мучинске и министерством труда Республики Бокерия. Для этого он прибыл в рядовую европейскую столицу.
Роковая и обольстительная Брунгильда Козинская вползла в королевскую кровать огромного президентского номера ночью. Окно на двадцать втором этаже гостиницы «Питц» оставили приоткрытым. Вампирша с удовольствием обнаружила это и оказалась в объятиях полусонного олигарха.
Нетрезвый Роман явлением прекрасной незнакомой дивы не успел ни озадачиться, ни насладиться. В 4 утра из городского зоосада проорал петух.
Звук оказался достаточно громким. Правда не очень похожим на классический крик, применяемый во всяких озвучках.
Золотовласая, с атласной белой кожей в зелёный отлив, нагая и пьяняще сексуальная Вячеслава вынуждена была быстро ретироваться. Этим именем назвалась прекрасная Брунгильда изумлённому мужчине в самом расцвете олигархических сил
Она оставила восхищённого и потерянного от внезапного расставания Рому до следующей ночи. При этом не надкусив его ни разу!
Покинула его, обнажённая и гибкая, обычным человеческим путём — через дверь великолепного номера. Растаяла в пустых и светлых коридорах гостиницы.
Память о ней откликнулась приятностью в душе и теле, но появление её снова было совершенно неожиданно и необъяснимо.
Владислава довольная отодвинулась от него. Легко убрала с кресла полный вкуснятины поднос на пол и села напротив Романа Акакьевича. Она закинула длинную ногу на другую, взяла пустой бокал в руку и обратилась к господину Дюну:
— Ну вот, дорогой Роман Акакьевич, мы снова встретились. Налейте вина вон из той бутыли, давайте отметим нашу встречу.
Олигарх быстро повиновался, будучи в непривычном ему состоянии растерянности. Он схватил бутыль и плеснул из неё светло-голубой жидкости в протянутый ему бокал.
Роман Акакьевич присмотрелся. Лицо женщины поразило его красотой и задумчивостью, которая, казалось, ей свойственна от природы.
На него хотелось смотреть и смотреть, изучая и разглядывая каждую мелкую деталь. А их там оказалось немало!
Взгляд девушки был слегка исподлобья. Она изучала мужчину опустив подбородок вниз. Широко открытые, миндалевидные глаза взирали, почти не моргая!
Смотрели, на ощупь пробираясь в тайны сознания её визави.
Прямой нос удлинял лицо и завершался аккуратными ноздрями над небольшим округлым ртом. Макияж был идеален: уголки глаз оттенены тёмно-синей тушью, короткие брови чёрными стрелками сходились к переносице, губы были покрыты тёмно-малиновой помадой.
При неподвижности взгляда бледное лицо красавицы в остальном двигалось и дышало эмоциями. Белизна казалась естественной, хотя могла быть следствием сильного покрытия пудрой или чем-то таким женским.
Аромат, исходивший от неё, был тонок и изыскан, уж в этом олигарх знал толк.
— Себе, себе, Роман, налейте. Что же вы сидите? — произнесла Брунгильда, уловив любование собой от олигарха, и протянула ему другой бокал.
Опешивший мужчина подхватил его и тем же движением наполнил, пролив несколько капель мимо краёв. Он покрутился, не зная, куда опустить бутыль, наконец, нашёл ей место и поставил её туда.
Брунгильда протянула свой бокал и ударила им слегка по краю бокала мужчины. Тонкий долгий звон распространился по небольшому пространству автобуса, отражаясь и преломляясь в его деталях.
— За встречу, — голос её был низким и таким обольстительным, что Роман Акакьевич вспомнил о ней всё.
— За встречу, — слабо и невыразительно повторил он, уже понимая, что прекрасная женщина напротив предлагает ему правильно распорядиться ситуацией.
«Что это такое?!»— в который раз спросил сам себя Роман: — «Что это всё значит и к чему ведёт?».
Вино оказалось очень приятным. Мужской организм быстро отозвался на него. Роману захотелось закуски, нетяжелой и столь же вкусной.
Оливки с сыром, протянутые дамой на блюдце изысканной керамики, вполне подходили. Дюн аккуратно двумя пальцами снял свёрнутый в трубочку кусочек сыра с оливкой внутри.
Положив эту конструкцию в рот, олигарх привычно оценил продукт по внутренней десятибалльной шкале. Было невозможно вкусно! Он поставил двенадцать баллов и понял, что пришёл в себя, в своё обычное расположение духа
— Вас, кажется, зовут Владислава, — вымолвил Роман Акакьевич, стараясь придать мужественность каждому слову, выпадающему из его рта.
— Совершенно верно, — отвечала ему Брунгильда и мило улыбнулась, обнажив свои прекрасные зубы.
«Однако же!» — отметил Рома про себя удлинённые резцы в белом ряду зубов, открывшихся от улыбки красавицы.
— А почему на вы?! Давайте на ты! Мы же давно знакомы. — отметила Брунгильда доверительным голосом и немного отпила из бокала.
— А где мы встречались?! — природная осторожность взяла верх. Роман уклонился по от точного указания «с тобой» или «с вами». Готовность к фамильярности в нём ещё не обосновалась.
Брунгильда замолчала, пристально изучая собеседника и оценивая силу отблеска, произведённого ею на этого мужчину.
«Холодный взгляд!» — подумал Роман.
— Как где?! Ты уже и не помнишь, дорогой, — в глазах девушки блеснул огонь, — на двадцать втором этаже в одной столице.
Она склонилась в сторону Романа Акакьевича и опустила локти на свои колени.
— Ты был весёлым и хмельным, у меня было время и тогда мы провели прекрасный вечер, даже ночь.
— Странно! — решился олигарх на некоторое исследование тогдашней ситуации. — Я тебя помню, а как мы познакомились на память не приходит,
Это нужно было для ясности положения прекрасной Брунгильды Козинской в обществе. Но та была опытна и изощрена в подобных штучках и понимала, что открыться не может — её собеседник всего не поймёт!
— Нас познакомил барон… — и она назвала одно из влиятельнейших имён в европейской теневой политике и добавила, — помнишь виллу с видом на море?!
Виллу эту, конечно же, Роман Акакьевич знал. Но, чтобы ему была там представлена такая красотка — этого в его памяти не было.
Но, тем не менее, фамилия барона возымела действие, и олигарх счёл, что перед ним птица его круга. Из той круговерти всяческих прекрасных особ женского пола, допущенных до людей особых, располагающих средствами и связями. О которых все очень наслышаны.
