Едва заметный вертикальный луч света прорезал тьму над Северной улицей, уходя высоко в небо. Казимир Иванович присмотрелся, потом прислушался и понял, что тишина стала другой.

Слабый музыкальный звук коснулся его уха. Старик помотал головой от удивления, мелодия исчезла, растворилась в свисте вьюги и снежном пространстве.

По инструкции, сторож знал её наизусть, надо было явиться на подозрительное место. Поэтому Казимир Иванович почесал затылок и пошёл одевать уличную тёплую одежду.

Он неторопливо брёл по неровной дороге дачного товарищества, пытаясь отвернуться от промозглого зимнего ветра. Погода была мерзкая, о лицо бились колючками снежинки. Старик уворачивался, как мог, но бесполезно.

Никого не было. В темноте слабо светили лишь две дальние лампочки на перекрестке мрачных улиц. В глубине заборов, сколоченных и собранных из листов и деревянных частоколов, огней не горело.

Охранник даже засомневался: стоило ли вообще отрываться от стакана горячего чая, чтения книг Петруши и уюта сторожки. Но долг есть долг! Старик медленно продвигался, считая свои шаркающие шаги к месту, откуда шёл неизвестный свет.

Ангел Василий взошёл на террасу. Клычков дремал. У ног его свернулся огромный персиковый кот и тоже посапывал. Невдалеке неудобно лежал израненный бобёр и также спал, утомлённый неведением своей судьбы.

Брунгильда Козинская отсутствовала. Это было всем на руку, иначе эта красавица внесла бы большой диссонанс в предстоящее.

«Назови меня, чтобы я мог тебя назвать…», — подумал Василий, остановившись в центре террасы и рассматривая внимательно старого Клычкова.

— Чего надо? — неодобрительно проворчал вампир, не открывая глаз. Желваки заходили на его скулах. Пальцы окрепли и вцепились в подлокотники плетёного кресла, на котором он сидел.

— Известно чего. Того, что ты дать мне никак не можешь. Свет мне нужен, свет! — отвечал Василий. Он с интересом рассматривал израненного спящего бобра.

— Для тебя света у меня нет, — проскрипел Клычков и приоткрыл тёмные, почерневшие глаза, — да и твоего мне не надо!

Старый вампир выпрямился в кресле, опустил локти на подлокотники и как-то увеличился в размере. Белое лицо великана вытянулось, и гримаса болезненного безразличия отразилась на нём. Андрей Андреевич был не рад посетителю, но и не был особенно удивлён его появлению.

— Что, он идёт? — спросил старый вампир во всеуслышание, неизвестно к кому обращаясь. Ангел посмотрел на него и отошёл к перилам, чтобы опереться на них:

— Да, он сейчас придёт, — спокойно сказал Василий и посмотрел в темноту, туда, где была скрыта дачная оградка.

— Мне он не нужен, — заявил Клычков, отстраняя свой взор от ангела, — но, если сам запросится, отказывать не буду!

На это Василий промолчал. Он стоял неподвижный, высокий и прямой, в светлом спортивном костюме у перил террасы и ждал.

— Я с тобой говорить не буду, — чуть позже ответил Ангел Клычкову, — не о чём! И с ним не буду. Я здесь не за этим!

— Ну раз ты появился — будет потеха! Выбор у него прост: либо жизнь вечная и земная от меня, либо смерть и жизнь ваша — вечная, небесная. Не так ли?

— Нет, не так! Мы смерть не несём. На всё воля божия. И всё предопределено. Только ни ты, ни я этого знать не можем.

— А мне и не надо, одним больше, одним меньше, — глухо пророкотал взволновавшийся вампир. Он откинулся в глубочайшей задумчивости в кресло.

— Только что он за птица такая, если тебя сюда прислали?! — продолжил выпытывать через некоторое время Клычков.

— Он не птица. Он человек. Не знаю, не моё решение, — с печалью в голосе проговорил Ангел Василий, — мне бы надо тебя изгнать отсюда со всей твоей компанией, ибо вместе мы никак не можем быть!

— Так чего же ты со мной разговариваешь? Не изгоняешь? Вижу я, что не ему ты предназначен и не для этого сюда послан. А для чего не пойму?!

Ангел Василий встал спиной к нему и ничего не отвечал.

— А может, ты из наших?! Из отвергнутых и изгнанных?! — спросил, рассуждая о явлении Ангела, разговорившийся вдруг старик. И сам себе тут же ответил:

— Нет! Не наш ты! Ибо знака на тебе нет.

Василий молчал и смотрел прочь с террасы, не меняя позы, ожидая чего-то.

Окружавшая дачное убранство природа будто замерла. Ветер утих, слабо падали редкие снежинки. Прояснилось небо от хмурых, бегущих облаков.

Бледный лунный серп висел в кривом наклоне где-то сбоку, недалеко от горизонта. Ничего толком не освещал, безразличный ко всему и унылый.

Спокойствие вдруг разлилось по всей округе и не ускользнуло от опытного Клычкова. Он опять выпрямился в своём кресле и замер в нём, тревожно вытягивая голову. Как лесной зверь принюхивался то ли к добыче, то ли к опасности.

Кот Мотолыжников поднялся, выгнул спину дугой и, не торопясь, мягко перебирая лапами, проследовал под кресло старого вампира, где затих. Глаза его пылающими огромными фиолетовыми блюдцами вращались оттуда то направо, то налево от смутного беспокойства.

От тяжёлых шагов заскрипела лестницы. Они ступали по истёртому дереву ступенек, чеканные и неизбежные. Тот, кто поднимался на террасу, был очень увесистым и осторожным, потому что шёл неторопливо, с замиранием перед каждым шагом.

Вампир Клычков быстро и легко оторвался от кресла и встал во весь свой огромный рост. Его голова склонилась в почтительном приветствии. Вампирский кот прикрыл глаза, погасив фиолетовое пламя, и превратился в немую статую под плетёной поверхностью кресла.

Взобравшийся на веранду субъект имел худое, почти безгубое лицо, скрытое за серыми непрозрачными очки. Босыми, неестественно ровными и мертвенно-белыми ступнями внезапный гость встал около лестницы из сада.

На нём был спортивный костюм — точь-в-точь как у Ангела Василия, только в траурных тонах. Костюм смотрелся крайне нелепо на сгорбленной иссохшей фигуре. Он слегка растянулся на коленях и был несколько длинен в рукавах.

Существо было очень древним и аккуратно постриженным. Седые волосы торчали ёжиком параллельно вверх и обрывались ровной горизонтально выстриженной площадкой.

Демон вышел на середину веранды, задрал подбородок и начал крутить седой головой направо и налево как слепой, затем проскрежетал:

— Кто здесь?

— Я, Леонард седьмой, старшина ордена Чёрного Гемма приветствую тебя и не противлюсь тебе, Несущий Тишину! — произнёс ясным ровным голосом вампир Клычков. Затем сделал шаг назад, освобождая место.

Мотолыжников вылез из-под кресла и встал на задние конечности. Кот оказался немалой длины. Он положил правую лапу на тело, другую распростёр перед собой и склонился низко перед появившимся:

— Я, Мачак, изгнанник Ордена Кровавого Заката, блуждающий схоластик, принимает тебя и не противится тебе, — Несущий Тишину! — голос кота звучал звонко, слова были ясными и понятными всем.

Старик покачал головой, но ничего не произнёс.

Ангел Василий повернулся лицом к собравшейся компании и молча стоял, опёршись ладонью на перила веранды. Пауза продлилась некоторое время. Клычков сделал полшага вперёд и негромко оповестил важного гостя осторожными словами:

— Здесь присутствует и другая сторона.

Старик оборвал его:

— Это я знаю. Оставь нас. Забери всех с собой. Здесь будет дело!

Казимир Иванович, наконец, обнаружил аномалию!

На улице Ташкентской, из самой дальней и тёмной её части столбом уходил в небо неяркий свет. На крохотной веранде, едва различимой через стволы голого кустарника за покосившимся забором, что-то происходило.

Это был дом одного профессора, который умер в два года назад. С тех пор сюда никто не приезжал. В учётных тетрадях дачного товарищества участок был определён как «оставленный». Наследники не объявились и некому было удовлетворить текущие потребности товарищества.

«Странное дело!» — удивился сторож и пополз неторопливой походкой в сторону света.

«Может залез кто и электричество забыл выключить!» — думал старый охранник, приближаясь к заветной ограде.