Он не знал, что это такое! Но наш кот научился ценить жидкости. В силу тёмной потусторонней внутренней природы и вечности, где он пребывал последнюю сотню лет. Особенно ту, которая своими тёплыми толчками напитывала живые организмы всякими биологически полезными веществами.

Кот очень смутно представлял, как он, этот бобёр, выглядит. Но сам факт отжима таинственного зверя, возможно, добровольного, привёл Семёна в полное изумление.

Ему представилось как, выпучив глаза и приоткрыв рот, сей зверь отдаёт всего себя и свою полезную кровь в виде струи окружающим. Мотолыжников испытал полный восторг. Старому прохиндею-вампу страшно захотелось отведать этакой вкуснятины!

Эта идея была приравнена к озарению и оттого должна была быть осуществлена немедля!

Поэтому котяра вылизался, потянулся во весь свой немалый рост и побежал рысцой вперёд. Он временами смешно задирал лапы, чтобы перешагнуть через сучок или ветку, лежащую на пути по поиску неведомых бобров и их струй.

Бобёр Ниофан был молод, заносчив! В нём бунтовали гормоны, которое не давало покоя обоим семействам на берегах реки Мазиха, у великого озеро Неро Ярославской области.

У бобров брачный сезон длился с января по февраль. Ниофан по случаю какого-то генетического сбоя готов был спариваться всегда и везде.

Он терроризировал всех особей противоположного пола. Пытался по случаю уединиться с каждой бобрихой чтобы овладеть ей грубо, без нежности, без подхода, без заигрываний и всяческих любовных уговорах.

Ему не везло! Никто не шёл ему навстречу. Из моральных и иных, принятых в патриархальных бобровых семействах, соображений. Ниофан ходил в девственниках и страдал.

Даже несмотря на то, что выгляд у него был молодецкий! И хвост, и перепончатые лапы, и выразительная подслеповатая мордаха в пышно торчащих во все стороны усах.

А уж как была хороша длинная непромокаемая шерсть с рыжим отливом! Всем бобрам бобёр! Но, к сожалению, сильно молодой и от этого крайне неразумный!

Ниофан грезил плотской любовью, мечтал о ней всегда и везде!

Он уже осознал, что жизнью располагает одною. В ней есть короткие зимы и вёсны, когда девчонки пахнут по-особенному.

Хвост у него — крепкий, хвала всё той же генетике. Бобёр так крутил и вертел им, что девки исподтишка приглядывались и принюхивались к моложавому вертихвосту.

Каждый вечер, выбравшись из воды и отряхнувшись, Ниофан начинал «ерепениться». Важно бегал по берегу взад и вперёд на виду у всех. Принюхивался и усиленно грыз всякие деревяшки перед какой-нибудь оставленной без пригляда молодухой.

Старые бобры сердито выговаривали мокрому сердцееду,

— Эй, Ниофан, — булькали они, проплывая мимо, — чего тебе не хватает? Плотина есть, хатки целы, берега держаться.

— Масштаба! — отвечал бобёр и отбрасывал хвостом отгрызенную щепу.

Ему не хватало нежного существа с густым мехом цвета запечённого каштана и взглядом, способным растопить лёд на весенней воде.

В таком разобранном состоянии Ниофана застал Семён Мотолыжников на берегу старой запруды, мимо которой вампирское животное шагало на своих мягких лапах.

Андрей Андреевич замолчал. Его глаза блуждали по присыпанной снегом террасе дачного домика, озарённой неверным жёлтым светом, раскачивающейся лампы.

«В горле пересохло!» — вальяжно, про себя отметила Брунгильда. И поменяла положение своих прекрасных обескровленных бледных ног.

Она прикрыла глаза. За опущенными веками лучше спрятаться от всепроникающего взора старого вампира. Мадам Козинской не хотелось выдать месторасположение бутыли с изысканной бургундской кровью. Но прекрасной вампирше в который раз не повезло!

— Бутылочку можно? — проскрипел из своего кресла замогильным басом Клычков.

Делать было нечего, и ёмкость была возвернута её изначальному владельцу.

Тот опустошил всё до дна, вылив в огромный бокал все остатки. После чего долго присматривался через него к окружающей действительности.

Она, действительность, была и скудна, и скучна одновременно. Даже сквозь прекрасное венецианское стекло с потемневшей иностранной кровью.

Вампир Клычков расстроенно крякнул и поднёс бокал ко рту. Мощными тремя глотками, с шевелением кадыка на кряжистой шее он выпил сию чашу до дна. Затем поставил бокал на пол около кота.

Тот задрал от удивления голову и хвост вверх. Старый вампир с удовлетворением посмотрел на него и опять откинулся в своё кресло. Андрей Андреевич закрыл глаза и минуту сидел обездвижено.

— Продолжить, что ли?! — затем спросил он. И, не дождавшись ответа, заговорил…

Всегда приятно вместе с каким-нибудь старым закадычным другом провести время. Можно не спеша разговаривать, приправляя речи глотком испытанного веселящего напитка.

Особенно хорошо лёжать в уюте и безопасности у его ног. Или в другом прекрасном месте неподалёку. Кот Мотолыжников всегда холил и лелеял в себе такие безмятежные желания. Но друзей в силу своего мерзкого характера не имел.

Он всегда вредил и интриговал!

За это его изгнали из Ордена Кровавого Заката. После продолжительного расследования и распутывания хитросплетений эпизодов, накрученных злобным котом,

Всё случилось в подземных криптах, вблизи разрушенного бенедиктианского монастыря около деревушки Сент-Аманде-Коль среди лесов Перигора.

В те времена Семён Мотолыжников имел другое труднопроизносимое имя.

Ради чего наш кот подменил перстень «Вечное солнце заката» старейшему члену Ордена он и сам не ведал. Почти слепой старик не уловил разницы дрожащими пальцами.

Перстень был почти тот же, но из простого золота с прекрасным рубином. Семён то ли хотел украсть его, то ли выпендриться перед монахом Бенедиктом. Ныне усопшим врагом своим, гонявшем кота метлой и крёстным знамением почём зря.

Только виз-за выходки блудного Семёна Мотолыжникова Орден лишился покровительства самого Лорана Красного, одного из восемнадцати прямых потомков Каина Серебряного.

Обряд не желал совершаться! Положенного не происходило! Сколько ни крутил обезумевший от стыда и укора чести древний вампир на своём заскорузлом пальце фальшивое «Вечное Солнце заката». Тьма не сгустилась, молнии не сверкнули, и день не сменился ночью!

Слухи о скандале разлетелись всюду. Во все филиалы и подразделения. Когда они достигли ушей самого Лорана, тот разгневался не на шутку.

Сначала Великий Наследник хотел разогнать несчастный Орден. Но затем постановил виновника отыскать, наказать! Ордену же постановил отработать сей недосмотр и беспечность увеличением подати в два раза.

И правда, зачем опустошать столь плодородные места! Кто-то из конкурентов всё равно появится на освободившейся территории.

Наглого Мотолыжникова вышвырнули из Ордена вон, на свободные хлеба. Много времени с тех утекло, но неприкаянная кошка-кот ничуть не изменился. Желая искушённым и чёрным сердцем всем добра, Семён приносил бесконечные беды и несчастия фактом своего появления.

«Жизнь бобра — как старая плотина!» — думал тем временем Ниофан, глядя мрачно в воду, — «Если в трёх местах течёт, то долго не продержится…».

Он предавался унынию и размышлениям от неудовлетворённости и одиночества на берегу славной реки Мазихи.

«Странное дело, не дают!» — Ниофан в задумчивости грыз неторопливо попавшееся ему под лапу высохшее бревно.

«То ли я с изъяном, то ли девки все пуганые…!» — в голове у него застряла картинка, где он страстно обнюхивал и пытался тереться о бобриху Иллирию. Та вздумала в одиночестве всплыть неподалёку от Ниофана сегодня пополудни.

Но и тут не сложилось! Иллирия сначала не оказывала особого сопротивления. Но затем расширила свои маленькие глазки от ужаса и быстро-быстро исчезла с места возможного сладострастия. Видимо, узнала по запаху, кто перед ней так вертится и могуче чихает. Опять не повезло!

— Вечер добрый, — мягкий голос влился в уши утомлённого переживаниями бобра.

Грызун оторвался от древесины, поднял голову и принюхался.