«Наверное, сестра или родственница какая Аси?!» — подумал Испытуемый.

— Это я, Ася! Казимир Иванович, я вас здесь давно поджидаю, — весело ответила девушка на мысли Испытуемого. Мужчина поискал глазами на платье рафаэлевского ангелочка, но там никого не было.

— Ася?! — переспросил он в изумлении — а где же твой Ангел?

— Какой Ангел?! — удивилась та в свою очередь.

Казимир Иванович указал на её платье.

— Ах, этот, — девушка вспомнила и улыбнулась, — наверное, по своим делам улетел, неинтересно ему с девочкой Асей стало.

— Так ты уже не девочка, а девушкой сделалась, — не утерпел мужчина, выговаривая эти слова слегка игриво.

— Это одна только видимость, Казимир Иванович. Не обращайте внимания. Как вам без меня, не страшно было?

— Уже не очень. Пообвыкся я к здешним местам, что ли.

— Вот это и есть главное. Человек должен быть спокойным и рассудительным перед…? — она сделала паузу, подыскивая правильное, но не слишком тяжёлое слово. Подумала, подумала и произнесла:

— Перед обретением.

— Куда нам дальше, Асенька?

— Вам к себе, Казимир Иванович, а мне — к себе, — спокойно произнесла девушка Ася, — я попрощаться жду вас здесь.

— Попрощаться?! А как же суд, о котором ты мне давеча говорила? Разве мы не вместе туда дойти должны?!

— Нет. Я же проводник, вы успокоились, привыкли. Этого мне и надо. Предстояние не так страшно и необычно, как о нём принято думать.

— А на суд вам сюда. Вот в эту аллею, — и она указала на какой-то чёрный ход слева. Там под сплетёнными ветвями стояли друг напротив друга две линии деревьев с кривыми толстыми стволами.

— Прощаться долго не будем. Возможно, ещё увидимся, Казимир Иванович, если узнаем друг друга, — сказала девушка. Посмотрела внимательно на Испытуемого и пошла по тропинке назад от места, где они только что разговаривали.

Шла она легко, красиво. Волосы на голове колыхались из стороны в сторону на каждом шагу. При этом Ася удалялась очень быстро.

Казимир Иванович долго смотрел ей вслед. Даже когда она пропала из виду, растворилась на тропе в тёмном лесу. Он пытался запомнить её светлый огонёк в оставшемся теперь пустом их совместном пути.

Он ощутил потерю и чувство отсутствия важного по отношению к Асе — он не видел рядом с ней мужчину. Ни себя, никакого другого!

«Может пойти за ней и не ходить в эту чёрную аллею!». Мысль не была крамольной, но не вязалась с окружающей действительностью.

«Нет, нельзя!» — решил про себя исполнительный Казимир Иванович. Но так и не вошёл под крону леса, а стоял на входе, перебирая ногами, как скаковая лошадь перед стартом.

Ожиданий от будущего у него не было. Но оторопь перед решающим шагом присутствовала. Наконец, он собрался с духом, окинул на прощание взглядом туманное небо и тёмный лес.

Увидел поваленный ствол дерева, на котором только что сидела Ася. Надёжной ровности тропу, приведшую его к решающему шагу, вдохнул полной грудью влажный воздух и вошёл в чёрную аллею.

Ветви деревьев становились гуще и гуще над ним. Под их густой и мощной кроной потемнело так, что Испытуемый протянул руки перед собой и шёл почти на ощупь.

Впереди не было ни единого яркого предмета или света, которые бы указывали на цель движения. Наступила полная тишина. В кромешной тьме Казимир Иванович шагал, не ощущая ног. Шёл, пребывая в бездумном ожидании конца этой скудности и безвременья.

Он уже печатал шаг как автомат и не понимал, идёт ли на месте или передвигается куда-то. Вдруг сбоку, справа, включили далёкий огонь.

Неяркий свет обрадовал Казимира Ивановича. Сторож повернул туда и зашагал с упорством и выдержкой, которые отличали его в прежней жизни от всех остальных.

Он прошёл некоторый путь и разглядел, что свет идёт от старой конторской лампы, стоящей на столе. И стол, и лампа были всё те же, знакомые ему!

«Что же это такое?» — изумился Испытуемый.

«Наверное, надо было пройти мимо, оставить огонь в стороне!» — загрустил пуще прежнего мужчина. Как не хотелось ему снова сидеть в этой убогости, перед несчастным столом с полной ясностью и прозрачностью мыслей для невидимых допрашивающих.

Два деревянных стула, просто сколоченные и оттого, наверное, сильно скрипучие стояли за и перед столом. Теперь Казимир Иванович отчётливо это видел.

Лист бумаги крупного формата с надписью, выведенной красным фломастером: «Вам сюда!» был на спинке стула, стоявшего на стороне старика.

Казимир Иванович не сразу понял, что написано из-за тени на спинке стула. Он обнаружил листок только когда дотронулся рукой до стула, не зная, как быть дальше.

«Сюда, так сюда!» — решил Испытуемый, отодвинул стул и сел на него. Сиденье оказалось жёстким и неудобным, мужчина некоторое время прилаживался к нему. Наконец приладился, хотел положить на стол локти, но передумал и остался сидеть без всякой опоры.

Прошло время, но ничего не произошло! В Казимире Ивановиче всё тоже застопорилось: мысли, желания, созерцательность. Он сидел как робот с нажатой кнопкой «Выкл.» и ни на что больше не обращал внимания.

Вдруг в тёмной серости что-то шевельнулось и стало приближаться. Испытуемый навострил глаза и разглядел в полумраке фигуру, вставшую поодаль, слабо очерченную светом лампы.

Человек постоял, затем пошёл, время от времени оборачиваясь по сторонам и хлопая от удивления руками себя по коленям.

«Мужчина, что ли?» — спросил себя Казимир Иванович.

— Проходите сюда, к стулу, садитесь! — пригласил он плохо различимого нового человека. Очень хотел помочь тому разобраться в сумрачной обстановке.

Высокий, слегка сгорбленный мужчина подошёл к столу на слабых ногах, с расширенными от удивления глазами, вращая по сторонам изумлённую голову.

Казимир Иванович едва не воскликнул от удивления. Внешность пришедшего, была ему знакома. Это был он сам!

Лучше сказать, точно такой же тип, как Испытуемый! Человек был похож на него до мельчайших деталей: глаза, черты лица, даже манера держаться и сохранять правую руку у бедра при ходьбе.

Только взгляд его был полубезумен от испуга, и во взоре читалась растерянность от неведения, где он находится. Казимир Иванович обнаружил прозрачность души пришельца и увидел все его внутренние соображения.

Пространство вокруг загадочным образом выявляло мысли и переговоры с собой новоявленного человека и помогало распознать его.

Мужчина подошёл к стулу, отодвинул его и сел боком к столу. Он не решился взглянуть на Казимира Ивановича и опустил глаза вниз в темноту.

«Плохо выглядит!» — отметил про себя Казимир Иванович.

Он задал вопрос:

— С чего начнём?

— Не могу знать! — чуть помедлив ответил мужчина, глядя в пол.

— Вас ведь Казимир Иванович зовут? — спросил Казимир Иванович.

— Так точно, Казимиром Ивановичем!

Сторож со своего судейского стула рассматривал сидящего напротив. Как мало нужно, чтобы измениться, и как много, чтобы догадаться и принять это в себе.

Напротив него сидел не он сам, а человек не ведающий, что с ним случилось. Хотя произошло простое, в сущности, явление — старая жизнь его окончилась безвозвратно!

Но товарищ напротив этого ещё не понял. К такому факту он не готов, пока не готов. Выбор, как ему дальше быть, зависит от ответов, которые даст он самому себе в лице Казимира Ивановича!

— Как жили, Казимир Иванович? — спросил со своей стороны стола старик первое что пришло на ум.

Воздух взорвался от сумбура эмоций, вырвавшихся из Испытуемого. Безветренный смерч закрутился вокруг стола со стульями. Обрывки воспоминаний, куски фраз и реплики негодования закружились в быстром вихре.

Они поднимались от испуганного человека и осыпались вниз по краям помещения. Казимир Иванович выхватил из этого лихого и яркого фонтана одну картинку.

Дрожащая рука, открывающая крышку заскорузлого мерзко-коричневого цвета чемодана. Он криво лежит на стуле и беспорядочно набит бледно-оранжевыми червонцами и фиолетовыми четверными.