Лес неторопливо приближался и увеличивался. Деревья и кусты проступали деталями в своей очевидности.

Прямо от нижних ступеней, без всякой площадки начиналась и уползала в дымку, под кроны деревьев хорошая, достаточно утоптанная тропинка. Девочки нигде не было видно, но Казимир Иванович был уверен, что она его не оставит!

Ася не смогла бы бросить его среди полной неясности и безрассудности сложившегося положения, думал Испытуемый. Она так сильно ему помогла, так хорошо позаботилась о нём и всё устроила!

Сторож понял, что их путь будет общим до некоторого исхода из всего этого необычного положения Казимира Ивановича. До передачи Испытуемого под надзор в другие заботливые руки, пока неведомые, но, наверное, тоже хорошие.

Наконец, лёгкие теперь ноги Казимира Ивановича ступили на слегка влажную землю. Мужчина обернулся и бросил прощальный взгляд на лестницу и без всякого удивления обнаружил, что видит только последний десяток ступеней!

Всё, что было сверху, задёрнулось плотной дымкой, но уже белого цвета. Позади него оказалось облако, спустившееся вслед за ним, из которого пока ещё выпадала лестница с несколькими ступенями.

«Поглотит! Ей-богу, поглотит оно меня!» — испугался мужчина, ему стало опять нехорошо: «Где же Ася?»

Тишина вокруг и крадущийся за Казимиром Ивановичем белый пар создавали трепетную неуютность! Ему очень не хотелось оказаться в этом белом, тихо надвигающемся облаком, и охранник заспешил к лесу.

Ноги несли его по хорошо утоптанной тропинке. По сторонам замерли красивые и мрачные деревья с толстыми стволами и мощными сучьями.

Ближние имели чёткие очертания, дальние скрывались в серой дымке. Ася исчезла, она с её ангелочком не мелькала ни на тропинке, ни среди леса.

Однако Казимир Иванович был уверен, что она вприпрыжку бежит где-то впереди. Может тайно подсматривает как-нибудь из-за кустов и деревьев за своим подопечным. Одиночества и растерянности Испытуемый сейчас не перенёс бы!

Лес мрачнел и темнел в этой дымке всё более, но туман расступался перед Испытуемым, открывая ровную дорожку. Она мягко пружинила среди мелкой поросли под неожиданно быстрыми шагами тяжёлого на подъём и перемещения Казимира Ивановича!

Впереди, за деревьями, засветлело свободное пространство. Испытуемый вышел на опушку леса. Увидел слева от убегающей в туманный сумрак тропы небольшую поляну, неимоверными усилиями раздвинувшую угрюмые враждебные ей деревья.

«Аномалия!» — всплыло в Казимире Ивановиче слово, значение которого он понял достаточно поздно, будучи в зрелом возрасте.

Однажды он пресекал на одном предприятии незаконное исчезновение народной собственности. Сложные и дефицитные детали пропадали помимо достоверного учёта бухгалтерии!

Пресекал, пресекал и не смог пресечь это безобразие! По увесистой указке сверху дело было приостановлено, несмотря на могучие усилия крепкого коллектива, в котором тогда служил будущий дачный охранник!

Долго по этому поводу вздыхал и кряхтел любимый начальник молодого Казимира — следователь Пётр Порфирьевич. Но на всякие попытки произвести порицание руководства, размахивал указательным пальцем перед недовольными. Майор поднимал глаза к потолку и произносил протяжно: «Аномалия!» и быстро заканчивал разговор: «Есть ко мне ещё что-нибудь…?»

Испытуемый осмотрелся вокруг и не нашёл свою спутницу с ангелом. Он решился позвать её, но испуганные мёртвой тишиной слова вырвались из него полушёпотом:

— Ася! Асенька! Погоди!

Услышав собственный голос, он несколько осмелел, два раза кашлянул для гимнастики горла, открыл рот и уже собрался звать Асю энергично и настойчиво, как вдруг услышал:

— Тише! Ты чего кричишь?

Голос был тонок, визглив и неприятен. Владелец голоса был скрыт туманом и располагался где-то в глубине упрямой к засилью леса поляне.

— Что он? Вернулся?

Откликнулся, очнувшийся, другой, более низкий голос.

«Постарше будет!» — отметил про себя потрясённый Казимир Иванович. Что теперь надо предпринять, ему стало совершенно затруднительно решить!

Ася убежала куда-то далеко вперёд. Звать её из-за этих двух голосов на поляне нельзя! Отчего нельзя старик даже подумать не смог и не стал.

Догнать девчонку, наверное, можно, но уверенности в этом факте не было никакой!

В нынешней своей временной растяжимости и координатной неопределённости Испытуемый совершенно не был уверен, что всё окончится когда-нибудь. Включая и нынешние приключения.

Порфирьевич, когда впервые увидел молодого Казимира, долго вчитывался в его дело и, захлопнув тонкую картонную папку, мудро изрёк: «Всё пройдёт, пройдёт и это…!». Мужик он был педантичный и строгий.

Начальник не любил выслушивать жалобы на превратности судьбы от молодого поколения расследователей. Особенно в минуты их раскрепощения и нетрезвости. Оттого Казимир Иванович был приучен не бегать к начальству без особого повода с первых дней службы.

— Вернулся! Но я не слышу его шагов. Стоит, чего-то ждёт, — тонкий голос задумался.

— Может молится?!

— Нет, — устало ответил первый голос, протяжно зевнул, помолчал и продолжил: — я бы услышал его колени! Но они не коснулись земли!

— Ладно, оставь его. Никуда он не денется!

Казимир Иванович от удивления захлопал глазами и оборотился вокруг себя два раза: сначала в одну сторону, затем в другую!

«Надо идти, к ним!» — ясно прозвучал в голове Испытуемого голос славного Петра Порфирьевича, любимого и мудрого начальника. К сожалению давно умершего от безделья и тихого пенсионного алкоголизма.

— Общается?! — громко прошипел низкий голос.

— Может и, правда, молится, — ответил ему тонкий.

Пришлось идти! Он свернул с тропы на поляну и обнаружил, что вступил не в высокую, наполненную росой от тумана траву, а на твёрдую каменистую землю.

«Камни» — понял Испытуемый и расстроился, медленно шагая в неизвестность.

Он смотрел себе под ноги, чтобы не оступиться о разбросанные валуны, и не выбирал пути.

Туман сгустился, стал плотным, как белое облако у лестницы, которое едва не догнало Испытуемого. О том, чтобы смотреть вдаль и искать глазами тех, кто говорил с ним, не могло быть и речи.

Путь показался слишком длинным. Камни увеличивались в размерах. Их становилось всё больше. Приходилось изрядно петлять, сосредоточиться на цели мешал туман.

Усталости не было! Но для осмысления ситуации Казимир Иванович остановился у совсем большого валуна и даже опёрся на него ладонью. Поверхность камня оказалась тёплой и приятной на ощупь, как будто была нагрета солнцем.

— Эй, вы где?! — нерешительно позвал Испытуемый.

— Мы там же где и были. Здесь, — тонкий насмешливый голос прозвучал совсем рядом.

В тумане шевельнулась тень, посыпались мелкие камешки. Отчего-то отважный Казимир Иванович не решился сделать шаг в ту сторону. Не отрывая ладонь от теплого камня, стал крутить головой вокруг себя, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

— Садись. Чего ты вертишься. Здесь нет рыбы, — устало произнёс всё тот же молодой голос.

«При чём тут рыба?» — удивился Казимир Иванович.

Старик открыл рот, чтобы задать вопрос, который ещё окончательно не определился в измученном страннике. Из-за изумления всем происходящим.

Но услышал, как другой невидимый человек начал причитать нараспев низким голосом, упрашивая о жалости к себе! Он невнятно бормотал неизвестные Испытуемому слова, кажется, начал всхлипывать и бубнить сквозь слёзы. В конце концов, просто заплакал.

— Почему он плачет?! — спросил Казимир Иванович совсем не о том, о чём хотел и над чем сам готов был разрыдаться!

— Симон не плачет, он молится. — отвечал молодой устало и неохотно, — Что с тобой случилось?! Ушёл на минуту, а исчез на час, наверное. Посоха я не слышал и сейчас не слышу. Идти на руках, в одиночку, трудно — пропасть можем.

Он замолчал и принялся тяжело, со звуком втягивать воздух, словно задыхался.