— Ты о чем?

— О Куликовых. Это наше зелье, вообще-то. Нужно просто забрать всё.

Валерон с такой надеждой на меня уставился, что я чуть было не дал ему разрешение решить этот вопрос.

— Вот только дерьмо мы не собирали, — нахмурился я.

— Ну да, не собирали. За нас это сделали другие, с тем же сугробнем, — напомнил Валерон. — Я же тебе не предлагаю грабить нужники. Аккуратно изъять контейнеры с нашим зельем, с которого Куликовы получают доход. Незаконно получают, поскольку зелье делали мы, на своем оборудовании и из своих ингредиентов.

— Им княжество восстанавливать, — напомнила Наташа. — Если продают зелье, то либо оно со временем выдыхается, либо им столько не нужно.

— Я бы с тобой согласился, — повернулся к ней Валерон. — Если бы твой отец вел себя как подобает приличному человеку.

— Отстегивал нам процент? — уточнил я. — Так он не знает о моем участии. И слава богу.

— Процент тоже было бы неплохо. Но я сейчас о другом. Он ведет за нашей спиной переговоры с нашим врагом. Он сообщает Рувинскому ценную информацию. Более того, я по обмолвке Рувинского понял, что обсуждался вопрос и с Наташей. В плане выдать вдову замуж за Рувинского.

— Он же старый! — возмутилась она.

А еще у него наверняка есть супруга. С этим решить вопрос для Куликова проще простого, вот только решать его он не будет, поскольку серьезно намерен вернуть дочь, а обсуждает с Рувинским этот вопрос только для гарантии того, чтобы Наташа не пострадала при моем устранении. Вот ведь, пока сидели на карантине, каких только союзов за нашей спиной не организовалось.

— А был бы молодой, всё было бы нормально? — тявкнул на нее Валерон. — То есть Антоша бы тебя в качестве следующего супруга устроил?

— Как ты смеешь? — побледнела она.

— Так и смею, потому что я сплю с тобой, а законный супруг — на полу. Это, считай, на измену тянет. Променяла супруга на собаку — вот что скажут люди.

— Валерон, заканчивай нести чушь, — рявкнул я. — Чувствую, выставить тебя надо из супружеской спальни.

— И опять я виноватым остался, — загрустил он. — Никто не любит тех, кто говорит правду. Лучше буду молчать.

Он сел и приложил одну из лап к морде — мол, всё, больше ни словечка.

— Лучше ты расскажешь, что еще узнал.

— Про обед ты сам знаешь, тебя пригласили. Вроде травить не собираются. Но это только компания Рувинского. За Антошу — он приглашен тоже — не поручусь.

— Не уехал? — вздохнул я.

— Не, сидит в комнате при трактире без денег, кормит хозяина обещаниями. Мол, сразу чеком отдаст итоговую сумму. Но знаешь, что я тебе скажу, — Валерон понизил голос, как будто кто-то мог нас подслушать. — Ничего он не отдаст, смотается не заплатив. А отдавать придется нам.

Такой вариант я тоже подозревал, поскольку приехал Антоша без денег, рассчитывая поживиться у меня. Если убедится, что расчет не оправдался, может уйти тихо, не ставя никого в известность. Тогда его долги придется оплачивать мне, чтобы замять скандал.

— Может, у него того, превентивно что-то изъять? — неуверенно предложил Валерон. — Чтобы было чем оплачивать долги.

— А у него есть что изымать? — скептически спросила Наташа, немного отошедшая после грязных валероновских инсинуаций.

— В том-то и дело, — грустно сказал Валерон, — что компенсацию можно брать только с Рувинского. Ну и с его подручных. Но тот, который самый обеспеченный, пока не определился, поддерживает ли он Рувинского. Всё пытается его отговорить, а тот в ответ — мол, императорский приказ и точка. А с Рувинского постоянно компенсацию не возьмешь — ей надо вызреть. Это как с урожаем на грядке: снимешь слишком рано — и получишь меньше, чем мог бы.

Тоже мне, садовод-любитель нашелся…

— Если тебе так хочется компенсации, можешь по перевалочным базам пройтись, — предложил я. — Я пару перспективных точек наметил после поездок по зоне. Но завтра, когда я на обеде буду. А пока отдыхай, договорились?

— Как я могу отдыхать, когда у меня внутри столько всего? — удивился Валерон. — И Мите работа будет — книги расставлять, да и тебе полезно шевелиться. Кажется, это должна быть гостиная.

Мебель перевозили в сбитых из досок ящиках, на которых было написано, что находится внутри. Написано несмываемой краской, поэтому прежде чем использовать доски для полок на складе, надписи следовало состругать.

Валерон умудрился тайком сбегать за Митей, и вскоре паук принимал живейшее участие в распаковке — его манипуляторы прекрасно подходили для вытаскивания гвоздей. Он было предложил гвозди перерубать, чтобы открыть ящик побыстрее, но Валерон на такое расточительство отреагировал возмущённым тявком.

— Гвозди еще пригодятся, башка ты железная, — уверенно заявил он. — Тебе бы только рубить. Никуда не денутся от тебя книги, докопаемся.

Доски Валерон сразу же переносил на склад, откуда притащил жестяное ведерко под гвозди и следил, чтобы все они аккуратно в него складывались.

Надо признать, что Рувинский на мебели не экономил. Уж не знаю, заказывал ли он по каталогам или делал это до отъезда в Озерный Ключ, но устраиваться в этом месте он собирался со всеми удобствами, для чего собрал полный комплект мебели. Книг, кстати, оказалось не так уж много — всего один ящик на всего один книжный шкаф, который наверняка должен стоять в кабинете, так что Валерон зря поторопился объявить о наборе мебели для библиотеки.

На обед мы поехали с Марениным. Честно говоря, я бы предпочел туда не соваться. И даже не потому, что там нам что-то угрожало — как раз в первый визит никто на нас покушаться не станет. Жалко было времени на всю эту ерунду. Дел хватало и без того, чтобы изображать из себя идиота перед Рувинским. Поскольку до этого момента мы с Марениным не успели толком поговорить, отчитывался он по дороге.

— С целителями вопрос решили. Полная оплата пойдет от вас, а если артели захотят чего добрасывать, то не возбраняется. Всё равно это не ваши родовые целители. Кстати, один из них спрашивал, не нужно ли нам целителя в дружину. Он не про себя, у него родственник оканчивает обучение в этом году. Я сказал, что решаете вы, пусть подойдет к вам, когда в Святославск вернетесь — родственник там обучается. Посмотрите на него, решите, нужен он нам или нет.

— Вы бы что посоветовали, Георгий Евгеньевич?

— Неплохо было бы иметь целителя в своей дружине. Но это по человеку смотреть надо. Что без опыта работы — так рядом с родственником поднахватается чего, особенно если его отправлять регулярно в Озерный Ключ на помощь. Но меня беспокоит, что именно в дружину хотят пристроить. Целители обычно не хотят привязываться, ищут, где выгоднее. То есть могут попытаться заслать…

— На клятву проверю. Если буду брать, то тоже только под клятву, разумеется, — успокоил я Маренина. — С охраной целителей в Озерном Ключе что?

— Бывших вороновских дружинников взял.

— Из тех, кто с Базаниным оставались до конца?

— Ну так причины-то разные, Петр Аркадьевич. Кто клятву принес Максиму Константиновичу, кто из-за родственников не мог уехать. В базанинских делишках не все участвовали. Замазанных я даже не рассматривал. А этим ребятам пообещал, если хорошо проявят себя, вы на них глянете,брать в основную дружину или нет. Пока побудут на охране по найму. Напортачат где — значит, к нам не попадут. Но я кого попало не брал на эту работу, хотя подходили разные.

— Ладно, Георгий Евгеньевич, будем смотреть на каждого лично и тогда уже думать, — решил я. — Всё равно люди нам нужны. Шанс дадим.

— Со вторым поручением пока глухо. Евсиков в запое. Его можно вывести из запоя с помощью целителя. Но тогда узнают о нашем интересе.

— Всё равно узнают. Для посторонних можно сказать, что ищем информацию про Камнеград. Но если он и дальше просыхать не будет, то нам нужен кто-то другой.

— Евсиков от безнадеги пьет, — запротестовал Маренин. — Делом займется, не до выпивки будет.