Вообще, Валерон зря решил, что они не нужны живыми — могли бы много порассказать, да чего уж теперь. Всё же психология Валерона от моей отличается, и то, что для него норма, для меня — совсем нет. Нужно пресекать его самодеятельность по сокращению поголовья бандитов здесь, иначе я не смогу выйти на тех, кто стоит за разрушением реликвий. Ещё нужно узнать о системе связи и о бандитских складах в зоне. Для этого нужно брать Базанина — остальные не обладают полнотой информации.

Я как раз скармливал третий труп кракелацу, когда к нам спустился пошатывающийся Маренин. Кажется, он соображал примерно так же, как двигался, потому что спросил:

— Что происходит?

— Кракелаца кормим, — пояснила Наташа. — Петя его приручает.

— Чем кормите?

— Врагами, конечно. Они нас убить собирались, но не повезло.

Маренин прислонился к стене и со странным выражением на лице наблюдал, как кракелац подтягивает к себе последний труп. Сделал он это вовремя. Искажение замерцало и наконец начало сжиматься. Через минуту труп бы уже в него не пролез, а так кракелац напоследок блеснул довольным глазом и исчез. А мы остались на кухне, выглядящей испытательным полигоном.

Маренин потихоньку приходил в себя, наверху тоже начинались шевеления, но я очень сомневался, что кто-то из моих дружинников сможет мне помочь этой ночью в захвате Базанина. Лиц, которые могли бы свидетельствовать против него, у нас не осталось ни в каком виде, поэтому о законном допросе речь не шла.

Вставал вопрос: справлюсь ли я с ним только с подстраховкой Валерона?

— Базанин один живет? — спросил я помощника.

— Нет, — огорченно тявкнул Валерон, сообразивший, к чему я веду. — И живет не один, и жилище, считай, практически в казарме. К нему так просто не подобраться, даже с незаметностью. Может, если я его быстро заглочу и выплюну сразу за стеной, он не успеет умереть?

— А если успеет? — парировал я. — Нам его непременно нужно допросить.

— Я могу на кошках потренироваться, — предложил Валерон. — Выяснить, сколько времени требуется на то, чтобы объект сдох.

— Кошки имеют отличную от человека физиологию, — возразил Митя. — И кошки тебе ничего не сделали.

— Тогда потренируюсь на Садонине. Его вообще легко выкрасть. И дом ближе к окраине.

— Один живет? — спросил я.

— Один.

Валерон насупился — сообразив, что проверка откладывается, а Садонину придется говорить со мной у себя дома. Но других вариантов я не видел. Мне было необходимо допросить этого типа, чтобы хотя бы иметь поверхностное представление о том, что происходит в княжестве.

— А вообще, так даже лучше, — оживился Валерон. — Можно будет сразу проверить на компенсацию. Поехали.

— Вы куда? — спросил Маренин.

— Садонина допрашивать, — пояснил я.

— Я с тобой.

— Зачем? Вы в себя еще не пришли. Я на снегоходе еду, свалитесь по дороге.

— К сиденью привяжусь. Ты уверен, что сможешь качественно допросить? Вот то-то.

— Довод, — согласился Валерон. — Петь, его надо брать. И контейнер под кровь. А то мы про нее опять забыли. Скормили всех кракелацу, даже не попытавшись нужное сцедить. А с Садонина все будет свеженькое.

— Поехали, — согласился я. — Тем более что эта скотина мне еще шкуру тенеклыка должна.

До отъезда Маренин пришел в себя в достаточной степени, чтобы отдать приказ о задержании конюха. Тройка дружинников отправилась еще до нашего отъезда. Остальных я припряг к перетаскиванию трупов тварей в ту конюшню, где стоял снегоход. Для получения заряда бодрости после снотворного — самое то. Твари были увесистыми и объемными, некоторых пришлось дополнительно разрубать даже не для того, чтобы унести, а просто чтобы прошли в двери. От предложения сразу вырезать кристаллы я отказался, мотивируя тем, что завтра-послезавтра они все равно вытают из кучи — и зачем тогда в этом дерьме пачкаться?

По снятой с бандитов одежде я прошелся поиском тайников, но ничего не обнаружил. Можно было отправлять ужин кракелацу прямо в упаковке, только сняв артефакты и карманы вывернув. В последних нашлись и мелкие деньги, и склянки с алхимией. Склянки не были подписаны, но сдается мне, там были рецепты не из тривиальных. Скверна? Как вариант.

Маренину всё обсказал я до отъезда, поэтому по дороге к Озерному Ключу выяснял уже у него интересующие меня вопросы:

— Как получилось, что отключились одновременно все? Любое снотворное действует на разных людей с разной скоростью. И как получилось, что ваш, Георгий Евгеньевич, артефакт не обнаружил опасности в еде?

— Сам голову уже сломал, Петр Аркадьевич, — признался он. — Выходит, что добавка сама по себе была неопасной, но сработала при активации. О такой алхимии слухи ходили, но я считал их именно слухами, ни разу не приходилось сталкиваться.

— Скверна?

— Возможно. Говорят, что тем, у кого есть сродство к Скверне и сродство к рабочим навыкам — алхимии, артефакторике, механике, становятся доступны новые возможности.

— Или их им подсовывают, — задумчиво сказал я. — Возможно, это всего лишь совпадение, и Скверна как сила не имеет отношения к разрушению реликвий, но пока я склоняюсь к тому, что это враг нормальной жизни. Никого со Скверной брать не будем.

— Там сильные заклинания. Очень сильные.

— Я видел. Но мне кажется правильным не брать на службу тех, кто уже присягнул Скверне.

— Мне тоже, — признал Маренин. — Но тут дело такое: нужен артефакт для определения того, чем человек владеет, а они дорогие и не всегда соглашаются делать под заказ, даже если есть деньги.

— Я могу определять без артефакта, если не укрыты навыки.

— А их можно укрыть? — удивился Маренин. — Вы ничего не путаете, Петр Аркадьевич? Первый раз об этом слышу.

— Наверное, потому, что те, кто умеет скрывать, о такой возможности не распространяются? — предположил я.

— Зря мы его взяли на такую ответственную должность, — не удержался Валерон. — Ничего не знает. Подставляется по-глупому. И вместо того чтобы нас охранять, вынуждает охранять его. Можно подумать, у нас дел и без этого не хватает.

— Вины с себя не снимаю, — мрачно сказал Маренин. — Но ранее не доводилось сталкиваться ни с чем подобным.

— Не доводилось? Да это творилось у него под носом, — продолжил возмущаться Валерон.

— Вот это неправда. Базанина поставил Максим Константинович. Здесь контингент дружинников конкретно поменялся. При мне такого бардака не было, — оскорбился Маренин.

— Ладно, будем смотреть по месту, — снисходительно тявкнул Валерон, который уже воображал себя в нашей троице главным.

Пришлось немного умерить его пыл, а то Валерон без тормозов — страшное дело.

— Валерон, на Садонине эксперименты не проводить. Нам его допросить надо. Георгий Евгеньевич, Садонин неодаренный?

— Вы же говорили, что посмотреть можете? — не упустил он возможности отправить шпильку.

— Не до того было тогда. Но в меня стреляли и пулями, и заклинаниями.

— Неодаренный. Заклинаниями из его группы мужик пулял. Но он, по слухам, слабый маг.

— И косой, по моим наблюдениям…

— Как вариант, не хотел попасть в принципе, чтобы не обвинили, — предположил Маренин. — Не всем по нраву изменения здесь, но не все имеют возможность уехать по разным причинам. А так формально приказ выполнил, а фактически — нет.

В сам Озерный Ключ на снегоходе въезжать не стали. Я замаскировал свой транспорт в кустах на обочине, а дальше мы с Марениным пошли на лыжах, под незаметностью, которая была у нас обоих. Лыжи сняли уже внутри города — дорога оказалась достаточно наезженной, можно было обойтись без лыж. Валерон сидел у меня на плече и работал штурманом, так что к нужному дому мы вышли быстро. Он оказался не совсем на окраине, но всё же ближе к ней, чем к центру. Помощник просочился через ограду, открыл нам калитку и отправился смотреть, что там с нашей целью. Когда мы подошли к дому, получили полный расклад.