— В доме он один. Спит. Сигналок нет. Дверь на обычный засов закрыта.

— Откроешь?

— Сразу?

— А чего тянуть? Если искать тайники до фиксации клиента, он может проснуться и возмутиться.

— Довод.

Валерон просочился в дом, раздалось еле слышное звяканье металла, и вскоре дверь приглашающе приоткрылась. В этот раз я позволил Маренину пройти первым. Ох, хоть и был начальником, но навыков полевой работы не растерял. Просочился в дом как тень. Я прошел за ним и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Секунд через пятнадцать раздался громкий испуганный вопль, а за ним и спокойное маренинское:

— Не ори. Всё равно никто не услышит, а больно будет, понял? Руки на одеяло и не дергайся!

Я прошел дальше и обнаружил славную картину. В тусклом свете слабенького заклинания Маренин приставил к горлу Садонина кинжал, и по шее бандита уже стекала каплями кровь. Просто так стекала, как просигнализировал недовольным сопением в мое ухо Валерон.

— Кто вы и что вам надо? — проблеял Садонин.

— Не узнаешь? — хмыкнул я. — Думал, тебе покушение на княжеского племянника с рук сойдет?

— Вы не представились, ваша милость, — дрожащим голосом сказал он. — Рази ж я осмелился бы? Думал, какой залетный контрабандист.

— А вот врать не надо, — мягко сказал Маренин. — Вранье сокращает жизнь и делает больно.

Он надавил кинжалом на шею Садонина, и тот тихо заскулил от страха. Я решил добавить:

— Георгий Евгеньевич, этак вы его прирежете случайно до того, как он что-нибудь расскажет. Может, традиционные методы испытаем? Иголки под ногти или паяльник в жопу?

— К-какой паяльник? — в ужасе спросил Садонин.

— Адский. Заклинание у меня такое. Хорошо металл сваривает. Будем проверять, как сварит человека?

— Я всё расскажу! — истерически взвизгнул он.

— Вот и хорошо. Кто и почему приказал меня убить?

Маренин недовольно на меня посмотрел и покачал головой. Но Садонина было уже не остановить.

— Алексей Корнеевич, Базанин, — затараторил он, косясь на рукоять кинжала. — Почему — он не говорил. Но с Максимом Константиновичем это согласовано.

— То есть дядюшка приказал меня убить? — уточнил я.

— А куда он денется? Главный-то Базанин, — ответил Садонин. — Вот кто зверюга. Любого под себя подомнет. Думаете, я хотел это делать? Никто из моей группы не хотел, но отказать — никак, иначе не только нас убили бы, но и родных всех до одного. Знаем, проходили.

Он болтал и болтал, выплескивая собственный страх, а я зачем-то решил просканировать его на предмет навыков. Наряду со средненькими физическими я внезапно обнаружил нечто новое, значившееся как формирующееся сродство к Скверне.

— А скажи-ка, друг любезный, каким образом у тебя появилось формирующееся сродство к Скверне? — не удержался я от возможности утолить собственное любопытство.

— Дык это, зерно подсаживают, — ответил он и тут же задергался в конвульсиях.

Маренин отвел кинжал от шеи, чтобы не прирезать случайно, но предосторожность оказалась излишней: Садонин вскоре замер, его глаза остекленели, а вывалившийся изо рта язык почернел.

— Твою ж мать, — зло выдохнул Маренин. — Договаривались же, Петр Аркадьевич, что допрашиваю я. Он ничего не успел сказать.

— То есть информация о подсаживании зерна Скверны к не-магам вам уже известна?

Я даже просканировал Маренина на такой случай заново — а то, мало ли, вдруг ему тоже успели подсадить какое-нибудь нехорошее сродство? Но там было всё без изменений, все навыки относились к сродствам приличного типа.

— Признаться, Петр Аркадьевич, обескуражен этой новостью. Да еще и оказалось, что она под блоком — пострадал Садонин из-за разглашения. Жаль, что имени не успел сказать. Но утверждение, что Максим Константинович реально ходит под Базаниным, признаться, мне кажется странным. Не мог Максим Константинович на это пойти.

— Он же отдал на откуп дела в этом княжестве именно Базанину? Так, времени у нас мало. Валерон, прибираешь из дома всё, у нас осмотрим, я проверяю на тайники — и уходим.

— Все Валерон и Валерон, — пробурчал песик. — И чем, спрашивается, отличаются ваши методы от моих? Всё равно сдох. Может, его сразу в зону перебросить, чтобы сожрали с концами?

— Осмотреть необходимо сначала, — не согласился я. — Освещение плохое и времени нет. Так что собираешь всё вместе.

Валерон принялся втягивать в себя вещи, а я принялся быстро искать тайники, найденные потрошил и убирал содержимое в мешок, который нес за мной Маренин. Обсудить услышанное хотелось, но потом, в безопасном месте. Я даже особо не рассматривал, что беру. Дом прошерстил от и до. К этому времени от имущества Садонина не осталось ничего, а когда я перешел к сараям, которых было аж три, выяснилось, что и те мой помощник уже очистил.

Захоронок у Садонина оказалось множество, причем часть лежала довольно открыто — найти не составляло труда и без заклинания, а часть запрятана хитро в разных местах. Даже в огороде обнаружилось два тайника. В сортире в этот раз ничего не нашлось, что меня ничуть не расстроило. И без того Маренину пришлось брать второй мешок.

Дом мы закрыли ключами Садонина, а на калитку повесили замок — может, подумают, как с Черным Солнцем, что мужик просто уехал по делам. Ага. Ночью и со всеми вещами. Следы за нами, а также места выкопанных в огороде захоронок я замаскировал Снегом со слабеньким Вихрем.

Пока выбирались из города, чужих взглядов я не чувствовал, поэтому была надежда, что нас никто не заметил. Добрели до снегохода, выкатил его из кустов — и вперед, не забывая засыпать за собой следы.

— А крови опять не набрали, — неожиданно вспомнил Валерон. — Надо было сначала с него на добровольной основе хотя бы полстакана сцедить.

— Похоже, у нас намечается широкий выбор тех, с кого можно будет нацедить кровь, — заметил Маренин. — При мне этого не было, говорю вам с полной определенностью. И в первую очередь у меня вопрос к вашему дядюшке, Петр Аркадьевич.

— Не факт, что он вообще в курсе.

— В курсе, в курсе, — уверил Валерон. — Помнишь, тогда в Святославске он звонил из гостиницы с сообщением, что ты выжил. Вот наверняка сюда и звонил.

— Чем я им в принципе могу помешать?

— Скорее всего, это завязано на полном предсказании вашего деда, — предположил Маренин. — Оно шло отдельно от завещания в запечатанном конверте. И не оглашалось публично.

И о котором вдовствующая княгиня не сочла необходимым мне рассказать. Касалось ли оно меня или нет? Скорее да.

— После чего меня первый раз пытались убить, — задумался я. — А потом еще дважды. Причем официально заказчиком был Антоша с идиотской формулировкой, что посчитал возмутительным то, что мне завещали кусок реликвии, а ему — нет.

— И формулировка идиотская, и сам он нищий, — внес свою лепту в разговор Валерон. — Влез в долги непонятно зачем.

— Из принципа? — предположил я. — Он немного придурковатый.

— Или ему внушили, чтобы отвести от себя подозрения, — предположил Маренин.

— У Максима Константиновича есть что-нибудь связанное с влиянием на разум?

— А вы не знаете?

— У меня не было нужного навыка, когда я с ним встречался.

— Максим Константинович свои навыки держит в тайне. Документ в Лабиринте он не получал ни разу. Но здесь может быть два объяснения: навыки слишком интересные, чтобы о них говорить посторонним, или слишком позорные для члена княжеской семьи.

— А в военном училище, где он учился, не было артефакта по определению навыков и уровней?

— Нет, такая проверка для аристократического рода — оскорбление.

— И все же он не тянет на главу преступного синдиката, — скептически заметил я.

— Глава преступного синдиката и не должен выглядеть как преступник, — возразил Маренин. — Но соглашусь, Максим Константинович слишком ленив и слишком любит праздность, чтобы заниматься организацией хоть чего-то.

— Конверт с предсказанием сохранился или был уничтожен после прочтения?