— Причина не прозвучала, по которой они меня решили убрать?

— Нет. Но Базанин жутко разозлился, прямо пыхал от злости, побегал по кабинету как зверь в клетке, потом немного успокоился, вызвал наемника и дал задание подсыпать какую-то дрянь твоему дяде. И сказал, чтобы был осторожен — мол, последняя доза осталась, промахнуться не имеет права.

— Что эта доза делает?

Я размышлял, должен ли я предупредить Максима Константиновича, не будет ли отсутствие сообщения считаться участием в убийстве, если Базанин задумал именно это в отношении моего родственника. Черт его знает, как работают местные правила, установленные богами. Вдруг несообщение о покушении приравнивается к самому покушению? Лучше бы Валерон вообще об этом промолчал…

— Базанин сказал, что им нужен управляемый князь, а не истерящая по каждой мелочи обморочная девица. А что конкретно этот порошок делает — нет.

— На девицу Максим Константинович не тянет, — хмыкнул я, успокаиваясь по поводу жизни родственника. Можно не сообщать: ему просто хотят подкорректировать поведение. Угрозы жизни нет.

— Базанин, отправив успокаивать князя Воронова своего человека, и сам успокоился. Но ровно до того момента, как явился алхимик, которого не удалось к тебе пристроить. Тот сказал, что Базанин был прав: проверяли так, что пронести ничего бы не получилось, но все предосторожности оказались излишними, потому что его не взяли. Тут Базанин опять начал злиться, заявил, что тот был недостаточно убедителен, если не смог столь простого поручения выполнить. На что алхимик сказал, что ты знал о его клятве, а значит, у них там есть крот, который делится инфой с тобой. Базанин задумался, видно, прикидывая, кто годится на эту должность. Потом сказал, что если тот провалил одно дело, то пусть займется другим — мол, яды у них заканчиваются.

Валерон замолчал, с сожалением осмотрев миску, в которой не осталось ничего. Но я был глух к его страданиям.

— А что дальше?

— А дальше я решил провести эксперимент, а заодно кардинально решить вопрос с изготовителем ядов, — гордо ответил Валерон. — Выяснилось, что даже секунда в моем внутреннем пространстве человека убивает, но зато второй вопрос решился. Поскольку труп я неосторожно выплюнул сразу у кабинета главнюка, его нашли быстро. Базанин опять разозлился — нервный у него выдался день — а затем решил обвинить в его смерти тебя и сейчас едет, собираясь арестовать. А компенсацию я взять не успел, торопился тебя предупредить.

И сразу после его слов пришел дружинник с сообщением о приезде Базанина.

Поскольку предупредить я никого не успел, то Базанина не только впустили на территорию поместья, но и провели в гостиную. В оправдание моих дружинников можно сказать, что Базанин был представителем власти, а своего желания меня арестовать не афишировал, хотя и прибыл с группой поддержки: меня ожидал не только он, но и два боевика.

В гостиную я выходить не торопился, тщательно разглядывая всех через щель в двери. Сам Базанин был рыхлым мужичком с окладистой бородой и походил больше на купца, чем на командира княжеской дружины. Купца, располагающего к себе настолько, что ему можно было доверить крупную денежную сумму даже без договора. Этакий добродушный толстячок, любящий хорошо поесть и никогда не отказывающий себе в этом удовольствии. В зону с такой комплекцией Базанин точно не ходил, в отличие от поджарых спутников, выглядевших типичными «волками войны», битыми жизнью телохранителями «мирного купчины».

Сродство к Скверне было у всех троих на довольно приличном уровне: по заклинаниям этой Стихии все могли претендовать на первый ранг. В том числе Базанин — тот, кто в поединке обманулся бы его располагающей внешностью и солидной комплекцией, был бы в битве неприятно удивлен, возможно, даже до смерти.

У всех троих развивались навыки Скверны в ущерб остальным сродствам. К примеру, сродство к Огню имелась у всех, но даже Искра, которая падала везде и всюду в больших количествах, ни у кого не могла похвастаться уровнем выше десятого, а значит, ее попросту не практиковали. Действительно, зачем им какая-то Искра, если есть Темный Огонь, Дыхание Скверны, Щит Скверны, а у Базанина еще и Касание Скверны. Последнее было на удивление низкого уровня — всего пятнадцатого, что косвенно намекало на редкость навыка и трудности в прокачивании. А еще на то, что именно этот навык был тайным базанинским козырем. Кстати, Базанин единственным из всей троицы обладал навыком Здравость рассудка — подозреваю, тем самым, что не давал носителю источника Скверны свихнуться. И возможно, еще давал устойчивость к ментальному влиянию. Вся троица имела отпечатки магической клятвы, и я очень пожалел, что мой навык недостаточно высок, чтобы хотя бы понять, клятва человеку или божественной сущности. Нет, по боевикам-то понятно, там речь идет о личной клятве Базанину, а вот с самим командиром княжеской дружины были варианты.

Знание о том, чья печать стоит на Базанине, сильно облегчило бы мое нынешнее положение в плане понимания, стоит ли беречь Базанина, чтобы он привел к другому человеку, или можно его выпалывать уже сегодня. Не то чтобы я был уверен в своих силах, но общение может сложиться по-разному, а мне нужно было прекратить покушения на себя, а не уничтожить конкретного человека, пусть он даже играл за команду другого бога. Уничтожать нужно было главного из людей, только это остановит покушения на меня, как я понял.

Кроме возможностей Скверны, ничего интересного у этой троицы я не разглядел. Каких-нибудь навыков по ментальному подчинению ни у кого не обнаружилось, как и Божественного взора. Но артефактов никто не отменял, поэтому я не только проверил, на мне ли защитные артефакты, но и удостоверился, что большинство моих навыков скрыты Сокрытием Сути, а те, что не скрыты, — уменьшены по уровням для постороннего взгляда через навык Божественного Взора, или аналогичный.

— Бить или не бить — вот в чем вопрос, — прошептал я себе под нос, уже готовясь выходить к гостям.

— Есть варианты, — заговорщицки шепнул непонятно откуда взявшийся на моем плече Валерон. — Я могу их втянуть и выплюнуть, или просто плюнуть. Результат один — можно идти забирать компенсацию.

— Не вздумай ничего делать без прямого нападения с их стороны, — прошипел я в ответ. — Во-первых, нам нужно узнать, кто стоит за Базаниным. А во-вторых, если прослыву беспредельщиком — это серьезный репутационный ущерб, который княгиня Воронова по максимуму раздует.

— По-моему, ты становишься пацифистом, — недовольно тявкнул Валерон. — Первым не плюй, компенсацию не бери… Этак скоро начнешь раздавать свое имущество во имя мира на Земле.

— Компенсацию можешь брать, — разрешил я. — Но такую, чтобы Базанин не смог признать в ней своей собственности.

— Поэтому я и говорю: надо плевать, — трупы уже ничего не признают. Ну или прятать приметное до времени, когда этот тип уже не будет в состоянии что-то признавать.

Валерон настолько возбудился, что выпал из нематериального состояния. Я еще раз предупредил его о недопустимости нападения первым, на что он тяжело вздохнул. Решив, что это достаточная инструкция, я спустил его с плеча и прошел в гостиную. При моем появлении вся троица, вольготно развалившаяся на креслах, встала.

— Добрый день, Петр Аркадьевич, — жизнерадостно сказал Базанин. — Рад вас приветствовать в родовых владениях. Ваш дядюшка совершенно напрасно не поставил нас в известность о вашем приезде. Мы бы уже давно засвидетельствовали свое почтение.

— Еще одним салютом, Алексей Корнеевич? — усмехнулся я, решив не желать этому типу ни доброго дня, ни здравия. — Меня уже приветствовали ваши подчиненные, когда я выехал из зоны. Испортили шкуру тенеклыка. Надеюсь, вы привезли компенсацию?

— Наслышан об этом досадном инциденте, — принял скорбное выражение физиономии Базанин. — Причастным объявлен строгий выговор.

Звучит-то как честно. Если не знаешь, что выговор был объявлен за то, что не попали, то и не догадаешься. Но вообще, по мнению Валерона, прибежала эта толпа сюда меня арестовывать, чего пока не видно.