— Поэтому мне надо в зону, — заявил Сергей. — Не дашь снегоход — что ж, пойду на лыжах до самого места.

— А как же обязательное условие?

— Если все равно умру, так хотя бы сделаю все, что мог, — ответил он. — Ты не понимаешь, мне больно, когда я вижу, как зона захватывает мои земли, как извращает их, превращая в нечто непригодное для нормальной жизни. Как заселяет мерзкими тварями, противными Господу нашему.

Он истово перекрестился.

— Только фанатика нам не хватало, — тявкнул Валерон. — И он еще говорил о моей тупой морде… А сам, поди, от несчастной любви загибается. Ты только на него глянь. Зуб даю, там баба замешана. Романтика, то-се.

— А другой причины нет, Сергей? — спросил я. — Более приземленной.

— Это основная. Потому что это — моя земля. Я остался последним Верховцевым, на мне долг исправления ошибок предков.

— Это когда она взорвалась?

Он кивнул.

— Почему ваша реликвия взорвалась?

— Это наше внутрисемейное дело, — неожиданно уперся он.

Я насторожился. По всему выходит, у взрыва конкретно этой реликвии имелся известный виновник, и Верховцев его знал. Причем виновник был из семьи, иначе мне бы выдали расклад по событию десятилетней давности.

— Мне важно знать, что случилось с реликвией. Наша-то тоже рассыпалась, а причину я не знаю. Возможно, как раз знание причины и поможет восстановить все реликвии.

— Честно говоря, я сам знаю только то, что услышал случайно. Могу переврать, — неуверенно ответил он. — Слухи могут отразиться на репутации нашей семьи. Хотя кто там остался-то? Я один.

Он вздохнул.

— Ты сейчас не про то, что реликвии взорвались у тех семей, кто сильно нагрешил?

— Что? Нет, конечно. Не могу сказать, что наш род был таким уж идеальным, но и грешили мы не больше прочих.

— То есть был человеческий фактор, а не божественный?

Он опять шумно вздохнул. Сейчас он явно раздумывал, говорить мне или не говорить, поэтому я добавил:

— Если ты со мной поделишься, то я обещаю не говорить ни одному человеку.

— Зато я могу рассказать, — насмешливо тявкнул Валерон, и Верховцев сразу перевел на него взгляд.

— Почему-то мне кажется, что твой песель не только много понимает, но и разговаривает. У него тявк сейчас такой странный был…

— Мы его из кабинета выставим, — предложил я.

— Э, сдурел? Я могу прекрасно вернуться и подслушать все, что захочу. Но обещаю, что тоже никому не скажу.

— Да нет, не надо, это уж совсем паранойя будет, — рассмеялся Верховцев. — Станешь про меня думать, что я боялся того, что мелкая собака разболтает мои тайны. А там и тайн никаких нет. Но все же помни, ты обещал никому не рассказывать.

— Ни одному человеку, — уточнил я заинтригованно, поскольку бог меня как раз просил узнать о причинах взрыва.

Конечно, это было не основным поручением, и бог почти наверняка не ожидал, что я доживу до еще одной встречи, но к разговору следовало подготовиться со всех сторон.

— Так вот, сразу предупреждаю, что моя версия была составлена из обмолвок родственников, и насколько она правдива, теперь уже никто не скажет, поскольку никого из присутствующих в доме в тот злополучный день в живых уже не осталось, кроме меня. А сам я не видел, и со мной не откровенничали. Насколько я понял, моя тетка принесла какой-то артефакт. Темный артефакт, который взорвался, и это вызвало взрыв реликвии.

— То есть куски этого темного артефакта до сих пор валяются там, где была взорвана реликвия?

Это было бы нежелательно, поскольку неизвестно, не сработает ли второй раз. А то вдруг там многоразовая мина замедленного действия…

— Насколько я понял, куски рассыпались в пыль, послужив питательным концентратом для ускоренного преобразования земли княжества в землю зоны.

— Зачем твоя тетя это сделала?

— Там была какая-то романтическая история…

— Я же говорил, без романтики дело не обошлось, — обрадовался Валерон.

Я бросил на него недовольный взгляд, поскольку, во-первых, он мог бы и помолчать, а во-вторых, говорил о романтике в отношении Верховцева, а не его тети.

— Сама тетя успела что-то объяснить или погибла тогда же?

— Можно и так сказать, — вздохнул Верховцев. — Что-то она объяснила, после чего мой дед ее убил. Если честно, я его не осуждаю.

Если честно, я его тоже не осуждал, потому что из-за действий одной клуши погибло множество людей и фактически было уничтожено все княжество.

— Но он выяснил, кто ее попросил это сделать?

— Выяснить-то выяснил, но того человека не нашли. Его даже мой отец продолжал искать, но теперь с поисками всё — у меня ни примет, ничего.

— Но они должны быть у тех, кто искал.

— Глава дружины погиб с отцом. А я, если честно, не выяснял, кому он поручал поиски. Не до этого. Дружины почти нет. Денег почти нет. Княжеству жить осталось пару месяцев, не до мести пока. Потом, может, ничего и не останется, кроме нее. Если ты мне не поможешь.

Я задумался. Собрать еще одну реликвию имело смысл: вдруг этого будет достаточно для явления бога в этот мир или хотя бы для того, чтобы с меня спала печать. Помощь, опять же, окажу хорошему человеку. Но при этом засвечу свое участие уже во втором восстановлении реликвии. Последнего было никак нельзя было допустить.

— Так как, Петр, дашь мне свой снегоход? Я обязуюсь оставить залог на ту сумму, в которую ты оценишь. Не в деньгах, их у меня как я уже говорил, нет, а в фамильных артефактах и драгоценностях. А в случае удачного исхода к моей искренней благодарности за помощь добавлю что-нибудь посущественней.

— Меня не надо уговаривать. Я тебе помогу. То есть снегоход дам, но с собой.

Он обрадовался, подпрыгнул на стуле, но все же запротестовал:

— Петр, тебе не нужно самому рисковать. Это моя зона ответственности. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал по моей вине. Особенно такой хороший человек.

— Это не обсуждается. Снегоход идет в комплекте со мной. Будешь пассажиром. И еще у меня будет несколько условий.

— Все, что пожелаешь, — сказал он. — Деньги, кристаллы…

— Сергей, пожелание будет не об этом. Хотя… — Я вспомнил о навыке видящего у моего собеседника и продолжил: — У тебя в зоне вроде кристаллы с Целительством падают?

— Падают, — он активно закивал. — Будет тебе кристалл с целительством, обещаю. Еще что?

— Еще ты дашь мне клятву. Именно клятву, а не слово о том, что никогда и никому не скажешь о моем участии в этом деле. И ничего из того, что увидишь или услышишь во время активации реликвии, не будет никому передано.

С Верховцевыми у Вороновых не было общих границ, между ними находилось княжество, не затронутое взрывами реликвии. Оно этаким языком заходило в зону, но это ничуть не облегчало жизнь тамошним артельщикам потому как концентрация тварей на границах была запредельной, как будто их там спрессовали под давлением. Причем тварей не низкоуровневых, а посильнее. Поэтому артельщики из этого княжества предпочитали заходить от Верховцевых или Вороновых, так что для нас вариант пересечения княжества Заварзиных с выходом из зоны Волковых и заходом в зону Верховцевых был не очень хорош.

Нет, на всякий случай я уточнил у Наташи, можно ли будет зайти в зону от нас, чтобы сделать встречу с Верховцевым максимально незаметной. Но она сказала, что вероятность благополучного прохождения по самому короткому маршруту близка к нулю. Получается, если заходить в зону от Вороновых, то маршрут резко удлинялся и становился опаснее из-за движения по участкам с высокоуровневыми тварями. Если же не двигаться через зону, то до Верховцевых нужно было еще добраться незаметно. В принципе, маршрут можно было составить так, чтобы обходить населенные пункты, незаметность опять же подключить. То есть нужно было все хорошенько обдумать, благо время было — я все равно не мог уехать до заключения договора, а после этого получался прекрасный предлог для выезда из Святославска, не связанный с Верховцевым. Потому как я должен же осмотреть новое приобретение. Не для того же я его купил, чтобы подождать, пока его захватит зона?