— Вряд ли засаду там устроят ещё и люди, — скептически сказал Верховцев, но со снегохода слез.

— Мы не знаем, какая у них защита. Кстати, не даёт ли её владение Скверной?

— Сложно сказать, — задумался Верховцев. — При сродстве к Скверне образуется источник Скверны внутри, который со временем растёт, а значит, его носитель в зоне становится почти своим. Но есть твари, которые нападают на всех без разбору, а ещё такой источник часто плохо влияет на мозги. То есть чем чаще практикуются заклинания из этой области, тем сильнее источник и тем выше вероятность, что носитель сбрендил.

— Из твоих людей ни у кого Скверны нет?

— Отец не брал таких, — ответил Верховцев. — Но, разумеется, могли и скрыть при приеме, и получить потом. Скверна дает очень сильные заклинания, не каждый удерживается от соблазна. А почему ты спросил?

— Потому что утечка пошла от тебя, — ответил я. — Ты сказал кому-то, что собираешься в зону, — и тебя караулят во вполне определенном месте.

— Да я никому и не говорил… — озадаченно сказал он, но задумался.

Вернулся Валерон и тихо сообщил мне на ухо:

— Там засада. Конкретно на Верховцева. Потому что главнюк их сказал: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить — и домой». Экипировка у них хорошая, приметная, с графским гербом. На нём белый орёл и змея.

— Сергей, ты знаешь, кому принадлежит графский герб с белым орлом и змеёй?

— А что? — напрягся он.

— Тебя ждёт пятёрка дружинников этого рода. Не чтобы помочь, а чтобы убить.

— С чего взял?

— Ветер донёс слова их главного: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить — и домой». Так как, знаешь их?

— Это Резенские, — сказал он настолько убитым голосом, что я сразу догадался:

— Это к их дочери ты хотел свататься?

— Да, — мотнул головой.

— Ей и сказал?

— Нет, её брату. Он узнал про предсказание, и вот… Я ему сказал, что совсем скоро всё изменится. Но я не думал, что они настолько не хотят со мной родниться…

— Ну, я бы не был столь категоричен. Возможны три варианта: не хотят родниться, как ты уже предположил; не хотят терять источник дохода, если поднялись на взаимодействии с другой стороной; и третий — хотят княжество себе, если рассчитывают, что тебе удастся активировать реликвию.

— Как выглядит их главный, тебе ветер не принёс? — внезапно спросил Верховцев.

Валерон нашептал мне на ухо приметы, я пересказал.

— Это старший брат Лизы, — убито выдавил Верховцев. — Она меня предупреждала. Почему я её не послушал?

— Предупреждала о чем?

— Что он не очень хороший человек и с ним нельзя быть откровенным. Но я поверить не мог. Он же её брат.

— Бежать предлагала она?

— Да, — он вздохнул.

— Наверное, у неё были основания для этого.

— Что делать будем? Назад поедем?

Отвечать я не торопился. Смысл возвращаться после того, как мы с таким трудом незаметно сюда добрались, если Верховцева здесь будут караулить постоянно? Но против пятёрки дружинников мы не пробьёмся.

— Я у них оружие изъял, — тихо сказал Валерон. — Они же злоумышляют?

— Злоумышляют, — подтвердил я. — Но магия останется при них. Неизвестна ни сила, ни направленность.

— Ты о чем? — спросил Верховцев, который слышал только мои слова.

— Размышляю о том, что всех пятерых придётся убивать, — ответил я.

— Как убивать? И Дмитрия? — переспросил Верховцев.

— Он тебя убивать собрался, — ответил я. — Почему мы должны делать для него исключение?

— Это точно, — вздохнул он.

— Точнее некуда.

— Как я буду смотреть в глаза Лизе, зная, что я убил её брата?

Мне бы его уверенность в том, что убьем мы, а не нас.

— Ты, Сергей, не о том думаешь. Их пятеро против нас двоих. В конце концов, Дмитрия на себя могу взять я. И вообще, Лизе не стоит сообщать, что ты имеешь какое-то отношение к исчезновению её брата. Вряд ли он заявил во всеуслышание, куда и зачем отправился. А вот нам неплохо было бы узнать, какую цель он преследует твоим убийством. Одно дело, если он захотел себе княжеский венец, и другой — столковался с той стороной.

Верховцев наверняка хотел сказать, что ему без разницы, из-за чего его собрался убивать брат любимой девушки, но поперхнулся словами и замолчал, сообразив, что здесь не только он заинтересованное лицо, поскольку убивать будут нас обоих. Хорошо уже то, что не его гвардия против нас выступила, хотя сейчас наш поход мне казался сущим безумием: если бы Верховцев дошёл сюда со своим отрядом, то… То, возможно, моя помощь не понадобилась бы, потому что их всех уже убили бы.

— В идеале бы наших врагов лишить средств передвижения… — сказал я в расчёте на Валерона.

— Точно, — тихо тявкнул он. — Лыжи сейчас приберу.

— Это не слишком реально, — заметил Верховцев.

С лица его исчезло обычное добродушное выражение, с которым он ходил, если не рубил тварей. Впрочем, и тогда на лице у него было сожаление, что нельзя решить дело переговорами. Кажется, находясь в шаге от цели, он наконец повзрослел.

А я всё так же находился в сомнениях, что делать. Если реликвию активировать, она сама по себе Верховцева не защитит, то есть он всё равно будет уязвим. И тогда Резенский после его смерти сможет либо переподчинить реликвию себе, либо уничтожить — если именно это его цель. Было бы их хотя бы трое, но нет — их пятеро, причём неизвестной силы. Вряд ли слабые, конечно — таких на это дело просто не отправили бы.

— Лыжи изъял, — сообщил вернувшийся Валерон. — Пропажу оружия они заметили, поэтому я ещё немного по верхам прошёлся. Им же уже скоро ничего не нужно будет. Трупы и трупы.

Мне бы его оптимизм. Я всё так же не мог придумать, как из очередной партии убийц сделать партию трупов…

Место оказалось удачным — далеко от возможных скоплений тварей, не зря здесь сделали убежище — мы и без него имели возможность передохнуть. Но и только. Я пытался сложить в голове пазл из имеющихся деталей так, чтобы не заполучить себе во враги крупный род, который, если узнает о моем участии в убийстве наследника, точно будет гадить. Заиметь могущественного врага не хотелось. Конечно, Верховцев под клятвой, но при сильном желании Резенских вычислить меня как его спутника — возможно. И если Верховцева с его уровнем заклинаний заподозрить в уничтожении сильных противников нельзя, то на меня после дуэли с Бодровым прекрасно навесятся все собаки…

— Что будем делать? — опять спросил Верховцев, проявляя нетерпение. — Время идет, мы не двигаемся. Ночевать здесь нельзя.

— Ночевать в городе с убийцами на хвосте тоже не выйдет. Эх, — вздохнул я. — В идеале мне бы той уникальной субстанции из Дугарска…

— У меня есть флакончик, — скромно сообщил Валерон. — Как чувствовал, из лужи набрал. Ну и Куликову слишком жирно будет в одно рыло пользоваться нашей гениальной разработкой. Он-то себе не флакончиками набирал, сам видел.

— Это же все меняет, — обрадовался я.

— Что меняет? — спросил Верховцев. — Что за субстанция?

— Погоди, не мешай. Лучше меня охраняй, я план чертить буду, — скомандовал я и отошел подальше, чтобы поговорить с Валероном без помех.

— Чувствую, ты опять нашел мне работу, — с намеком сказал Валерон. — А сам еще за прошлую конфеты не выдал.

— Выдам в двойном объеме, — предложил я. — Делаешь так. С открытым флакончиком собираешь толпу и ведешь ее к тому убежищу, где убираешь флакончик, убеждаешься, что твари пришли в себя, и стучишь в дверь.

— Сдурел? — возмутился Валерон. — Там же ничего не останется целого.

— Ты же все ценное уже прихватил?

— Что я прихватил? Что отдельно валялось и могло быть взять незаметно. А походные мешки? А артефакты? Они же разрядятся и станут обычными кусками металла. Повреждаемыми кусками металла. Которые только на выброс.

— Если Резенские сядут нам на хвост, это обойдется куда дороже, чем стоимость артефактов.

— Если у них появятся к тебе претензии, будут сами виноваты в исчезновении своего рода. Сам же говоришь, род богатый, а деньги нам нужны.