— Валерон, нам нужны деньги, а не проблемы. Пусть все выглядит так, что их убили твари. Вряд ли у этой группы есть что-то запредельно ценное, ради чего ты готов рисковать своим пребыванием в этом мире.

— Ты о чем?

— О том, что убийц пятеро. У них сильная магия. То есть они опасны и без оружия. Они нас с Верховцевым просто убьют в прямом столкновении, несмотря на тебя и Митю.

Разговаривая с Валероном, я чертил линии на снегу, стирал их и чертил заново, притворяясь, что раздумываю над дальнейшими действиями.

— Довод, — вздохнул Валерон. — Но тогда и оружие придется там разбросать, а я его уже считаю нашим…

Он возмущенно засопел, транслируя свое отношение к такому расточительству.

— Заберешь у них кристаллы и деньги, если найдутся, — предложил я. — В качестве компенсации за утраченный доход. И мы еще по очищенному княжеству соберем, половину Верховцеву отдадим.

— Сдурел? Он совершенно непрактичный тип. Потратит как попало, в отличие от нас.

— Если не поторопишься, тратить вообще никому и ничего не придется.

Валерон вздохнул еще душераздирающе и пошел выполнять ответственное поручение. Через некоторое время с нужной стороны раздались вопли, рычания и звуки срабатываемых заклинаний.

— Что-то случилось? — забеспокоился Верховцев. — Подъедем, посмотрим?

— Разве что издалека. У нас другие планы, — неохотно сказал я. — Нам бы в город в течение получаса въехать.

В сторону шума двинулись мы медленно и осторожно, огибая не только подозрительные пустые снеговые пространства, но и небольшие рощицы подозрительно встрепанных деревьев. Я помнил точно: чем медленнее двигаюсь, тем лучше работает незаметность и мимикрия, которую я тоже активировал. Что касается Верховцева, то ему такие предосторожности нужны не были, поскольку тварей он привлекал не как я, а как обычный артельщик, без способностей приманивания.

Бой, точнее его окончание, мы увидели издалека, забравшись на горку и распластавшись на снегу.

Куча приведенных Валероном монстров была велика, а магия у наших противников оказалась конечной, поэтому, как они ни были сильны, со всеми справиться не смогли, зато сами выбывали по мере потери магической энергии. К настоящему моменту в живых оставался только один. Но сражался он с противниками не в одиночку, как бы странно это ни звучало. На его стороне билось семь волчеков. Бились самозабвенно, не щадя себя. И как только один волчек-защитник погибал, ему на смену сразу же вставал другой, обращая свои клыки на бывших товарищей.

— Целых семь контролирует, — даже с восхищением выдохнул Верховцев.

— Что за навык? — заинтересовался я. — Из Природы?

— Из Скверны же. Природа над порождениями зоны не властна. Я ж говорил, в Скверне сильные заклинания, а у Резенского конкретно это еще и до шестидесятого уровня покачано, потому что на каждые десять уровней добавляется контроль еще над одним существом зоны.

— Ограничения еще есть?

— Есть, конечно. Все существа должны принадлежать к одному виду. И не действует на механизмусов и других големов. Еще есть устойчивые к этой магии существа, но мало.

Я посмотрел на него с невольным вопросом, и Верховцев засмущался.

— Ты не думай, я специально не узнавал. Костя этим вопросом интересовался.

— Костя?

— Средний брат. У Куликовых в зоне погиб. У нас сродство к Скверне не сказать, что очень часто, но падает, а тратить большой кристалл как маленький невыгодно, вот он и прикидывал, стоит или не стоит брать, если попадется. Потому что реально там очень много сильных заклинаний, которые помогают выжить в зоне. Из минусов — Церковь хоть и смотрит на такое сквозь пальцы, но не одобряет, и в приличном обществе лучше не сообщать, что у тебя есть такое сродство. Опять же с головой проблемы начинаются на высоких уровнях. Есть методики сохранения, но они не у всех срабатывают.

Рассказывая, Верховцев не отрывался от картины, разворачивающейся перед нами, но на помощь Резенскому не рвался. Либо трезво оценивал свои силы, либо поверил, что тот действительно планировал убийство в зоне.

— Костя, кстати, разрабатывал варианты развития при разных сродствах. Отец на него тоже не слишком тратился, поэтому он и решил поехать в чужую зону, где у него не будут отбирать добычу в пользу брата.

— Реально отбирали? — удивился я.

— А как ты думаешь? Только сильный князь может что-то удержать. И уже этим помочь остальной семье. Я вон слаб настолько, что против того же Дмитрия не выстою.

В этом Верховцев был прав, потому что Резенский, параллельно удерживая контроль над тварями, еще и орудовал магией. Конечно, большинство магов предпочитают лупить магией издалека, а если уж дело дошло до ближнего боя, использовать честную сталь. Или не очень честную — с рунами и напылениями.

Но у Резенского оружие тиснул мой вороватый помощник, поэтому магу приходилось отбиваться без железа, одной магией. Вторым постоянно удерживаемым заклинанием был дымчатый клинок, чем-то напоминающий мой теневой кинжал, но все же от него отличающийся настолько, что сомнений не было — тоже из области Скверны. Клинок был в правой руке, и действовал им Резенский редко, но умело. Левой же рукой он отправлял заклинания одно за другим.

На Резенском пока не было ни одной царапины. Даже на одежде, что говорило и о хороших артефактах. Конечно, мы не видели начала боя, где его команда могла положить жизнь, защищая начальство, и тогда в бой ему пришлось вступить вот только что. Тем не менее его хорошей подготовки это не отменяло.

Противников было много, но Резенский вполне мог с ними справиться, если бы внезапно в воздухе не возник поток огня, устремившийся к его голове. Огонь обтек фигуру, не причинив ей вреда, но Резенский сбился, потерял концентрацию и клинок, принялся оглядываться, пытаясь определить, откуда угроза. С одного из волчеков слетел контроль, и зверюга с особенной яростью напала на того, кто недавно ею управлял. Резенский восстановил новый клинок быстро и хладнокровно располовинил нападающего.

Я же только мог выразить восхищение Валерону: из жалкого точечного плевка его огневая мощь выросла до вполне уверенной огневой лавы. Таким спичку было не зажечь, а вот спалить дом с одного выстрела дотла — запросто.

— Новая тварь? — удивленно спросил Верховцев. — Не помню таких, чтобы огнем плевались из пустоты.

— Может, пустота только с нашего угла зрения? — предположил я. — Что-то где-то преломляется, и кажется, что выстрел ниоткуда? Я тоже такую тварь не знаю, но мало ли тварей в зоне, я еще не со всеми сталкивался.

— И я в глубину не выбирался, — признал Верховцев. — У меня больше теоретических знаний. Люблю читать.

И мечтать, как однажды счастье свалится к ногам. В его случае это даже частично сработало. Впрочем, я к нему сейчас придираюсь: он делает все, что можно сделать с его вводными. Если развитие у него шло только за счет собственных занятий, то не такой уж плохой результат на выходе.

Бой продолжался, но результат уже складывался не в пользу Резенского. Он потерял контроль еще над одним волчеком, превратившись из хозяина в потенциальную жертву. В этот раз Резенский без урона не остался. Его губы зашевелились, явно складывая ругательства, которых мы слышать не могли.

Я же решил испытать новый навык. Как оказалось, мой Божественный взор пробивает и такое расстояние, только требует для активации и удержания много энергии. Аж в ушах зазвенело, пока я считывал характеристики нашего противника. И не только характеристики, но и имя.

Последним выжившим, пока выжившим, был действительно Дмитрий Резенский, двадцати девяти лет от роду, у которого к сродствам Огня и Земли плюсовалось еще и сродство к Скверне, удвоенное и с весьма приличным набором заклинаний. Заклинания были прокачаны не в пример сильнее, чем у Верховцева. По набору и уровню заклинаний Резенский мог бы считаться магом первого ранга, если бы вдруг решил получить такую запись, потому что развитие было сдвинуто в сторону Скверны. Сильно сдвинуто — туда наверняка шли и все добытые кристаллы. Так, уровень заклинания контроля порождений зоны у него был шестьдесят девятый — одного уровня не хватало, чтобы возможности резко выросли.