Базанин долго вглядывался в заклинания, не иначе как рассчитывая углядеть иллюзию, не углядел, признал поражение и с легкой гримасой недовольства развеял свое заклинание.

— Признаю, ваши контраргументы убедительны, Петр Аркадьевич, — с располагающей улыбкой сказал он. — Возможно, нам действительно будет проще привезти группу Садонина на очную ставку с вами.

— Уж будьте любезны, — сказал Маренин. — Под клятвой опросим всех. Только уж будьте любезны, доставьте всех так, чтобы никто по дороге не потерялся, и вы опять не обвинили в их пропаже Петра Аркадьевича.

— Я отправлю посыльного за группой Садонина, — заявил Базанин. — Могу я на это время воспользоваться вашим гостеприимством?

— Не можете, — отрезал я, поскольку это представление начало мне надоедать, — потому что я подозреваю, что вы стоите за покушениями на меня и не хочу давать вам возможность совершить еще одно.

— Ох, Георгий Евгеньевич, — покачал Базанин головой, — как вам не стыдно было рассказывать про меня небылицы молодому господину? Смиритесь уж с тем, что я лучше, и перестаньте обливать меня грязью при каждом удобном случае.

— Покиньте наконец мой дом, — зло сказал я. — Или я прикажу вас отсюда выставить. Ваше представление глупо и бесталанно.

— Приказать вы можете, — согласился Базанин. — Только кто исполнять всё это будет?

— Я надеюсь, что вы все-таки внемлете голосу здравого смысла и уберетесь сами.

Валерон не выдержал, ворвался в гостиную и азартно затявкал на Базанина:

— Давай, напади наконец, покажи, что ты не трус. Дай нам возможность воспользоваться правом ответного удара.

— Господи, какое убожество, — пробормотал Базанин, пытаясь ногой оттолкнуть от себя Валерона. — Мерзкое брехливое создание. Правду говорят, каков хозяин, такова и собака.

Валерон от возмущения потерял дар речи, но нашел в себе достаточную силу воли, чтобы не плюнуть в обидчика, а всего лишь задрать лапу на его сапог. Да и чего обижаться? Фактически Базанин, сам того не зная, оказался прав: что я, что Валерон были совсем не теми, кем казались.

Всё же Базанин уйти просто так не смог, переглянулся с одним из своих подручных, и тот на меня напал. Реально напал, попытавшись оглушить одновременно заклинанием и дубинкой. Заклинание успешно отразилось моей защитой, а дубинка до меня не добралась, поскольку напавший нарвался на встречный удар Маренина и отлетел к стене. Мне даже вмешиваться не пришлось, хотя захотелось.

Поскольку разносить собственную гостиную чем-то убойным не хотелось, а оглушить меня ему не удалось, я на миг затормозил, подбирая ответку. Этого мига хватило Базанину, сразу же втершемуся между нами с угрозами в сторону подчиненного и с извинениями в мою сторону. Извинялся он куда ненатуральней, чем угрожал: провал нападения на меня принял слишком близко к сердцу и наверняка выскажет еще этому типу. Потом, когда немного отъедут и не надо будет стесняться нас и притворяться приличными людьми.

— Смотрю, не особо вам ваши люди подчиняются, Алексей Корнеевич, — насмешливо бросил я. — Нужно будет дядюшке отписать, что не справляетесь вы со своими обязанностями и не имеете авторитета у подчиненных. Пусть кого другого назначит.

— Базанин здесь закон, — вызверился неудачливый злоумышленник. — Евойные приказы все обязаны выполнять.

— Значит, ты исполнял его приказ? — заинтересовался я.

— Ась? — притворился он идиотом. — Я не терплю, когда Базанину не подчиняются.

— Значит, это был не приказ начальника, — вздохнул я. — Что ж, Георгий Евгеньевич, что там принято делать с преступниками? Вешать? Повесьте тогда на воротах, что ли? Или на заборе? Где он будет выигрышнее смотреться в качестве предупреждения остальным бандитам?

Маренин два раза просить себя не заставил, сразу же отдал приказ, и двое дружинников заломили преступнику руку и потащили бы его, не вступись за подчиненного Базанин.

— Что вы себе позволяете? — вызверился уже он. — Это мой человек, и только мне решать, как он будет наказан.

— То есть вы собираетесь спустить ему с рук покушение на меня?

— Он иной раз чересчур исполнителен. Я разберусь. Он не собирался вас убивать, лишь хотел, чтобы вы выполнили мой приказ. Не убивать же из-за недоразумения дурака, Петр Аркадьевич? — он даже сумел выдавить улыбку. — Сделайте одолжение, отпустите его, а уж я найду чем вас отблагодарить.

Вряд ли Базанин собирался меня благодарить чем-то, кроме очередного покушения, но мои дружинники замерли, ожидая моего решения. Политика, черт бы ее побрал. В идеале бы всю эту троицу развесить на воротах в назидание, но нельзя. Нужно действовать в точности, как они, — исподтишка. Так, чтобы ко мне не было никаких претензий. Так-то местные жители наверняка отнесутся с пониманием при виде такого украшения на моей ограде, но до столицы всё долетит в таком виде, что мне потом и не отмыться будет. Формально здесь власть моего дяди, и выйдет, что я выступлю против него.

— Хорошо, — неохотно сказал я. — Забирайте эту падаль, но с условием, чтобы она мне на глаза не попадалась.

— Разумеется, Петр Аркадьевич. С Садониным я приеду с другими сопровождающими. Благодарю вас за понимание.

Напавший тоже забормотал слова извинений и благодарности, по Базанин его быстро заткнул и попрошался. Они вышли из гостиной, а я обнаружил, что сколь коротким ни было нападение, я успел цепануть навык Отражения. Возможно, цепанул еще что-то из тех навыков, что были у меня уровнем повыше, и я уже точно не помнил их уровня. Но Отражение я заполучил точно. Я остро пожалел, что не настоял все-таки повесить этого типа. Теперь он очухается и обнаружит, что его не такой уж и великий навык внезапно ополовинился.

— Они же злоумышляли? — требовательно спросил Валерон. — Предлагаю всех проглотить и выплюнуть.

— Кроме Базанина. Нужно понять, кто за ним стоит.

— То есть ты не возражаешь, если я остальных оприходую? — обрадовался Валерон.

— У них на базе, — поставил я условие. — Пусть посчитают, что началась какая-то эпидемия. И вообще, послушай, о чем они будут говорить.

Новый навык не радовал. Нет, так-то он прекрасный. Позволяет отразить с небольшой вероятностью любое заклинание, но как же он не вовремя достался. Если мужик заметит пропажу и сообщит о ней начальнику, у того будет повод задуматься. А Базанин пока мне нужен живым. Прям очень нужен, чтобы понять и почему он на меня так агрится, и кто является его хозяином. Ничего этого я Валерону не сказал, поскольку тот сразу после моего разрешения испарился и отправился провожать «дорогих гостей».

Честно говоря, его перформанс с сапогом меня сильно удивил: ранее я не замечал за ним подобного, поскольку еда у помощника усваивалась полностью, ничего никуда не выделялось. Но он умудрился облить сапог отнюдь не иллюзорной жидкостью, при этом ни капли не пролив на обстановку нашей гостиной. Но этот вопрос несрочный, его я могу выяснить потом, когда он опять появится здесь. Срочным было совсем другое.

— Он не успокоится, — подал голос Маренин. — Нужно было этого типа повесить в назидание остальным. Базанинские понимают только жесткие меры. Испортить отношения нам больше невозможно.

— С ним — да, — согласился я. — Но как бы это подали?

— В любом случае подадут плохо, — усмехнулся Маренин. — У вас самого, Петр Аркадьевич, недоброжелателей хватает, а так под слухами хотя бы были бы основания.

— Возможно, вы правы, — признал я.

— Невозможно будет взять власть в руки, не запачкавшись, — продолжил он. — А победителям всё прощается.

— Есть веская причина, по которой я не хочу пока трогать Базанина, — ответил я.

— Разве что. А остальные?

— С остальными будем разбираться.

Чтобы не продолжать бессмысленный пока разговор, я в ожидании Валерона опять ушел делать артефакты. Не возвращался он долго, даже ужин пропустил. От Базанина тоже не было ни слуху ни духу, не привез он почему-то Садонина. Последнее было понятно: невозможно устроить очную ставку с человеком, которого не могут найти. А вот за Валерона я переживал.