Сейф оказался самым пустым из всех просмотренных мной ранее: внутри оказались только ключи. Ни денег, ни бумаг, ни кристаллов — ничего. Верховцев при виде этой грустной картины тяжело вздохнул, затем бодро сказал:

— Зато будет где ночевать. Нужно только систему обогрева энергией наполнить.

— У меня есть идея получше. Мы сейчас садимся на снегоход и едем обратно.

— Я не могу оставить реликвию, пока идет настройка.

— Пока идет настройка, реликвии вообще ничего не грозит, — с уверенностью, которую не чувствовал, ответил я. — А вот когда она этот процесс завершит, вот тогда и понадобится ее защитить. Мы с тобой обеспечить это дело не сможем.

— Я ее возьму с собой.

— А если зона сдвинется и ее невозможно будет отбросить? Так что нет. Возвращаемся, и быстро. Едем к Резенским.

— Зачем? Я не хочу быть черным вестником, — запаниковал он. — Нет-нет-нет, я не смогу сказать Лизе, что ее брат погиб.

— И не будешь. Думаю, до лета тела вообще никто не обнаружит. Там и тел-то не осталось. Ты же выкрадешь свою Лизу, обвенчаетесь и поедете сюда под охраной. Я сюда вернусь сразу, как довезу тебя до Резенских, и буду караулить реликвию до вашего возвращения. Тайно караулить. О моем участии никто не должен знать.

— Даже Лиза?

— Даже Лиза.

— Да, ты прав, — вздохнул он. — Она может быть заодно с братом.

— Если она убежит с тобой, то она не имеет к делам брата отношения. Я подстрахую, если что, до того момента, как вы доберетесь до церкви.

А заодно проверю, что есть в доме Резенских такого, что может привести меня к уничтожителю реликвий. Не уверен, что займусь этим типом лично, если на меня не нападут, но информация — ценная валюта для любых богов, если их не пускают в собственный мир.

— Но сюда? С Лизой? Переход на лыжах — несколько дней…

— Дам во временное пользование палатку, — предложил я.

— А ты?

— А я вернусь в этот дом, запущу отопление и уберу пыль. Пока приедете — дом прогреется и очистится. Но спальник для Лизы будет нужен все равно — скорее всего, здесь все спальные принадлежности сгнили за это время. Продукты еще возьмите.

Он кивал с такой мечтательной улыбкой, что я уверился — все вылетает из ушей сразу, как влетело. Понадеялся, что в его окружении будет хотя бы один не столь прекраснодушный человек, а кто-то более трезво смотрящий на вещи, а то ведь так и не сможет вытащить княжество…

Выехали мы в ночь, решив несколько часов поспать в одном из убежищ по дороге, с тем чтобы утром добраться до Лизы. В Колманске мы оставили Митю с наказом собирать кристаллы и присматривать за реликвией. В бой не лезть без необходимости. Да и при необходимости тоже — реликвия не наша, а Митя наш, поэтому пусть наблюдает со стороны и потом сообщит. Но я сомневался, что что-то случится: зимой в зону ходили редко и недалеко. А пока поймут, что здесь зоны уже нет, пройдет время, и не только я вернусь, но и Верховцев.

Пытаясь соединить Верховцева и его Лизу, я действовал, не воображая себя неким Амуром. Во-первых, мне было жалко, если княжество не сможет вылезти из дыры, а во-вторых, если Резенские были в курсе планов Дмитрия, то появлялась надежда, что не станут мстить мужу своей теперь уже единственной дочери. И не позволят, чтобы кровиночка жила в княжеском доме с разваливающейся мебелью. Насколько я заметил по Тверзани, весь текстиль в купленном мной доме пришел в негодность. Значит, то же самое случилось и здесь — судя по пыли, здесь защитные заклинания отключились даже раньше.

— А если она откажется? — спросил Верховцев, когда мы устраивались на ночевку.

— Она тебе сама предлагала бежать? Сама. Значит, согласится.

— Теперь я могу попросить ее руку, и мне не откажут, — внезапно осенило его.

— Можешь. Но, во-первых, будет траур по Дмитрию на год, не меньше, а во-вторых, они могут обвинить в его смерти тебя, тогда свадьбы вообще не будет.

— Поверить не могу, что Дмитрий хотел меня убить.

— Он не столько хотел убить, сколько не дать восстановить реликвию. А в случае успеха — ее разрушить. На месте его гибели я нашел занятный контейнер.

Уговорить Верховцева удалось легко, и вскоре мы отправились в обратный путь, очищенный от тварей зоны, но это не помешало мне запустить привычную связку из Снега и Вихря — ничего не должно указывать на мое пребывание в этом княжестве.

Лиза Резенская оказалась весьма симпатичной девушкой, при этом куда более приспособленной к жизни, чем Верховцев. На место встречи, записку о которой подбросил Валерон, она явилась уже и с вещами, и с деньгами. Это мне сообщил Валерон, как и то, что она ни к кому не побежала, ни с кем не стала делиться, а баул с самым необходимым у нее был готов давно — была уверена, что сможет Верховцева убедить в необходимости побега.

Я засел недалеко от Верховцева, чтобы убедиться, что все пройдет нормально. Лыжи у него были только для себя, для невесты я отдал свои, что послужило источником переживаний. Мол, я остаюсь без дополнительной возможности передвижения. Я его утешил, что не собираюсь лезть в зону. О том, что у меня в запасе есть пять пар лыж, говорить, разумеется, не стал. Предложил забрать свои в Колманске вместе с палаткой, потому что если с лыжами я был готов расстаться, то дарить палатку я был морально не готов — слишком комфортная она была, по зонам мне придется еще долго ходить, а купить такую же выйдет очень дорого. При этом придется подождать, пока ее сделают, потому что производство было только под заказ. Верховцеву я подарил один из контейнеров с едой, чтобы уж точно мой новый знакомый не умер с голоду, потому что в зоне нынче с продуктами туго, а в его особняке есть нечего.

Валерон появился раньше Резенской и как раз успел коротко отчитаться об увиденном до ее появления. Подозрения у меня почти пропали, но Божественный взор я на девушку задействовал.

Сродства к Скверне у нее не было, были Сродства к Воздуху и Огню, со скромным набором заклинаний невысокого уровня. Пристально я не вглядывался, чтобы мой взгляд объект не почувствовал и меня не выбило из незаметности, но при просмотре по верхам выше десятого уровня заклинаний не обнаружил. Похоже, родители в Лизу не вкладывались, а она не считала нужным развивать данное ей судьбой. Этим она принципиально отличалась от Наташи, но, может, Резенской просто не было необходимости выгрызать себе место в этой жизни.

Валерон засел совсем рядом с ними и устроил для меня трансляцию. Было неловко подслушивать, но мне следовало убедиться, что они отправятся именно туда, куда надо, а не прямиком в западню. По разговорам там была обычная встреча двух влюбленных, но я все же проводил их до церкви, убедился, что там все пошло по запланированному сценарию и молодожены со счастливыми лицами направились в Собиново, где оставались люди Верховцева, после чего вернулся к дому Резенских для дальнейшей проверки.

Валерон таскал вещи Дмитрия, главным образом записи, я просматривал, после чего он возвращал, как уверял, в точности на то же место. Ничего подозрительного не находилось. Никаких посторонних артефактов, никаких записей по Скверне, никаких писем с приказом убить неугодных лиц. На взгляд стороннего наблюдателя, Дмитрий Резенский был чист перед законом. По-хорошему, надо бы проверить его комнату на тайники, но вламываться в дом с таким количеством домочадцев… У меня не столь хорошо прокачана незаметность, чтобы меня не обнаружили. Возможность получения информации меркла перед вероятностью засветиться, поэтому я оставил мысли о такой проверке. Разве что потом приехать и забраться ночью? Нужно хорошенько подумать.

Пока проверял таскаемое Валероном, увидел и обоих старших Резенских, у них сродства к Скверне не было. А уровни заклинаний даже у главы рода были ниже, чем у сына: первого ранга не было ни у одного, даже к пятидесятому уровню ничего не приблизилось. Если судить по этому, то младший Резенский не продолжал дело отца, а связался с кем-то на стороне. И этого кого-то можно ждать здесь до морковкина заговенья, если встречи происходили в другом месте. Например, в Лабиринте, где я вызывал своего Бога — Дмитрий тоже занимался разрушением реликвий явно не из удовольствия, а рассчитывая получить что-то взамен, при этом он был прекрасно подготовлен почти к любым неожиданностям.