Пока мы трепались, Хаарчана неторопливо и с определенным достоинством надела амулет. Понятно, что никаких голливудских спецэффектов не произошло, разве что теперь Снегурочка выглядела довольной. Она провела большим пальцем по россыпи зубов и горделиво расправила грудь. Даже такому недалекому типу, как чечюккэ, стало ясно — девочка-нечисть вернула дорогую для сердца вещь.

— Дедушка, убей их! — нетерпеливо повторил рыжий пацан, не понимая, чем вызвана заминка. Даже ногой топнул. Злой тип!

— Какой я тебе дедушка? — грозовым раскатом разнеслись над поселком слова Чысхаана.

Несколько раз в жизни я видел, как люди «переобувались» буквально в воздухе. К примеру, в универе, когда мы в курилке познакомились с веселым чуваком, которому в красках расписали, как прогуливать философию, а через час выяснилось, что это наш новый препод по этому же предмету. Или в армии, когда один из старослужащих с красивой фамилией Резашвили хотел «щемануть» новенького, но вдруг узнал, что тот приехал с кучей земляков. Про сто тысяч случаев Костяна, которые начинались со слов: «Дорогая, а я только хотел тебе звонить», я вообще молчу.

Конкретно сейчас подобное происходило с рыжим. За доли секунды его лицо из надменного превратилось в испуганно-вопрошающее, сам он словно бы стал ниже (до меня не сразу дошло, что у нечисти задрожали колени), а голова вжалась в плечи, явно ожидая удара. Та самая «семья», которая прежде терла шкуру вокруг своего лидера, в считанные мгновения рассыпалась в стороны. Что называется, деньги есть — Иван Иваныч, денег нет — хромой Ярун. И что тут скажешь — я их даже в определенной степени понимал. Какой смысл погибать всем?

— Минуточку, наш любимый Чысхаан, — подал голос я. — Пока вы не собрались открутить голову этому недотепе, позвольте, я скажу пару слов. Всегда думал, что итоговая злодейская речь не к месту, но только сейчас осознал, как же реально хочется высказаться. Буквально зудит. К тому же, я и не злодей, так что вроде можно.

Я заметил на себе сразу несколько нетерпеливых взглядов, включая Юнию, которая немного успокоилась, поэтому выставил перед собой ладони и торопливо заговорил. Пытаясь не улыбаться по ходу, а то еще сочтут издевательством.

— Если бы сейчас снимали фильм, то ты, Ярун, ну, или как там тебя, должен был бы сказать на камеру: «Вам, наверное, интересно, как я оказался в этой ситуации?». Короче, все началось того, что ты украл амулет, который подарил своей внучке Великий Чысхаан. Уж не знаю, в чем суть артефакта, но что-то типа определения «свой-чужой». Таким образом Бык Зимы, явно предчувствуя старость и все последующие с ней приколюхи, вверил себя в руки единственному существу, которому доверял.

Я поглядел на старика, но тот не спешил порадовать меня довольным кивком. Молчал и не сводил глаз. Это понятно, свою слабость принять всегда не просто, особенно мужчинам, облеченным властью. Ну, не набрасывает на плечи голову быка и на том спасибо.

— Ты каким-то образом узнал это, затем хитростью украл амулет и предстал новым родственником. Не знаю кем назвался, внучатым племянником или троюродным братом жены зятя со стороны отца. Это неважно.

А вот теперь Бык Зимы скрипнул зубами, понимая, что его провели. Мне опять пришлось вскинуть руки, лишь бы старик не укокошил рыжего пацана раньше времени.

— И пошел дальше. Со своими собратьями, и, судя по всему, сосестрами, создал печать. Понятно, что как смог, тут никаких претензий. И сейчас ты, наверное, очень расстроен, потому что она не сработала. Но, на самом деле, может, и сработала. Это мы уже никогда не узнаем. Просто ты упустил одну маленькую деталь.

Что забавно, я явно заинтересовал чечюккэ. На мгновение мне показалось, что он забыл про страх неминуемой смерти и даже подался вперед, будто бы чтобы лучше меня слышать.

— Дело в том, что эти двое — они родственники, только не кровные. Когда-то давно маленькая девочка отбилась от родни и замерзла в степи. Замерзла практически насмерть. Ее нашел великий Бык Зимы и пожалел девчушку. Он не мог согреть человека, не мог спасти его, но придумал кое-что иное. Вдохнул в несчастную хист и сделал нечистью, названой внучкой. Так появилась Хаарчана.

Я уже откровенно улыбался, гордый своей начитанностью. Вот правильно мне говорили в детстве, что образованный человек нигде не пропадет. Хоть в Выборге, хоть там, где чечюккэ гадить боятся.

— Получается, что она действительно вроде как внучка, но приемная. Этого ты и не предусмотрел… Не, правда в этом что-то есть. Вот рассказал и прям словно очистился. Нереально крутое ощущение. Этот блин, как его, катарсис!

Меня действительно буквально распирало изнутри. Словно вышел из горячей бани на мороз — так хорошо было. Наверное, в первую очередь из-за того, что Бык Зимы пришел в себя.

— Ты наговорился, человек? — вкрадчиво поинтересовалась Хаарчана.

— Да-да, я закончил, — ответил я, махнув рукой.

И создалось ощущение, что только этого момента все и ждали. Рыжий проворно прыгнул, на лету превращаясь в крысу, но оказалось, что Снегурочка еще быстрее. Я даже проследить не успел, как все произошло — вот она стояла рядом и в следующее мгновение уже зависла над пытающейся обернуться нечистью. Хотя, справедливости ради, чечюккэ все же успел, потому что Хаарчана перекусила острыми зубами уже крохотное крысиное тельце.

Обратный процесс превращения занял еще меньше времени, потому что мертвый Ярун рухнул у самых ног Снегурочки.

— Внучка, — распростер объятия Бык Зимы, перешагивая через труп, словно через скатанный ковер.

— Великий Чысхаан, — чуть поклонилась Хаарчана, после чего уткнулась в грудь старику.

Надо сказать, несмотря на семейную идиллию и сравнительно небольшое количество смертей — все, что нужно для фамильного воссоединения — меня не покидала определенная тревога. Конечно, Хаарчана дала обет (я же не лапоть — верить нечисти на слово), однако это не значило, что Бык Зимы легко согласится со всеми доводами. Может, Дедушка Мороз вообще не захочет отпускать Стыня (ведь крон и правда всю дорогу был не самым хорошим мальчиком, значит, не заслужил подарка) или попросту не сможет. Кто знает, какие необратимые изменения там происходят в котелке старика. Сейчас скажет, что по рукам, а потом будет говорить, что его обманули мошенники. Схема вообще-то рабочая.

— Расскажи, милая Хаарчана, что случилось. Мысли в моей голове путаются.

Мне даже обидно стало. Он что, вообще не слушал меня? Зря я только местный учил. Ну а так да: «Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как дела?».

Короче, мне пришлось продолжать мерзнуть и тратить хист на поддержание жизнедеятельности, пока Хаарчана заново и в красках повествовала трагическую сагу о воровстве амулета и обмане Быка Зимы. Хотя определенные нюансы, о которых я не знал, Снегурка все же рассказала. Однако меня больше всего интересовал момент с Русланом. Потому, когда Хаарчана завела речь о нем, я очень напрягся. Ладно, ладно, вру. Тогда просто струхнул. По-настоящему пришлось напрячься, когда старик покивал головой, выслушав рассказ своей внучки, и тяжелой поступью направился ко мне. Я по личному опыту знал, его кивки не означают, что сейчас все будет хорошо.

— Если бы моя любимая внучка не убила эту крысу, — махнул он в сторону рыжеволосого трупа. — Я бы сам разорвал ее на части. Но, признаюсь, мысли этой нечисти интересны. Холод на всем Севере. Такой, чтобы люди вспомнили своего настоящего хозяина. Чтобы вновь стали поклоняться мне.

Вот именно этого я и боялся. Нечисть довольно часто не сильно-то и отличалась от людей. Все вот это желание жить получше, проявить свои амбиции, достичь каких-то высот — тут тоже работало. Поэтому я мысленно произнес про себя потаенное слово, собираясь уже потянуться за мечом, но все же надеялся на лучшее. Однако сегодня явно был объявлен день оптимистов, потому что концовка меня порадовало больше, чем начало.

— Но ты помог Хаарчане. Моей любимой Хаарчане, которая дороже мне всего на свете. Знаешь ли ты, человек, сколько было «замерзших дев», которых я спас?