— Чодо, отходи! — скомандовал Ловец, не отрывая взгляда от окуляра.

Но охотник не двигался. Он лежал, прильнув к прицелу.

— Второй в укрытии возле пулемета жив, — тихо сказал. — Сейчас начнет стрелять. Надо добить.

Ловец приказал:

— Нет времени! Нас атакуют с фланга. Отходим!

Но, выстрел Чодо прозвучал снова. И в эту секунду с пригорка ударил пулемет. Длинная очередь, сбивающая снег с деревьев, прошила березы над головами бойцов группы Ловца. Значит, выстрел охотника не убил пулеметчика, и он, если и получил пулю, то был лишь ранен. «Все-таки это не мой прежний калибр 12,7 мм, тот почти не оставляет шансов при попаданиях пули в тело», — вспомнил с тоской свою прежнюю винтовку Ловец.

Пули засвистели вокруг, срезая ветки и взбивая снежную пыль совсем рядом. Ловец прижался к сугробу. Чодо наконец отполз от своей позиции, но перемещение его было неестественно резким. Он волочил за собой левую ногу!

— Ранили? — спросил Ловец.

— Немного зацепило, — сквозь зубы ответил охотник. — Пуля по ноге чиркнула. Не сильно.

«Не сильно» в их ситуации могло означать что угодно. Ловец видел в тепловизор, как фланговая группа немцев, оправившись, вновь поднявшись из сугробов после очередей Смирнова, начала быстрое сближение, используя огонь пулемета с противоположного пригорка, как огневое прикрытие. Они двигались быстро и уверенно между деревьев, легко преодолевая сугробы. Явно профессионалы с отменной физической подготовкой, знающие свое дело.

— Смирнов, где ты? — спросил Ловец.

— Здесь, — донеслось из-за другого валуна на склоне метрах в семи.

Ловец принял решение. Он приказал Смирнову швырнуть дымовые шашки в сторону наступающих немцев. Плотные клубы белого дыма с шипением взметнулись между деревьями. Но этой дымовой завесы хватит на пару минут, не больше.

— Чодо, ползи ко мне! — Он сам пополз навстречу охотнику, не выпуская винтовки.

Охотник двигался с трудом, стиснув зубы, оставляя за собой темный кровавый след на снегу. Ловец дотянулся до него, схватил за ворот полушубка.

— Держись!

Ловец почти потащил таежника за собой, отползая назад, к спасительной лощине, ведущей к точке сбора. Пулемет строчил вслепую сквозь дым, пули щелкали по стволам вокруг, сбивая ветки и снег с деревьев. Немцы из фланговой группы, не видя целей за дымом, замедлили движение, но не остановились. Они рассеялись, пытаясь обойти дымовую завесу с двух сторон, выше и ниже по склону.

Но Ловец и Чодо все-таки успели добраться до начала лощины. Смирнов уже был там, быстро перебежав от валуна вниз по склону, его автомат смотрел в сторону преследователей. Чодо сидел на снегу, склонившись над своей раной. Он молча разрезал ножом штанину и туго перетянул разорванное пулей мясо выше колена ремнем из своей же одежды. Ловец вколол ему обезболивающее из своего скудного запаса медикаментов, рассованных по карманам. Кровь из раны сочилась, но не хлестала. Значит, артерия не задета. Кость, похоже, тоже цела. Пуля прошла сквозь мышцы ноги навылет. Повезло.

— Тащи его, я прикрою! — крикнул Смирнов.

Ловец кивнул. В такие моменты, когда жизнь висит на волоске, не время для споров. Он рванул вперед по лощине, таща на себе Чодо, а Смирнов остался сзади, переменив позицию, затаившись за толстым деревом. Через несколько секунд позади грянула короткая, яростная перестрелка. Очередь ППШ, несколько одиночных винтовочных выстрелов в ответ. Потом последовали один за другим взрывы гранат и последних дымовых шашек, после чего Смирнов догнал их,, тяжело дыша, но невредимый.

— Оторвался от них. Но они не отстанут. Знают местность. Надо уходить побыстрее.

Достигнув обратного ската холмика и оказавшись вне сектора стрельбы немецкого пулемета, они уже не ползли, а бежали, слыша за спиной редкие винтовочные выстрелы. Преследователи не стреляли часто — не то, чтобы берегли патроны, скорее, не хотели полностью выдавать свое положение. Они шли по следу, как осторожные гончие, которые все-таки опасаются внезапно нарваться в одиночку на рассвирепевшего медведя.

Ловец вспомнил про растяжку-ловушку из лимонки, которую быстро установил на тропе.

— Если немцы идут точно по нашим следам, то пуганем их! — выдохнул он.

Он резко свернул с просеки, увлекая за собой своих бойцов в гущу не тронутого снегом ельника. Двигаться стало втрое тяжелее, зато следы терялись в хвое и валежнике. Они проползли метров пятьдесят за елками, затем Ловец остановился, прислушиваясь.

Сзади, со стороны просеки, раздался приглушенный взрыв. Затем крик, не то боли, не то ярости, и немецкие проклятия. Ловец позволил себе короткую, холодную улыбку. Но эта примитивная ловушка лишь слегка задержала немцев.

Через двадцать минут изнурительного движения, когда крики преследователей, подорвавшихся на гранате, остались позади, группа Ловца вышла к замерзшему ручью — условленной точке на карте, дальнему рубежу отхода. Здесь их должна была ждать группа сержанта Кузнецова, высланная Орловым для подстраховки. Во всяком случае, так договаривались. Но, никого не было. Только следы обуви и крови на снегу, ведущие обратно к своим окопам, и свежие воронки от минометных мин неподалеку.

— Видимо, накрыли их немцы, вот и отступили, — мрачно констатировал Смирнов, осматривая местность. — Значит, добираться будем сами.

— Как ты, Чодо? — спросил Ловец.

— Дойду, — только и сказал он, пытаясь удержаться на ногах, опираясь на свою винтовку.

Потом сразу начал оседать в снег, потеряв сознание. Но Ловец и Смирнов поддержали его, не дали совсем упасть. Последний километр до своих окопов был самым долгим. Смирнов тащил Чодо, почти падая от усталости и каждую секунду ожидая выстрела в спину. А Ловец высматривал преследователей в свой тепловизор и стрелял в их сторону, прикрывая отход из СВТ. Вот только, за меткость такой стрельбы он не мог поручиться. Тем не менее, немцы, видимо решили не углубляться так близко к советским позициям без поддержки, опасаясь нарваться на группу прикрытия. Да и сколько их осталось, тех немцев? Ловец наблюдал последними в тепловизор лишь два силуэта. Они застыли в нерешительности, потом повернули обратно.

Когда знакомые очертания позиций обозначились в лунной ночи, Ловец выстрелил из ракетницы условленной красной ракетой. И свои пулеметы прикрыли их огнем в сторону леса. На всякий случай. Наконец-то они добрались обратно, и Ловец почувствовал, как из него уходят последние силы. Они ввалились в траншею, где раненого Чодо подхватили бойцы и сразу понесли к санинструктору.

Орлов ждал их у входа в командный блиндаж. Его лицо при свете луны казалось неестественно бледным, но глаза горели, когда он сразу же спросил:

— Где «язык»?

— Не взяли. Но нескольких этих немецких «специалистов» мы точно подстрелили. И гранатами кого-то из них подорвали, — отдышавшись, доложил Ловец. — Они нас ждали. Выставили засаду. Абверкоманда или что-то подобное. Работают грамотно. Возможно, используют прибор ночного видения.

Орлов кивнул, ничему не удивляясь.

— Получается, что информация от пленного связиста подтвердилась. Значит, вы столкнулись с контрснайперами лицом к лицу. И выжили. Это тоже хороший результат, — он посмотрел на Ловца оценивающе, но без всякого укора. — Чодо как?

Снайпер ответил:

— Ранен в ногу. Не слишком сильно. Навылет. В кость не попало. Заживет.

— Хорошо. Идите, отдохните… — Орлов сделал паузу, и в его голосе прозвучала странная нота, — завтра у вас будет новый напарник. Ваш протеже Денисов прибудет на рассвете. Мне уже точно подтвердили…

Ловец только кивнул, не в силах говорить от нахлынувшей усталости и странного, щемящего чувства в груди. Смятение чувств снова захватило его. И в голове все заполнила одна мысль: «Подумать только, ведь дед завтра уже будет здесь!» Доклад Орлову о фактическом провале последней вылазки, о невозможности взять «языка», о ранении Чодо и столкновении с немецкой контрснайперской группой, — все это отошло на второй план. Главным событием для Ловца был сейчас не этот невпечатляющий боевой результат, а скорое появление любимого дедушки! Это казалось невероятным! И попаданец пока даже не решил, что скажет ему про себя.