Еще одну версию, что это свой засекреченный специалист, используемый кем-то из вышестоящих начальников в рамках какой-то тайной операции, о проведении которой нижестоящих в известность не ставили по причине особой секретности, Угрюмов тоже проверил. Во-первых, аппаратуры подобной нигде, ни в одном самом секретном НИИ, не имелось, во-вторых, все подобные «спецы» из ОСНАЗа находились в ведении НКВД и Разведупра. Но, Ловца точно среди них не значилось.
Потомок эмигрантов из белогвардейцев, «вундеркинд», научившийся диверсионной тактике и очень меткой стрельбе где-то за границей и прибывший на передовую ради мщения немцам с набором лучшего иностранного снаряжения тоже исключался, раз такого снаряжения нигде не изготавливалось. Следовательно, оставались только самые безумные версии. Те самые, о которых высказался эксперт по физике и электронике.
Угрюмов, как упорный материалист, человек трезвого ума и железной логики, старый большевик, прошедший Гражданскую и чистки внутри системы, ненавидевший мистику и «глупые фантастические сказки», теперь вынужден был в рамках операции «Ночной глаз» рассматривать даже самые странные варианты. Потому что иначе — ничего не сходилось. «Кем ты должен быть, Ловец, — думал Угрюмов, — чтобы иметь такое оружие и приборы? Посланцем от Аэлиты с Марса? Или все-таки путешественником во времени из романа Уэллса?» Майор ловил себя на том, что у него остались только эти две фантастические версии. Все остальные просто отпали одна за другой.
«Может, этот Ловец какой-то сумасшедший с Марса или из будущего, который просто решил поохотиться на немцев здесь у нас, украв космический корабль или машину времени?» — предположил Угрюмов. Но, Ловец не выглядел сумасшедшим. Его действия, описанные в рапортах Орлова, были выверены и прагматичны. Он не кичился своими «приблудами», а использовал их просто, как привычный инструмент. Причем, он не лез с объяснениями, а ссылался на «особую секретность» и молчал. Похоже, он хотел только воевать, убивая немцев. И, кажется, ничего больше Ловца не интересовало. Вот только, он внезапно захотел найти какого-то рядового Денисова. Орлов прислал запрос…
Мысль майора зацепилась за это. Желание Ловца заполучить именно этого молодого снайпера Денисова в свою команду было слишком настойчивым, слишком личным для «путешественника из будущего» или «посланца Марсиан». Тут крылась какая-то вполне земная история. И нужно было это проверить. Маленькая неявная ниточка, но, все другие пока не сработали…
Загадка переросла уровень полевой контрразведки. Угрюмов не мог больше оставаться в роли пассивного наблюдателя, играющего в кошки-мышки с Ловцом через Орлова. Это был вопрос государственной важности, если Ловец, действительно, марсианин или посланец из будущего. Но докладывать такое наверх, в Москву, без твердых доказательств — значило рисковать всем. После подобных предположений его самого могли объявить сумасшедшим, снять с должности, даже расстрелять, да и Ловца тогда ждала судьба не лучше, кем бы он ни был, хоть любовником самой Аэлиты с Марса.
Угрюмов знал, что действовать опрометчиво в этой нетипичной ситуации нельзя, нужна предельная осторожность. Иначе, одна ошибка — и тайна умрет вместе с ним и с Ловцом. Но, если он, Угрюмов, все-таки разгадает эту тайну, представив начальству доказательства своей правоты, то повышение обязательно будет. Система ничего не оставляла без внимания. Она не только карала, но и награждала. И все действия даже майора госбезопасности, возглавлявшего контрразведку фронта, были подотчетными в этой системе.
Но, пока он лишь докладывал наверх о том, что разработка операции «Ночной глаз» успешно продолжается, версия о том, что на передовой действует агент союзников, проверяется. И цифры немцев, уничтоженных группой Ловца, были тому веским доказательством. Пусть начальство пока верит в эту версию и тоже осторожничает, потому что перед союзниками никому не хочется выглядеть плохо. Впрочем, именно из-за этой версии майору дали сверху карт-бланш, и какое-то время у него имелось в запасе. Вот только, после высказываний экспертов, наставал срок действовать самому. И Угрюмов собирался поднять ставки, чтобы ускорить собственное расследование о появлении Ловца.
Он взял блокнот и начал писать приказ для Орлова, формулируя его в виде личного распоряжения по операции «Ночной глаз»:
1. Обеспечить безопасность, не мешая боевой эффективности группы Ловца, как уникальной оперативной единицы. Чем больше Ловец сделает против немцев, тем больше данных о его методах и возможностях мы получим.
2. Усилить группу Ловца. Передать под его неформальное руководство не только снайпера Денисова, по прибытии, но и охотника Чодо Боягирова, а также сержантов Смирнова и Ветрова на постоянной основе. Создать из них ядро особой разведывательно-диверсионной группы (ОРДГ) «Ночной глаз», действующей по планам Ловца, но под общим контролем Особого отдела.
3. Предоставить группе «Ночной глаз» максимальную оперативную свободу и ресурсную поддержку в пределах возможностей фронта: снабжение, связь и артиллерийское прикрытие по запросу.
4. Лично для Орлова: основная задача смещается с наблюдения за Ловцом с политической точки зрения на изучение его тактики. По возможности производить осторожные попытки выяснить происхождение его знаний и техники в неформальном общении. Акцент сделать на установление доверия.
5. Готовить почву для моей личной встречи с Ловцом.
Последний пункт был ключевым. Угрюмов понимал, что пока он сидит в кабинете, загадка не разрешится. Ему нужно было увидеть этого человека своими глазами. Прочувствовать его. Задать вопросы не через цепочку донесений, а лицом к лицу. Через некоторое время майор намеревался лично посетить передовую и встретиться с Ловцом якобы «для оценки результатов работы особой группы и постановки новых задач», а на самом деле, чтобы увидеть этого человека в привычной ему обстановке, а не в казенной тишине кабинета.
Угрюмов переписал свой приказ специальным шифром, отчего текст стал выглядеть, как обычное письмо любящего старого отца к сыну на фронт. Затем майор нажал кнопку звонка. В приемной звякнуло, и в кабинет быстро вошел ординарец. Вошедшему было приказано срочно доставить «письмо» на передовую, вручить лично Орлову в руки.
Когда ординарец вышел, Угрюмов снова взял необычную винтовку. Такой технический уровень невозможен для 1942 года, так утверждали эксперты. «Значит, он прибыл к нам из другого времени или с другой планеты», — эти мысли уже не казалась Угрюмову ересью. Вот только, майор никак не мог понять, почему же все-таки надписи на маркировке сделаны именно на английском языке? Вряд ли на Марсе живут англосаксы. Значит, версия с перемещением Ловца из будущего оставалась единственной рабочей гипотезой. Но, если такое, невероятное на первый взгляд, предположение все-таки подтвердится, то этот Ловец станет в глазах всех тех, кто узнает тайну, не просто великолепным снайпером. Он будет самым полезным человеком на планете, ходячим арсеналом знаний о будущем и, возможно, уникальных технологий оттуда. И потому все эти знания предстоит использовать с максимальной пользой и быстро, пока ими не завладели другие. Ведь за подобным носителем информации начнется охота всех специальных служб мира.
Теперь Петр Николаевич Угрюмов, майор госбезопасности, собирался решить самую сложную задачу в своей жизни: как обращаться с подобным пришельцем из грядущего, чтобы не погубить его, не спугнуть и, в то же время, извлечь максимум пользы для страны, не вызывая при этом никаких потрясений, которые могут всколыхнуть и без того тяжелую атмосферу внутренней обстановки в Советском Союзе военного времени.
Майор снова уселся в кресло и при свете настольной лампы вглядывался в очертания на карте Ржевского выступа. Где-то там, на крошечной высотке у болота, в промерзлом блиндаже, воевал с немцами человек из будущего. Он, наверное, даже не подозревал, что его уже не считают ни шпионом немцев, ни агентом союзников. Что охота за ним сменилась задачей его защиты и… приручения. Но, для начала Петру Николаевичу предстояло убедиться, что он все-таки не сошел с ума сам.
