Это может сработать. Разумеется, Орлов проверит, действительно ли такая заметка выходила. Он дотошный, следовательно, быстро отыщет тот выпуск газеты. И тогда упоминание именно этого молодого снайпера Ловцом не будет выглядеть подозрительно. План начал обретать черты. Но, Ловец понимал, что одного лишь его желания для его реализации недостаточно. Нужен был какой-то весомый повод, чтобы поговорить с Орловым на эту тему, как заполучить конкретного бойца в их новую спецгруппу ради большей эффективности.

Попаданец задремал с этими мыслями о предстоящей операции по спасению родного деда, но вскоре проснулся, потому что вернулись Смирнов и Ветров с горячим котелком, наполненным кашей, и с чаем в трофейном термосе. Похоже, они добровольно взяли на себя обязанности подкармливать его, следить за тем, чтобы он не оставался голодным. И он не стал отнекиваться, жадно набросившись на еду. А рядом по-прежнему работал трофейный генератор, подпитывая приборы из будущего, которые уже сделались частью прошлого самого Ловца.

Повод для разговора представился утром. Едва забрезжил рассвет, как начался серьезный артиллерийский обстрел. Причем, советские артиллеристы стреляли по немцам, а те лишь отстреливались в ответ. Тяжелые орудия «переговаривались» друг с другом не на передовой, а били из оперативной глубины по ближним тылам, посылая снаряды над головами бойцов переднего края и устроив такой «концерт», что земля дрожала от попаданий. Тут и Орлов явился в блиндаж с новостями. Он говорил достаточно возбужденно:

— Товарищ Ловец, вчерашние данные, принесенные вами, были переданы нашими артиллеристам! По результатам вашей разведки было принято решение произвести артналет и закрепить успех со взятием этой высоты дальнейшим продвижением! За ночь к деревне Иваники подтянулись для атаки силы целого батальона. Но прежде, чем они начнут атаку, нужно уточнить последствия артобстрела. Необходимо узнать, насколько хорошо отработала наша полковая артиллерия. Уцелели или нет немецкие пулеметные дзоты, узел связи и прочие позиции, отмеченные вами. Так что необходима еще одна вылазка. Боевая задача такая: оценить ущерб, нанесенный противнику, и взять «языка».

Ловец кивнул, изучая карту. Потом поднял глаза и сказал:

— Согласен. Но взятие «языка» потребует более углубленного выдвижения к вражеским позициям. Риск сильно возрастает. Для такой работы нам троим нужен еще хотя бы один человек, меткий стрелок, который сможет работать на отходе и точно бить по внезапным целям, прикрывая нас. В моем прежнем подразделении мы всегда работали парами, страхуя друг друга.

Орлов внимательно посмотрел на него. Потом проговорил:

— Так возьмите для прикрытия отделение Кузнецова, с которым вы, кажется, неплохо ладите.

Снайпер отрицательно покачал головой, когда произнес:

— Они не совсем те, кто нам нужен. Это смелые бойцы для обычных пехотинцев, но ни снайперской, ни диверсионной подготовки у них нет. А слишком большая группа лишь привлечет внимание.

Особист выглядел удивленным и задал вопрос:

— Может, у вас на примете есть другие кандидаты?

— Есть один, — сказал Ловец, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито. — Когда я готовился к переброске сюда, на глаза попалась газета «Красная звезда» за самое начало этого месяца. Там говорилось об успехах Красной Армии под Можайском и упоминался некий рядовой Николай Денисов, как молодой, но очень меткий стрелок, прикончивший за короткое время двадцать фрицев. Такой был бы идеальным напарником. И хорошо, что он молодой: можно будет легко и быстро обучить, чтобы использовать в операциях нашей группы.

Орлов что-то чиркнул в свой блокнот карандашом, потом, сняв очки, начал протирать их стекла чистым уголком носового платка. Его лицо интеллигента казалось непроницаемым.

— Хорошо, я записал имя и фамилию. Поищем этого Николая Денисова… — протянул он.

Потом неожиданно высказался не совсем типично для особиста:

— Интересно, откуда у вас такая уверенность в подходящих навыках именно этого стрелка? Газетная заметка — это все-таки больше пропаганда. Там могут и приписать, да и фамилию могли запросто изменить. Но мы разберемся.

А снайпер сказал ему:

— Уж, пожалуйста, разберитесь побыстрее, товарищ младший лейтенант госбезопасности. Надеюсь, вы хорошо понимаете, что очень скоро на этом участке вовсю заработают немецкие контрснайперы. Фрицы обязательно среагируют на мое появление. Немцы очень педантичны. Они этого так не оставят. И нужно срочно усилить нашу группу метким стрелком.

Ловец апеллировал к холодному расчету и ответственности особиста. Допустить, чтобы немцы ликвидировали перспективного снайпера, пусть и не совсем пока понятного происхождения, но явно союзного, — это был бы провал для контрразведки, курирующей всю эту особую операцию.

Орлов медленно надел очки. За круглыми стеклами его серые глаза прищурились, в очередной раз оценивая Ловца.

— Вы предлагаете инициировать розыск и переподчинение конкретного бойца на основании газетной заметки, — констатировал он. — Боюсь, что очень быстро найти его не получится. Потребуются запросы в редакцию газеты, потом в штабы на месте. Время, которого у нас, как вы правильно заметили, может и не быть. По нашим данным, немцы уже начали принимать те меры, о которых вы упомянули. Так что я вынужден настаивать, чтобы для прикрытия вы пока взяли с собой хотя бы кого-то из пополнения. Среди сибиряков есть несколько неплохих стрелков, бывших охотников.

— Ладно, посмотрим, кто нам может подойти. Но все-таки я прошу вас отправить запрос и найти Николая Денисова, — настаивал снайпер.

Орлов еще секунду внимательно смотрел на него, потом кивнул, сказав резко, как бы отсекая дальнейшие обсуждения темы:

— Хорошо, товарищ Ловец, я отправлю запрос, раз вы почему-то привязались к этому бойцу, но, результат гарантировать не могу.

Ловец лишь кивнул, принимая условия:

— Понимаю.

Когда Орлов ушел, в блиндаже воцарилась тягостная тишина. Смирнов, молча наблюдавший за разговором, невесело усмехнулся.

— Напряг ты его, браток, — тихо сказал он, скручивая очередную самокрутку. — Розыск бойца по фронту — это тебе не сапоги новые искать на складе по размеру. Но, мысль здравая. Молодой снайпер нам бы в команду не помешал. Тем более сейчас, когда мы уже, наверняка, на примете у фрицев.

Ветров, чистивший свой автомат ППШ, лишь покачал головой, но в его глазах читалось одобрение. Им, профессиональным диверсантам, идея заполучить в команду еще одного специалиста по снайперской стрельбе для прикрытия от немецких контрснайперов казалась безупречной с тактической точки зрения.

Ловец не ответил. Он снова взял в руки свою СВТ-40, проверяя винтовку перед боевым выходом, но мысли его были далеко. Он запустил поиск деда. Теперь все зависело от расторопности бюрократической машины НКВД и от того, насколько точны были его воспоминания. Не перепутал ли он дату выхода той заметки?

Подготовка к очередной вылазке к немецким позициям заняла у разведчиков не больше получаса. Они должны были разведать результаты артналета и попробовать взять «языка», захватить какого-нибудь немца для допроса, желательно связиста. Ведь любой связист всегда знает больше, чем рядовой окопный солдат.

Снова пошел снег, и переход через нейтральную полосу прошел, как по нотам. Ловец вел группу по уже изученному маршруту, минуя самые опасные участки. Смирнов и Ветров ползли за ним, как тени, их движения были почти бесшумными. Несмотря на снегопад, воздух оставался очень морозным, и хруст снега на этом морозе казался Ловцу преувеличенно громким.

Они достигли окраины немецких позиций. Картина после артналета оказалась удручающей даже для врагов. Несколько пулеметных гнезд, отмеченных разведчиками в прошлый раз, были разрушены прямыми попаданиями. От узла связи тоже почти ничего не осталось. Разрывы снарядов просто смели все антенны. Но жизнь там теплилась: солдаты суетились, отчетливо слышались команды, немцы пытались восстанавливать связь. Именно здесь, в полуразрушенной траншее, ведущей к развалинам блиндажа, им и повстречалась цель. Двое немецких солдат, один с катушкой кабеля, второй с карабином наперевес, осторожно пробирались к месту разрыва провода.