— Что именно входило в программу? Расскажи мне все, чему они тебя учили.

Я более чем уверен, что половина из этого "обучения" – полная херня, которая выведет меня из себя.

Юки сидит прямо, не сводя глаз с рук, и начинает говорить:

— Я брала уроки кулинарии у шеф-повара. Ютаро показал мне, как стирать и гладить одежду.

Она замолкает и с трудом сглатывает. Я встаю и иду на кухню, чтобы взять две бутылки воды из холодильника.

Протянув ей одну, я бормочу:

— Выпей немного, прежде чем продолжать.

Она подчиняется, и пока я делаю несколько глотков, ее тон становится напряженным, когда она продолжает рассказывать обо всем, чему ее учили.

Когда на ее лице мелькает стыд, я понимаю, что она умалчивает о чем-то ужасном.

Рискнув предположить, я спрашиваю:

— Тебя учили сексу?

Ее пальцы сжимают бутылку, когда она кивает.

Мой голос срывается от ярости.

— Кто-нибудь прикасался к тебе неподобающим образом?

Юки качает головой, и это приносит мне некоторое облегчение.

Желая успокоить ее, я говорю:

— Все, чему тебя учили о сексе, скорее всего, неправильно. Если между нами что-то и произойдет, это будет естественно и с твоего согласия. — Я ставлю воду на столик рядом с диваном, после чего продолжаю: — Мне нравится твоя еда, но не обязательно готовить ужин каждый вечер. Ты знакома с Анитой?

Юки смотрит мне в глаза и кивает.

— Саманта познакомила меня с ней на прошлой неделе.

— Хорошо. Анита возьмет на себя уборку и стирку, поэтому я не хочу, чтобы ты вообще об этом беспокоилась.

Она выглядит обеспокоенной, когда спрашивает:

— Что я тогда должна делать в течение дня?

— Я хочу, чтобы ты наслаждалась жизнью. Занимайся тем, что приносит тебе счастье.

В сотый раз в ее взгляде мелькает удивление.

Желая дать ей возможность выбора, я спрашиваю:

— Хочешь обратиться к психотерапевту? Ты через многое прошла, и я думаю, разговор с профессионалом тебе поможет.

— Нет, спасибо, — вежливо отвечает она, все еще сидя на диване с прямой спиной.

Между нами вновь воцаряется тишина, и я даю ей время, чтобы ее эмоции улеглись после нашего серьезного разговора.

Юки

Сегодняшний вечер превзошел все мои ожидания.

Аугусто наслаждался ужином, который я приготовила. Прекрасный сад, который мне удалось хорошенько рассмотреть, напомнил мне о доме. А его слова... Они ошеломили меня.

Эмоции захлестывают меня, сменяя нервозность на надежду.

Я начинаю понимать, что Аугусто сожалеет о том, что сделал со мной, и что, возможно, больше не причинит мне боль.

— Давай по очереди задавать вопросы, чтобы лучше узнать друг друга, — говорит он тем же мягким тоном, каким говорил весь вечер. — Ты можешь начать.

Что я хочу знать?

Мои мысли перескакивают с одного вопроса на другой, и я немного нервничаю, когда решаюсь спросить:

— Тебе нравится твоя работа?

Когда он избивал меня, временами казалось, что ему это доставляет удовольствие.

Он стискивает челюсти, отчего мускул на щеке дергается, и я начинаю жалеть о своем вопросе.

— Это каверзный вопрос, — отвечает он напряженным тоном, и вся его мягкость тут же исчезает. Я открываю рот, но не успеваю извиниться, как он говорит: — Меня, старшего сына семьи Витале, с детства готовили к тому, чтобы я стал преемником отца. Мой долг – защищать семью и мстить, когда кто-то причиняет боль моим близким. Если бы завтра кто-то напал на тебя, я бы нашел его и заставил заплатить, и да, я бы получил удовольствие, заставив его истекать кровью за то, что он сделал с тобой.

Я уже жалею о своем следующем вопросе, но не могу сдержаться.

— А что, если бы я не выглядела как мужчина, и Риккардо пострадал из-за меня?

— Я бы выстрелил тебе в голову. Коза Ностра не пытает женщин.

Это лучше, чем то, что сделали бы якудза. Быстрая смерть – достойный способ умереть.

— Моя очередь, — говорит Аугусто, снимая пиджак и кладя его рядом с собой на диван. — Чем ты любишь заниматься в свободное время?

— Всякий раз, когда мне не нужно было притворяться Рё, я играла в игры на телефоне или лепила глиняные горшки.

Я смотрю на его руки, когда он закатывает рукава рубашки, и впервые с момента нашей встречи на улице замечаю его татуировки.

Чернила образуют замысловатый узор из перьев и цветов, между которыми спрятаны три циферблата.

Аугусто замечает, на что я смотрю, и говорит:

— Мы с сестрами тройняшки. Все часы показывают разное время нашего рождения.

Мне нравятся татуировки, покрывающие тыльную сторону его ладоней, но я не осмеливаюсь сказать ему об этом.

— Ты, наверное, не привезла с собой нужные инструменты? — спрашивает он.

Я качаю головой.

Встав, Аугусто достает телефон из кармана и, когда он садится рядом со мной, мое тело напрягается.

— Давай закажем все, что тебе нужно, чтобы ты могла продолжать заниматься своим хобби.

Мой взгляд скользит по его лицу. В очередной раз он удивляет меня, продолжая делать то, что никто никогда для меня не делал.

Мое сердце сжимается в груди, и я смотрю на него, пытаясь увидеть его в новом свете. В свете, где он не монстр, а заботливый и добрый человек.

Он поворачивает голову и, заметив, что я смотрю на него, слегка ухмыляется.

— Какое оборудование тебе нужно?

Я откашливаюсь и отвечаю:

— Печь. Для обжига. И мне понадобятся гончарный круг, а также инструменты для резьбы.

Аугусто сует мне в руки свой телефон.

— Я могу купить не то, что нужно. Закажи все, что хочешь.

Пока я ищу места, где все это можно заказать, Аугусто внимательно следит за мной. Время от времени он останавливает меня, чтобы уточнить детали о каком-нибудь товаре.

Постепенно я расслабляюсь, и к тому моменту, когда он помогает мне купить все необходимое для моего хобби, я ощущаю волнение.

На моих губах появляется улыбка, когда я возвращаю ему телефон.

— Спасибо. Я очень ценю это.

— Не за что, Юки.

Наши взгляды на мгновение встречаются, и я снова начинаю нервничать.

Ранее, когда в раздвижных дверях появились наши отражения, я онемела от удивления. Рядом с красивым мужчиной стояла не менее прекрасная женщина. Его поза была защитной, а на лице читалась нежность.

Мне показалось, что я увидела интимный момент между Аугусто и кем-то еще. Но потом поняла, что это была я.

Когда я наблюдала за Риккардо и Джианной в клубе, меня заворожил его любящий взгляд. Помню, я задавалась вопросом, на что похоже это чувство.

Теперь, когда Аугусто с такой нежностью смотрит на меня, я не знаю, как себя вести.

Это приятно, но в то же время и очень волнительно.

Когда мы с Самантой заходим в магазин, в животе у меня бурлит от волнения.

— Бери все, что хочешь, милая, — говорит она, скользнув взглядом по моему лицу.

Раньше у меня не было возможности самой выбрать себе одежду, но теперь, точно зная, что хочу надеть, я тщательно ищу брюки и длинные юбки на полках. Мне не нравится выставлять ноги напоказ.

— Тебе не кажется, что это будет хорошо смотреться со светло-голубыми брюками? — спрашивает Саманта, показывая шелковую блузку с глубоким декольте.

Я быстро качаю головой.

— Я хочу, чтобы моя грудь была прикрыта.

— Хорошо. — Она просматривает все остальные варианты, а затем вытаскивает блузку с высоким воротником и маленьким бантиком. — Боже, это так мило.

Улыбка расплывается по моему лицу, когда я киваю.

— Мне нравится.

Она продолжает просматривать блузки, а затем восторженно говорит:

— Тут также есть и другие цвета!

Мы берем их все, и, набив руки одеждой, направляемся к кассе, чтобы расплатиться.

Я достаю карту, которую Аугусто дал мне вчера, и, заметив на ней имя миссис Ю. Витале, чувствую что-то странное внутри.