Я склоняю голову в знак уважения.

— Спасибо.

Черты лица женщины гораздо мягче.

— Я Саманта. Мама Аугусто.

Она подходит ко мне ближе, и грусть омрачает ее прекрасное лицо. Взяв меня за руку, она говорит:

— Я сожалею обо всем, через что тебе пришлось пройти. Я сделаю все возможное, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Глядя в ее глаза, такого же зеленого цвета, как у Аугусто, я не вижу в них никакой злобы, но не теряю бдительности.

Я снова склоняю голову.

— Спасибо.

— Пойдемте, давайте начнем празднование, — говорит Франко.

Мы следуем за родителями Аугусто к большой группе гостей, и меня знакомят с таким количеством людей, что запомнить все имена просто невозможно.

Все это очень ошеломляет.

— Хочешь что-нибудь выпить? — спрашивает Аугусто почти ласковым тоном.

Я удивленно смотрю на него, а затем киваю.

— Да, пожалуйста.

— Что хочешь?

У меня сильно пересохло в горле, и я боюсь, что если выпью газировку или алкоголь, то мне станет плохо.

— Воды.

Он делает заказ официанту, а потом снова смотрит на меня. В его глазах нет гнева, и мне кажется, это потому, что мы находимся в кругу его семьи.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.

Саманта продолжает смотреть на нас, и я думаю, именно поэтому Аугусто так добр ко мне.

— Я в порядке, — отвечаю я.

Официант привлекает мое внимание, и мой взгляд останавливается на стакане с водой. Когда Аугусто протягивает его мне, я стараюсь не забывать о хороших манерах и пью медленно.

Прохладная жидкость смягчает сухость в горле, но тут мой взгляд останавливается на знакомом лице.

Я опускаю стакан, глядя на Джианну и Риккардо, которые направляются к нам.

Kuso!

Мое сердце начинает бешено колотиться, и когда они подходят ближе, паника и страх сковывают меня.

Зная, что от меня этого ждут, я ставлю стакан на ближайший столик, после чего опускаюсь на колени. Склонив голову, я говорю:

— Я прошу прощения за то, что смотрела на вас в клубе и причинила столько неприятностей. — Аугусто берет меня за руку и поднимает на ноги, а я всхлипываю: — Мне так жаль!

Мне было велено извиниться перед Риккардо. Я не понимаю!

— Господи, — восклицает Саманта, и в следующее мгновение обхватывает меня за плечи.

— Я не хотела создавать еще больше неприятностей, — вырываются из меня слова. — Я просто хочу извиниться.

— Все в порядке, Юки, — говорит Саманта, и тут я испытываю величайшее потрясение в своей жизни, когда она крепко обнимает меня. — Все в порядке. Не нужно извиняться. Ты ни в чем не виновата.

Я застываю на месте, когда мама Аугусто обнимает меня, а когда слезы начинаю жечь глаза, вспоминаю, что нужно моргать.

В последний раз меня так обнимали, когда мы с Рё играли в бамбуковом лесу.

Мой подбородок дрожит, и я изо всех сил стараюсь не расплакаться перед всеми этими людьми.

Когда Саманта отстраняется, Джианна улыбается мне и говорит:

— Все в прошлом. Сегодня мы празднуем новое начало.

Желая, чтобы она поняла, я объясняю:

— Я смотрела на тебя, потому что ты очень красивая, и мне понравилось твое платье. Вы были такой потрясающей парой, и я видела, как сильно вы любите друг друга. Это меня заворожило.

— Все в порядке, Юки, — говорит Риккардо.

Меня почти одолевает желание заплакать, когда я смотрю на человека, который теперь является моим деверем.

— Мне жаль, что Кэнтаро втянул тебя в неприятности, и что Сё выстрелил в тебя. — На этот раз я искренне склоняю перед ним голову. — Пожалуйста, прими эти извинения от меня, а не от якудза.

— Я принимаю их, — отвечает Риккардо. — Давай больше не будем об этом говорить.

— Принесите шампанское, — слышу я голос Франко. — Нам всем сейчас не помешает выпить.

Джианна берет меня под руку и снова мило улыбается.

— Ты выглядишь такой напряженной. Постарайся насладиться оставшейся частью свадебного дня. — Ее взгляд скользит по моему лицу, а затем она усмехается: — В этом платье ты выглядишь совершенно по-другому. Оно тебе очень идет.

В моем сердце разливается тепло, и уголки рта впервые за несколько месяцев приподнимаются в улыбке.

— Спасибо.

Юки

Пока идет празднование, я остаюсь рядом с Аугусто, чтобы не дать ему повода разозлиться на меня.

Его тарелка вновь пустеет, и я забираю ее у него, положив еще закусок. Он переводит взгляд на меня, когда я протягиваю ее ему.

— Ты не будешь есть?

— Буду.

Он не забирает тарелку, а вместо этого приказывает:

— Ешь сейчас.

Kuso. Я разозлила его.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я беру крекер с копченым лососем. Я кладу его в рот, а Аугусто внимательно наблюдает за тем, как я жую. От смущения я опускаю глаза на тарелку.

Восхитительный вкус лосося разливается по моему языку, и мои глаза почти закрываются от того, насколько это вкусно.

— Съешь все, что на тарелке, — приказывает Аугусто.

Выполняя приказ, у меня урчит в животе, и я начинаю волноваться, что из-за жирной еды мне станет плохо. Последние три месяца я питалась только вареным рисом. Ну, за исключением тех редких случаев, когда мне удавалось что-нибудь украсть во время уроков кулинарии.

Вопреки здравому смыслу, я опустошаю тарелку. Официант тут же забирает ее, а Аугусто протягивает мне бокал шампанского.

Я уже выпила один бокал во время тостов, и напиток показался мне сладким и игристым. Это намного лучше, чем тот алкоголь, который мне всегда подавали в клубах и ресторанах, когда я притворялась Рё.

Вдруг мой взгляд останавливается на другом знакомом лице, и страх пробегает по моей спине, когда я вспоминаю, как он избил меня за то, что я прикоснулась к Джианне.

— Пойдем. — Аугусто нежно обхватывает мою руку и тянет к Энцо.

Мои пальцы сжимают ножку бокала, и когда мы останавливаемся перед Энцо, бокал разбивается у меня в руке.

— Блять! — громко ругается Аугусто.

Я сильно вздрагиваю от испуга.

Меня затаскивают в дом, и, когда мы доходим до туалета, мою руку засовывают под кран с холодной водой. Я наблюдаю, как моя кровь стекает в слив, и чувствую, как на лбу выступает холодный пот.

— С ней все в порядке? — слышу я голос Саманты.

Аугусто осматривает мою руку, после чего отвечает резким тоном:

— Порез не глубокий. Принеси мне пластырь, пожалуйста.

Он вытирает мою руку полотенцем, а затем переводит взгляд на меня.

— Прости, — шепчу я, надеясь, что это утихомирит его гнев.

Саманта забегает в туалет, и я смотрю, как Аугусто заклеивает пластырем порез между моим большим и указательным пальцами.

Мое внимание привлекает обручальное кольцо. Я любуюсь сверкающим бриллиантом, когда Саманта нежно проводит рукой по моей спине.

— Давайте вернемся на вечеринку.

Я киваю, но Аугусто снова берет меня за руку.

— Мам, ты не могла бы передать Энцо, что я хочу его видеть?

Саманта кивает, и, когда она уходит, Аугусто ведет меня в гостиную. Когда я вижу Энцо, который заходит в комнату через открытые раздвижные двери, мое тело напрягается еще больше.

На его лице появляется странное выражение, когда он останавливается в нескольких шагах от меня.

— Боже, — шепчет он напряженным голосом, а затем качает головой.

Должна ли я извиниться перед ним? Этого ли они от меня ждут?

Я опускаю взгляд на пол, и как раз когда собираюсь опуститься на колени, Энцо говорит:

— Я не знал, что ты женщина. Мне чертовски жаль, что я так поступил с тобой.

Что?

Я снова смотрю ему в глаза, и только тогда вижу в них сожаление.

Энцо пристально смотрит на меня, и я вижу, как на его лице отражается шок.

— Трудно поверить, что это ты. Ты так изменилась. В лучшую сторону, конечно.

Я киваю, не зная, стоит ли мне благодарить его за это.

Энцо тяжело вздыхает и засовывает руки в карманы.