— Рё в порядке. Судьба якудза теперь зависит только от него, — говорит он мне.

Я поднимаю голову и благодарно улыбаюсь ему.

— Спасибо. Я никогда не смогу отплатить тебе за все, что ты для меня сделал.

— Сможешь, — его лицо становится серьезным. — Когда будешь готова, простишь меня за то, что случилось при нашей первой встрече.

На моем лбу появляется морщинка.

— Я уже простила тебя. Мне казалось, ты знаешь.

— Ты никогда не говорила этого.

Я обхватываю его подбородок ладонями, пристально глядя в глаза.

— Я прощаю тебя, Аугусто. Кроме того, это была не наша вина. Вина лежит на моем отце, но он уже мертв, так что все кончено.

— Ютаро страдал, — говорит он мрачным тоном. — Я выпотрошил его.

Мои глаза округляются, а в груди поселяется чувство... облегчения. Этот монстр наконец-то получил по заслугам.

— Спасибо, — шепчу я, нежно целуя Аугусто и снова встречаясь с ним взглядом. — Ты – лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я никогда не буду воспринимать тебя как должное.

— Я чувствую то же самое, — признается он. — Никогда не думал, что смогу любить кого-то так, как люблю тебя.

— Я люблю тебя всем сердцем. — Я снова целую его. — Телом и душой.

Аугусто подхватывает меня на руки и обнимает так крепко, что кажется, будто он никогда меня не отпустит.

— Я тоже, мой маленький оборотень. — Снова поставив меня на пол, он спрашивает: — Чем ты занималась, пока меня не было?

— Я много времени проводила с мамой, Бьянкой и Сиенной.

На его лице расцветает улыбка.

— С мамой?

Кивнув, я объясняю.

— В тот день, когда вы с Рё уехали, твои родители навестили меня, и я начала называть их мамой и папой. Они не возражали.

— Я рад, что ты начала их так называть. — Взяв меня за руку, он выводит меня из дома на прогулку по саду.

Аугусто

После прибытия всех гостей женщины выходят в сад, где Юки накрыла для них столы.

Она приложила все усилия, чтобы этот вечер прошел на славу, и, глядя на стол с закусками, Кристиано говорит:

— Я голосую за то, чтобы впредь все покерные вечера проводились у Аугусто.

— Ни за что на свете, — усмехаюсь я.

Я наблюдаю за Джорджи. Когда он замечает, что я посадил его рядом с дядей Дамиано, в его глазах вспыхивает гнев.

— Ублюдок.

— Обещание есть обещание, — отвечаю я.

— О каком обещании идет речь? — спрашивает дядя Ренцо.

— Не важно. — Я подхожу к нему поближе. — Я последовал твоему примеру и выпотрошил сторожевого пса Танаки.

Он поднимает брови и восхищенно смотрит на меня.

— И?

— Понимаю, почему тебе нравится этот способ убийства, — говорю я, похлопывая его по спине. — Я получил массу удовольствия.

— Этот способ отвратителен, — бормочет дядя Дарио. — И я хочу насладиться закусками, так что, пожалуйста, не говорите о внутренностях.

Он садится на свое место и тянется за колодой карт, но дядя Анджело быстро перехватывает ее:

— Сегодня вечером я раздаю.

Дядя Дарио пожимает плечами.

— Я все равно надеру тебе задницу в покере.

— Посмотрим.

Пока мужчины рассаживаются по местам и обсуждают дела, я выхожу на задний двор, чтобы проверить, как там Юки.

— Мне нужны контактные данные ландшафтного архитектора, с которым ты работала, — говорит тетя Тори. — Наш задний двор нуждается в преображении.

— Ты продаешь эти горшочки? — интересуется Джианна. — Я хотела купить такие во время нашего медового месяца.

— Я не возьму с тебя денег, — с улыбкой говорит Юки, ее глаза сияют от радости. — Бери сколько нужно.

Женщины толпятся у горшков, расставленных у стены. Когда они начинают спорить, кому какой горшок достанется, я возвращаюсь к покерным столам.

Занимая место между Адриано и Риккардо, я улыбаюсь брату.

— Может, вам с женой поехать куда-нибудь еще? Вы ведь так и не смогли насладиться медовым месяцем.

Он качает головой, пережевывая чипсы.

— Я только начал работать с тобой. Мы с Джианной обсудили это и решили подождать пару лет, чтобы я мог освоиться в компании.

Я беру горсть орешков и отправляю несколько в рот.

— Главное, чтобы ты был счастлив.

— Я счастлив, но когда ты научишь меня остальному?

— Когда тебе исполнится тридцать, — я смотрю Энцо в глаза. Сегодня он дилер за нашим столом. — Лучше сдай мне хорошую комбинацию.

Он улыбается, тасуя карты.

— Ты получишь то, что получишь.

Когда игра начинается, я слушаю, как мужчины подшучивают друг над другом, и думаю о том, как мне чертовски повезло, что у меня такая большая семья.

Зная, что у Рё кроме Юки никого нет, я ежедневно связываюсь с ним. Он делает вид, что его это раздражает, но я знаю, что ублюдок ценит это.

Юки заходит в фойе. Она пытается проскользнуть мимо моего стула, чтобы попасть на кухню, но я хватаю ее за бедра и сажаю к себе на колени.

Обхватив пальцами ее подбородок, я нежно целую ее в губы.

— Тебе весело?

Она быстро кивает, и я вижу, как ее глаза светятся любовью и счастьем.

— А тебе? — спрашивает она.

— Поскольку ты теперь сидишь у меня на коленях, да, мне тоже весело.

— Нечестно, — бормочет Адриано рядом с нами. — Некоторые из нас ужасно одиноки.

Позволив Юки подняться на ноги, я шлепаю ее по заднице и, когда она уходит на кухню, ухмыляюсь своему другу.

— Тебе нужно вытащить голову из задницы и найти себе жену.

— Легче сказать, чем сделать, — отвечает он, хмуро разглядывая свои карты. — Энцо, ты дерьмовый дилер.

Юки возвращается в фойе с миской соуса. Проходя мимо моего места, она быстро целует меня в щеку и шепчет:

— Люблю тебя.

Я тут же кричу ей вслед:

— Не так сильно, как я люблю тебя, моя жена.

— Не так сильно, как я... — Я бросаю миндаль в Джорджи, чтобы он заткнулся, но этот ублюдок ловит орех и тут же отправляет его в рот.

С наступлением ночи, когда виски льется рекой, мы начинаем шуметь все громче. Вскоре Риккардо включает музыку, и наш покерный вечер превращается в настоящую вечеринку.

Заключив Юки в объятия, я ощущаю спокойствие, впервые танцуя с ней в окружении нашей семьи.

— Спасибо за сегодняшний день, — говорю я, глядя ей в глаза. — Я позабочусь, чтобы завтра все убрали.

— Все прошло хорошо, правда? — спрашивает она.

— Этот вечер произвел настоящий фурор, жена, — хвалю я ее. — Ты невероятная.

Мне нравится видеть, как загораются ее глаза от моей похвалы.

Крепко обняв ее, мы плавно покачиваемся под медленную мелодию.

Да, вот в чем смысл жизни – в друзьях, семье и любви самого дорогого человека на этой планете.

Юки

Десять лет спустя...

Сидя в кресле-качалке, я смотрю на нашего прекрасного новорожденного мальчика.

Перед родами Аугусто сказал, что я могу выбрать ему имя, и, просмотрев бесконечные списки детских имен, как сицилийских, так и японских, я остановилась на имени Кай, чтобы почтить свое наследие.

Я слегка касаюсь пола пальцами ног, покачиваясь в кресле. Когда Кай отпускает мой сосок и зевает, я чувствую, как мое сердце тает еще сильнее.

Я прикрываюсь, аккуратно прислоняю его к своему плечу, и, поглаживая по спинке, жду, когда он отрыгнет.

Прижавшись лицом к его крошечному тельцу, я глубоко вдыхаю его манящий аромат.

— Мамочка бы с радостью тебя съела, — бормочу я, и, когда он, наконец, отрыгивает, хвалю его: — Какой хороший мальчик.

Начав укачивать его, я в сотый раз восхищаюсь этим маленьким чудом, которое мы с Аугусто сотворили из нашей любви.

Внезапно Аугусто говорит:

— Я мог бы часами наблюдать за вами двумя.

Я поднимаю голову и замечаю его в дверях детской. В его взгляде сияют гордость и любовь.

— Давай я его возьму. — Когда я передаю Кая папе, Аугусто многозначительно смотрит на воду на столе. — Выпей все. Я не хочу, чтобы у тебя было обезвоживание.