— Да, мой властный и чрезмерно заботливый муж, — дразню я его, прежде чем взять стакан.

— Не дразни меня, детка. — Он смотрит на нашего сына, и его лицо смягчается. Затем его взгляд возвращается ко мне. — Вообще-то, я пришел за тобой. Кое-кто хочет тебя видеть.

— Меня? Кто? — Я поднимаюсь на ноги и, убедившись, что выгляжу прилично, направляюсь к двери. — Мама?

— Перестань задавать вопросы и иди.

Я сердито смотрю на него, но, желая узнать, кто пришел, быстро спускаюсь вниз. Войдя в фойе, я замечаю Рё и вскрикиваю от радости.

— О боже! — Я бросаюсь в объятия брата.

Я не видела его со времени поездки в Токио, которую мы совершили два года назад вместе с Аугусто.

Рё смеется, крепко обнимая меня, а затем отталкивает и оглядывает с головы до ног.

— Хорошо выглядишь, Юки.

— Не лги. Я в ужасном состоянии. Бессонные ночи никому не идут на пользу.

Его взгляд встречается с моим.

— Прими комплимент.

— Ладно. — Я отступаю назад и оглядываю его, замечая, как сильно он изменился. На шее у него появился новый шрам, а морщины на лице кажутся более глубокими, чем когда я видела его в последний раз. — Как у тебя дела?

— Дел по горло, но мне удалось выкроить время, чтобы встретиться с племянником и поздравить вас. Я могу остаться только на неделю.

— Хорошо. — Схватив его за руку, я тяну к лестнице, но, когда появляется Аугусто, резко останавливаюсь.

Я наблюдаю, как муж передает нашего сына Рё. Когда губы моего брата приоткрываются, а на его лице мелькает удивление, меня охватывает целая гамма эмоций.

Поскольку гормоны после беременности еще не пришли в норму, на мои глаза быстро наворачиваются слезы.

— Черт, Юки. — Рё с гордостью смотрит на меня. — Ты мать.

Я всхлипываю и вытираю слезы пальцами.

— Да.

Аугусто поглаживает меня по спине и говорит:

— Давай перейдем в гостиную и сядем.

Как только мы поворачиваемся, из-за раздвижных дверей выходит мама.

— Рё! Какой приятный сюрприз. — Она подходит ближе и целует его в щеку, а затем бросает на нас сердитый взгляд. — Никто мне даже не сказал, что ты приедешь в гости.

Я тут же указываю пальцем на Аугусто.

— Я ни при чем. Мне тоже ничего не сказали.

— Вот тебе и "в радости и в горе", — бормочет он, но в его голосе нет ни капли злости. — Я хотел сделать Юки сюрприз.

— Я умею хранить секреты, — говорит мама, поправляя одеяло Кая.

— Нет, не умеешь. Вы с Юки закадычные друзья.

Я громко смеюсь и пожимаю плечами.

— Он прав. Ты бы мне рассказала.

За последние десять лет мама стала моей лучшей подругой. Единственное, чем я с ней не делюсь, – это подробностями своей сексуальной жизни.

— Куда поставить сумки? — слышу я голос папы, и, оглянувшись через плечо, вижу, как он заносит детские вещи.

— В нашем доме и так места нет, а вы еще вещи притаскиваете, — жалуется Аугусто.

— Это для нашего внука, — отчитывает его мама. — Я найду место.

Наконец, мы заходим в гостиную, и, когда все рассаживаются, Рё целует Кая в лоб.

Когда он делает вдох, я говорю:

— Осторожно, ты привыкнешь к его запаху.

— Слишком поздно, — бормочет мой брат, не сводя глаз со своего племянника. — Он идеален.

Такой же стала моя жизнь с тех пор, как я вышла замуж за Аугусто.

Аугусто

Поскольку к нам в гости приехали мои родители и Рё, я решил разжечь гриль, и пока стейки шипят, а воздух наполняется аппетитным ароматом, я слушаю, как папа и Рё обсуждают работу.

— Как обстоят дела с другой группой, которая пытается вторгнуться на твою территорию? — спрашивает папа, скрестив руки на груди.

— У меня все под контролем, — отвечает Рё, прежде чем сделать глоток своего напитка.

Сразу после того, как он возглавил якудза, несколько человек создали свою собственную группировку и попытались противостоять ему. Как только Рё расправился с ними, появилась другая группа. Это стало бесконечным циклом, который, думаю, никогда не закончится. Так уж устроен наш мир. Всегда появляется новый враг, с которым приходится иметь дело.

Взгляд Рё встречается с моим.

— У меня появились новые транспортные маршруты, так что в этом плане все идет гладко.

— Хорошо.

— Хватит говорить о работе, — говорит мама, ставя на стол картофельный салат. — Когда ты женишься и остепенишься, Рё?

— Я бы предпочел поговорить о работе, — отвечает он.

— Тебе уже тридцать четыре, — продолжает мама. — Твоя жизнь не может вращаться только вокруг зарабатывания денег. Всем нужна любовь.

Рё подходит к Юки и обнимает ее за плечи.

— Моя семья дает мне всю необходимую любовь.

— Хм. — Мама сердито смотрит на него. — Но мы видимся с тобой только раз в несколько лет.

С извиняющимся выражением лица он говорит:

— Я постараюсь чаще навещать вас.

— Уж постарайся.

Рё смотрит на меня, молча умоляя помочь брату.

— Хватит, мам. — Чтобы сменить тему, я спрашиваю: — У кого мы будем отмечать Рождество в этом году?

— У нас, — отвечает папа. — И готовьтесь к огромному количеству подарков для Кая.

— Ему будет всего пять месяцев, — возражаю я.

— Мне все равно, — вмешивается мама. — Это будет его первое Рождество, и я устрою ему полноценный праздник.

Обжарив мясо, я выкладываю его на сервировочное блюдо и ставлю на стол.

— Еда готова.

На несколько минут все замолкают, наполняя свои тарелки. Пока Юки играет с Каем, я накладываю побольше еды, чтобы покормить ее.

Я нарезаю стейк полосками, чтобы ей было удобнее, затем беру две вилки и сажусь рядом с женой.

Я улыбаюсь сыну, пока Юки насаживает кусочек мяса на вилку.

— Ну как? — спрашиваю я, когда она проглатывает его.

— Вкуснятина. Именно так, как я люблю.

Пока мы едим, папа лукаво смотрит на меня и спрашивает:

— Так когда вы планируете завести еще одного ребенка?

Я чуть не проклинаю папу, но проглатываю эти слова, качая головой.

— Как только Кай научится ходить в туалет.

— Господи, Аугусто, — ахает мама. — Это плюс-минус четыре года!

— Именно. — Я хмуро смотрю на папу. — Спасибо, пап.

— Просто стараюсь поддержать разговор, сынок.

— А если серьезно, вы собираетесь ждать столько лет? — спрашивает мама.

— Мы заведем еще одного ребенка, когда будем готовы, — говорю я, считая тему закрытой.

Если бы все зависело от мамы, моя бедная жена рожала бы детей каждый год. Она живет ради внуков.

Кай начинает капризничать, и, не успеваю я поставить тарелку, чтобы взять его, мама вскакивает на ноги.

— Иди к бабушке, мой милый мальчик.

— Спасибо, мам, — говорю я, протянув тарелку Юки. — Ешь больше, любовь моя.

— Ты тоже. — Она набирает полную ложку картофельного салата и, жуя, довольно стонет: — Ты готовишь самый лучший салат, мам.

Я ерзаю на стуле, пытаясь скрыть свою эрекцию, потому что моя жена не умеет сдерживать стоны в присутствии семьи.

Заметив это, она шепчет:

— Прости.

— Ты заплатишь за это позже.

Наклонившись ближе к моему уху, она отвечает:

— Не пытайся угрожать мне хорошим времяпрепровождением.

— О чем вы двое шепчетесь? — спрашивает папа.

— Ни о чем, — отвечаем мы одновременно, отчего он усмехается.

С каждым годом папа становится все более озорным и обожает устраивать хаос. Втайне мне это нравится, но я никогда ему в этом не признаюсь.

Мой взгляд перемещается на маму, которая укачивает Кая, нежно воркуя с ним.

Надеюсь, мы с Юки будем такими же, как мои родители, когда достигнем их возраста.

Обняв своего маленького оборотня за плечи, я прижимаю ее к себе, радуясь, что мне суждено состариться вместе с ней.

Конец

¹ Главная фигура в иерархии якудза, лидер клана и управляющий всей организацией.

² Реликтовое голосеменное растение, единственный сохранившийся представитель обширного класса гинкговых.