Господи, она всего на год старше Рози.

Чтобы наказать себя, я представляю, как кто-то пытает Рози, а затем заставляет ее выйти замуж за этого ублюдка.

Гнев бурлит в моей груди, и в этот момент я испытываю сильную ненависть к самому себе.

Ты сделаешь все возможное, чтобы Юки стало лучше.

Аугусто

Я понимаю, что если продолжу думать об этом, то сойду с ума. Поэтому заставляю себя встать, чтобы принять душ и переодеться в джинсы и свитер.

Надев удобные мокасины, я выхожу из спальни. Спускаясь по лестнице, я размышляю, не приготовить ли мне ужин для Юки. Она почти ничего не ела на приеме.

Аромат жареного стейка окутывает меня, когда я спускаюсь на первый этаж, и, пройдя через просторное фойе, я останавливаюсь у входа на кухню.

Юки переоделась в платье, которое едва прикрывает ее задницу.

Скрестив руки на груди, я прислоняюсь плечом к дверному косяку, наблюдая, как моя новоиспеченная жена готовит еду.

Между ее бровями проступает легкая морщинка, когда она сосредоточенно разминает вареный картофель.

Она вытаскивает ногу из балеток, шевелит пальцами и снова надевает туфлю.

— Обувь неудобная? — спрашиваю я.

Юки вскрикивает, и часть картофельного пюре взлетает в воздух. Мне приходится быстро отскочить в сторону, когда толкушка пролетает мимо меня и приземляется на пол в фойе.

Хм, она меткая.

Глядя на Юки, я вижу, как кровь отливает от ее лица. Она пристально смотрит на меня, а ее дыхание учащается.

Недолго думая, я подхожу к ней, и, как и в ангаре, она испуганно всхлипывает, яростно качая головой.

Я замираю на месте.

— Я не причиню тебе вреда, Юки.

Медленно приближаясь к ней, я стараюсь, насколько это возможно, смягчить выражение своего лица. Когда мне удается достаточно близко подойти к ней, я слышу ее тяжелое дыхание и вижу, как она зажмуривает глаза, словно готовится к удару.

Не в силах сдержаться, я притягиваю ее к своей груди и обнимаю. Целую ее в макушку и в сотый раз за день тяжело вздыхаю.

— Я не причиню тебе вреда, — повторяю я.

Она кажется такой маленькой. Когда она дрожит в моих объятиях, мое сердце разрывается от боли.

Понимая, что Юки не расслабится, я сдаюсь и отпускаю ее. Она быстро отступает назад, увеличивая расстояние между нами, а в ее глазах вспыхивает настороженность.

Мгновение мы смотрим друг на друга, и я жалею, что нет способа доказать ей, что со мной она в безопасности. Но это лишь первый день. Юки ничего не знает обо мне, кроме боли, которую я ей причинил.

Когда я беру бумажные полотенца, она вздрагивает. Но стоит мне начать вытирать картофельное пюре с гранитной столешницы, как она тут же принимается за дело.

Юки мечется по кухне, поднимает толкушку и вытирает грязь, оставшуюся на полу. Когда она возвращается к приготовлению еды, на ее лице проскальзывает боль.

— Сними обувь, — говорю я слишком резким тоном.

Она выполняет приказ, а я подхожу к ней ближе. Присев на корточки рядом с ней, я осматриваю ее ступни, и, увидев мозоли, из моей груди вырывается рычание.

Выпрямившись, я замечаю, как Юки опускает голову и поджимает плечи, снова готовясь к пощечине.

Каждый раз, когда я вижу, как она вздрагивает, мое сердце сжимается от боли.

Я хватаю ее за бедра, поднимаю и сажаю на островок.

Я достаю пару пластырей из шкафчика, где мама хранит витамины и лекарства от простуды. Она регулярно пополняет запасы, но всегда ругает меня за то, что я их не принимаю. Сколько бы я ни объяснял, что они мне не нужны, она все равно продолжает их покупать.

Вернувшись к Юки, я замечаю, как она нервно дергает подол платья, пытаясь прикрыть бедра. Ей явно некомфортно.

— У тебя нет ничего другого, что можно было бы надеть?

Она качает головой, но, помедлив, говорит:

— У меня только такая одежда и... нижнее белье.

Услышав это, мне хочется убить Танаку.

Я сажусь на стул рядом с Юки и осторожно заклеиваю мозоли пластырем.

Закончив, я встаю и направляюсь прямиком в ее спальню. Достав из кармана телефон, я набираю мамин номер, пока проверяю одежду в гардеробной.

— Не ожидала, что ты так скоро позвонишь! — говорит мама, отвечая на звонок. — Все в порядке?

— Можешь завтра сводить Юки по магазинам?

— Конечно.

Я качаю головой, разглядывая новые платья и туфли.

— Обнови ее гардероб и купи телефон. У нее есть моя карта. Не экономь, мам. Купи ей все, что посчитаешь нужным.

— Все настолько плохо? — спрашивает мама.

— У Юки только очень короткие платья, а от обуви жуткие мозоли на ногах. — Я окидываю взглядом все кружева. — И никакого удобного нижнего белья.

— Я обо всем позабочусь. Не волнуйся. — Мама замолкает на несколько секунд, а потом спрашивает: — Как у нее дела?

— Она боится меня. Я неоднократно говорил ей, что не причиню ей вреда, но она мне не верит.

— Это займет много времени, Аугусто. Тебе нужно быть терпеливым с ней.

— Знаю.

— Подожди, твой отец хочет с тобой поговорить. — Я слушаю, как мама передает трубку, а потом раздается голос отца: — Привет, сынок.

— Привет, пап.

Я начинаю мерить шагами гардеробную, и мой взгляд то и дело задерживается на аккуратно сложенных вещах и платьях на полках.

— Ну, как ты?

— Все сложно. Я не знаю, как успокоить Юки. Думаю, мне стоит переехать к кому-нибудь из парней и дать ей пространство.

— Не делай этого. Юки должна находиться рядом с тобой. Только так она сможет понять, что ты не причинишь ей вреда. Вы женаты и должны узнать друг друга получше.

— Да, ты прав. — Я делаю глубокий вдох, а затем говорю: — Ей всего двадцать два.

— И что?

— Я на десять лет старше ее.

— Сынок, между мной и твоей мамой девять лет разницы. Это всего лишь число, и, поверь, об этом тебе точно не нужно беспокоиться.

Я совсем забыл об этом.

— Возможно, меня беспокоит это потому, что она выглядит слишком молодо, — признаюсь я.

— Ты сам принял решение жениться на этой женщине, Аугусто. Познакомься с ней поближе и найди точки соприкосновения. Относись к ней не как к сломленной вещи, а как к женщине, с которой ты собираешься провести остаток своей жизни.

— Легче сказать, чем сделать, — ворчу я.

— Когда твоя мать узнала, что я обманул ее, она несколько недель мучила меня. Но я не сдался, а продолжал бороться, потому что не мог позволить себе потерять ее.

Мама вмешивается и говорит:

— Не слушай своего отца. Он поступил неправильно, а у вас с Юки все иначе. Будь с ней нежен и покажи ей, кто ты есть на самом деле.

Кивнув, я выхожу из спальни.

— Ладно. Мне пора. Юки приготовила ужин.

— О, как мило с ее стороны. Постарайся насладиться вечером. Узнай о ней побольше и постарайся выяснить, что ей нравится, а что нет.

— Хорошо.

— Мы любим тебя.

— Я вас тоже люблю, — отвечаю я, прежде чем положить трубку.

Когда я захожу на кухню, Юки нигде не видно, а на столе стоит только одна тарелка со стейком, картофельным пюре и кукурузой в початках.

Может, она уже поужинала?

Я иду в столовую, но она пуста. Тогда я направляюсь в гостиную, но Юки и там нет. Меня охватывает беспокойство, потому что я не могу понять, куда она делась.

Только я собираюсь осмотреть два других этажа, как до меня доносятся рвотные позывы из туалета.

Блять. Неужели я так сильно ее расстроил, что теперь ее тошнит?

Заметив, что дверь приоткрыта, я толкаю ее. Лицо Юки бледное, как у призрака, а на коже блестят капли пота. Ее глаза округляются при виде меня, но прежде чем она успевает запаниковать, она склоняется над унитазом. Мне больно видеть ее в таком состоянии, поэтому я быстро подхожу ближе.

Когда я убираю волосы с ее лица и прижимаю ладонь ко лбу, она слабо стонет.

— У тебя аллергия на что-то из того, что ты ела сегодня? — спрашиваю я.