— Это очень хорошо. — Папа одаривает меня гордой улыбкой. — А как дела в Paradiso?

— В клубе все идет гладко.

Папа очень сентиментально относится к Paradiso, поскольку этот клуб сыграл важную роль в их с мамой отношениях. Мне было шестнадцать, когда они рассказали, как папа обманом заставил маму влюбиться в него. Я до сих пор слышу, как она иногда называет его своим таинственным мужчиной.

Мама заходит в гостиную с подносом, и когда мы все берем по чашке кофе, я спрашиваю:

— Так, раз свадьба уже позади, чем займетесь?

Мама улыбается папе, после чего смотрит на меня.

— Мы едем в Сиэтл навестить твоих бабушку и дедушку.

Маме будет полезно снова увидеть родителей. Прошло слишком много времени.

— Как долго вы планируете пробыть в Сиэтле? — спрашиваю я.

Мама пожимает плечами, вопросительно глядя на папу.

— Месяц?

Папа кивает.

— Да. Месяц – хороший срок.

Я смотрю то на маму, то на папу.

— Когда вы уезжаете?

— В четверг. Мне нужно уладить кое-какие дела перед отъездом, — отвечает мама.

Я делаю глоток кофе, а потом говорю:

— Дайте знать, когда благополучно приземлитесь в Сиэтле, и звоните мне каждый день.

Мама закатывает глаза.

— Конечно. — Она с любовью смотрит на меня. — Когда ты возьмешь отпуск?

Я качаю головой, ставя пустую чашку на кофейный столик, стоящий между диванами.

— Не скоро. На работе слишком много дел. — Я поднимаюсь на ноги и подхожу к ним. Наклонившись, я целую маму в лоб, а затем пожимаю папе руку. — Мне нужно бежать, но мы еще увидимся перед вашим отъездом.

— Будь осторожен, — говорит папа.

Выйдя из дома через раздвижные двери, я подаю знак Лоренцо и Раффаэле, что мы уходим. Я вырос с этими мужчинами, поскольку их отцы тесно работали вместе с моим папой до выхода на пенсию. Им двоим я точно могу доверить свою жизнь.

В настоящее время Раффаэле исполняет обязанности моего заместителя, пока Риккардо не вернется из свадебного путешествия. Я еще не сказал брату, но он станет моим заместителем. Ему пора начать осваивать семейный бизнес.

Лоренцо – мой личный охранник, и я никуда не хожу без него. Его отец, Майло, назвал его в честь близкого друга, который погиб, приняв пулю за него, когда они защищали папу.

Между моими людьми и мной так много общего, что я никогда не усомнюсь в их преданности семье Витале или Коза Ностре.

Когда мы забираемся во внедорожник, Раффаэле спрашивает:

— Куда едем, босс?

— В Paradiso, потом в Vitale Health, а затем на склад.

— Ты ведь в курсе, что сегодня воскресенье? — ворчит Лоренцо.

Я смотрю на него. Он сидит на пассажирском сиденье, а Раффаэле – за рулем.

— Ты это к чему?

— Некоторые люди отдыхают по воскресеньям, — говорит он. — Особенно после свадьбы, которая закончилась ранним утром.

— Хочешь сказать, ты устал? — спрашиваю я игривым тоном.

Он хмуро смотрит на меня через плечо.

— А ты разве нет?

— Нет, — отвечаю я, хотя это ложь. Лоренцо с недовольным видом откидывается на спинку сиденья. Я усмехаюсь и говорю: — Мы постараемся побыстрее закончить с делами, чтобы ты смог оттащить свою ленивую задницу домой.

— Я вовсе не ленюсь, у меня похмелье, — поправляет он меня. — Это разные вещи.

— В следующий раз ты не будешь так много пить, — говорит Раффаэле.

Лоренцо поднимает брови.

— Ты выпил больше меня.

— Да, но я могу с этим справиться, в отличие от тебя.

Я слушаю, как двое мужчин подшучивают друг над другом, пока мы едем к клубу.

Честно говоря, я очень устал и не прочь вздремнуть, но на это нет времени.

Риккардо лучше насладиться Японией за нас обоих.

Юки

Прошедшая неделя пролетела слишком быстро. За это время мне удалось изготовить два красивых глиняных горшка и посмотреть несколько любимых телешоу. Это было божественно.

Вздохнув, я чувствую себя несчастной, когда меня везут в Molecule, один из лучших клубов Токио, частично принадлежащий якудза. Именно там предпочитают тусоваться все богатенькие детки.

Когда машина останавливается прямо у входа, Кэнтаро выходит и открывает мне дверь. Тяжело вздохнув, я вылезаю наружу.

На мне свитер от Balenciaga и просторные спортивные штаны с расклешенным кроем. Одежда очень объемная. За эти года я даже привыкла ходить как мужчина: широко шагая и расправив плечи. Это создает у окружающих впечатление, будто мне на все наплевать.

Я слышу, как какая-то женщина ахает и шепчет:

— Это Рё Танака. Его отец – глава якудза. Он такой красивый!

Я смотрю на нее, и она, заметив мой взгляд, машет мне, улыбаясь. Видимо, она думает, что у нее есть шанс. Ее подруга наклоняется и с волнением спрашивает:

— Рё, можно нам посидеть с тобой в твоей VIP-зоне?

Ни за что на свете я не буду притворяться, что мне интересны женщины. К тому же, это слишком рискованно. Кто-нибудь из них может начать распускать руки и обнаружить, что маскировка фальшивая и что у меня есть грудь.

Я отворачиваюсь и игнорирую их, заходя в клуб. Вышибала даже не обыскивает меня и моих охранников, а просто кивает в знак уважения.

Направляясь в VIP-зону, я оглядываю всех посетителей клуба, восхищаясь красивыми нарядами женщин, и в груди у меня зарождается грусть.

Интересно, что со мной будет, когда Рё вернется и займет место Кумитё. Обрадуется ли он встрече со мной? Или тренировки сделали из него жестокого монстра, как наш отец?

Мое сердце болезненно сжимается при мысли о том, что Рё станет точной копией отца. Только не милый Рё, который всегда заставлял меня смеяться и проводил бесконечные часы рядом со мной.

Сотрудники почтительно склоняют головы, когда я прохожу мимо. Дойдя до своего места, я устраиваюсь на диване и снова вздыхаю. Кладу правую руку на спинку, а ноги расставляю, принимая расслабленную позу.

Вся VIP-зона разделена на секции деревянными перегородками, возвышающимися над диванами всего на несколько дюймов. Это позволяет гостям видеть друг друга, сохраняя при этом некоторую приватность. В каждой секции находятся два кожаных дивана и журнальный столик.

Я достаю телефон, чтобы поиграть в игру. Следующие два часа я буду стараться побить свой рекорд, терпя бессмысленные разговоры, если кто-нибудь решит поболтать со мной.

Здесь часто тусуется группа автолюбителей. Их лидер, Джун, постоянно пытается сблизиться со мной, но ради всеобщей безопасности я сохраняю дистанцию, оставаясь вежливой, но не слишком дружелюбной.

Подходит официант, и Сё заказывает нам выдержанное сакэ. Опустив голову и уткнувшись в телефон, я морщу нос. Ненавижу его. На мой вкус, оно слишком крепкое. Я бы выбрала сладкий коктейль, но это не соответствует образу, который я должна поддерживать.

Рядом со мной кто-то громко смеется. Этот радостный звук привлекает мое внимание, и, подняв голову, я вижу пару с Запада, сидящую напротив меня.

Эта женщина настолько красива, что у меня приоткрывается рот, когда я смотрю на ее бледную кожу и длинные темно-каштановые волосы. Она примерно моего возраста, и я не могу не восхититься ее сверкающим золотым коктейльным платьем, высокими каблуками и изысканными украшениями.

Когда мужчина рядом с ней наклоняется, чтобы нежно поцеловать ее в губы, мое сердце сжимается от тоски, которая никогда не будет удовлетворена.

Этот мужчина привлекателен, и вместе они выглядят просто потрясающе.

— Вы все еще счастливы, мистер Витале? — спрашивает женщина, с любящей улыбкой на губах, накрашенных красной помадой.

Интересно, каково это – краситься и красиво одеваться? Будет ли мужчина смотреть на меня так же, как он смотрит на нее?

— Да, миссис Витале, — отвечает он, после чего усмехается. — Я никогда не был так счастлив.

Мистер и миссис Витале. Судя по акценту, они американцы.

Я забываю обо всем вокруг, наблюдая за счастливой парой. На мгновение я перестаю играть свою роль, и мои губы расплываются в улыбке.