— Это все моя вина. Я отдал приказ.

Аугусто

Ожидая звонка от Рози, я решаю принять душ и перекусить.

Сидя в своем гостиничном номере с тарелкой суши, я постоянно думаю о Риккардо, якудза и женщине, которую мы оставили в больнице.

Знание того, что ей оказывают медицинскую помощь, ничуть не облегчает чувство вины, которое продолжает расти в моей груди.

Моя мать научила меня уважать женщин. Даже наших врагов. Нет никаких причин бить женщину. Если кто-то будет угрожать моей жизни, я убью ее, но уж точно не стану пытать.

Я все время вижу грудь той женщины, покрытую множеством уродливых синяков, и как бы я ни старался думать о чем-то другом, этот образ продолжает всплывать в моей голове.

Поставив тарелку с едой на стол, я беру телефон и пролистываю список контактов. Минуту или около того я смотрю на мамин номер, пытаясь набраться смелости, чтобы позвонить ей.

Тяжелый вздох вырывается из моей груди, когда я нажимаю кнопку вызова, подношу телефон к уху и закрываю глаза.

— Привет, солнышко, — раздается на линии любящий мамин голос, которая, судя по всему, удивлена моим звонком. — Разве ты не летишь домой с Риккардо?

— Нет. Я остался, чтобы разобраться с якудза. Риккардо должен быть дома через пару часов. — Я откашливаюсь, открываю глаза и, поднявшись на ноги, подхожу к окну гостиничного номера, глядя на незнакомый город. — Кое-что случилось.

От волнения ее голос становится хриплым, когда она спрашивает:

— Ты в порядке?

— В порядке. — Я опускаю голову, чувствуя, как стыд сжимает мое сердце. — Мы нашли группу, ответственную за нападение на Риккардо, и думали, что поймали сына Танаки. — Мама молчит, терпеливо слушая. — Я пытался вытянуть из него информацию, но сегодня утром я...

— Черт. Ты случайно убил сына Танаки? — спрашивает мама.

— Нет. Я поймал не сына. Это был двойник.

— Оу. — В ее голосе слышится замешательство. — Что случилось?

Мне с трудом удается произнести следующие слова.

— Это была женщина.

Мама несколько секунд молчит.

— Что ты хочешь этим сказать, Аугусто?

Я делаю глубокий вдох и снова закрываю глаза.

— Я пытал женщину.

Мама прерывисто вздыхает, и это глубоко ранит мое сердце.

— Н-но почему?

— Она была переодета в мужчину. У нее начались проблемы с дыханием, и она сняла толстовку. Тогда я увидел уплотненную рубашку, и после того, как помог ей ее снять, я понял, что это женщина. Мы сразу же отвезли ее в больницу.

— О. Ну, это все меняет, не так ли? Ты же не специально ударил женщину? Верно?

— Верно, — соглашаюсь я. — Но я все равно чувствую себя дерьмово.

— Меня бы больше расстроило, если бы ты вообще ничего не чувствовал, — говорит мама.

Кивнув, я снова смотрю в окно.

— Я хотел, чтобы ты узнала об этом первой, но никому больше не говори. Мне все еще нужно поговорить с Энцо.

— Хорошо. — Мама тихо вздыхает. — Думаешь, с женщиной все будет в порядке?

Понятия не имею. Даже если она поправится физически, я уверен, что нанес ей глубокую психологическую травму.

— Надеюсь, — отвечаю я. — Я все время думаю, что ни Бьянка, ни Сиенна ни за что не пережили бы того, что я сделал с этой женщиной.

— Как ее зовут?

— Не знаю. Как бы сильно мы ее ни мучили, она не давала нам никакой информации. — У меня першит в горле, и я откашливаюсь, прежде чем добавить: — Она заговорила с нами только после того, как мы узнали, что она женщина, и то лишь для того, чтобы умолять нас не насиловать ее.

— Господи, — выдыхает мама. — Аугусто.

— Мам, — в моем голосе слышится раскаяние, — мне так чертовски жаль. Я знаю, что заслуживаю этого, но, пожалуйста, не разочаровывайся во мне.

— О, малыш, — воркует мама. — Ты не хотел причинить ей боль. Я понимаю, что произошедшее было вне твоей власти.

Мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

— Мне нужно услышать эти слова от тебя.

— Я не разочарована в тебе, Аугусто. Но я беспокоюсь за бедную женщину. Можешь проверить, как она? Просто чтобы успокоить мое сердце.

— Я попрошу Рози взломать систему больницы.

— Хорошо. — Я слышу, как мама ходит по комнате, и спрашивает: — Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Аугусто. — В ее голосе начинают звучать строгие нотки. — Как ты себя чувствуешь после всего, что произошло?

— Я чувствую себя ужасно виноватым. Я все время вижу эту женщину перед глазами.

— Как бы мне хотелось обнять тебя, мой малыш.

Я поднимаю голову и делаю глубокий вдох.

— Я ничего не могу с этим поделать. — Услышав стук в дверь, я оглядываюсь через плечо. — Мне нужно идти. Люблю тебя, мам.

— Я тоже тебя люблю. Будь осторожен. Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

Легкая улыбка трогает мои губы.

— Хорошо.

Закончив разговор, я подхожу к двери и смотрю в глазок, прежде чем открыть Раффаэле.

Заметив, что он тоже принял душ, я спрашиваю:

— Ты ел?

— Кусок в горло не лезет, — отвечает он, входя в комнату. Он бросает взгляд на еду, к которой я едва притронулся. — Вижу, у тебя тоже пропал аппетит.

— Да. — Я подхожу к мини-бару и наливаю нам виски. Протянув Раффаэле стакан, я говорю: — Я только что поговорил с мамой о том, что произошло.

Все в нашем близком кругу знают о прошлом мамы. Хотя прошло много времени, она по-прежнему нервничает в присутствии незнакомых мужчин, поэтому всем охранникам было приказано держаться от нее на расстоянии.

Его брови слегка приподнимаются.

— И как она это восприняла?

Я пожимаю плечами, делаю глоток янтарной жидкости и наслаждаюсь жжением, прежде чем ответить:

— На самом деле, она восприняла это нормально. — Я смотрю в глаза своему заместителю. — Но от этого мне ни черта не лучше.

Раффаэле кивает, и мы молча потягиваем виски. Поставив свой стакан на стол, он тяжело вздыхает.

— Господи, мы избили женщину.

— Я отдал приказ, — повторяю я свои слова, сказанные ранее. — Это не твоя вина.

Он смотрит на меня, и его глаза темнеют от чувства вины.

— Как мы этого не заметили? — Он качает головой и скрещивает руки на груди. — Я снова и снова прокручиваю в голове последние несколько дней, но не могу вспомнить ни одной секунды, когда бы она выдала себя.

— Я заметил, что она невысокого роста, но большинство людей ниже меня.

Мы продолжаем все перебирать, и через несколько секунд я говорю:

— Мы никак не могли знать, что она женщина.

Раздается звонок моего телефона, и я вытаскиваю его из кармана. Взглянув на экран, я вижу имя Рози и быстро отвечаю:

— Привет, Рози. У тебя есть что-нибудь для меня?

— Вокруг больницы какое-то движение. Несколько минут назад прибыла группа мужчин. У них татуировки якудза. Я готовила ужин и чуть не пропустила это. Они все еще там. Я пришлю тебе фотографии машин и мужчин.

— Спасибо, Рози.

Я вешаю трубку и, пока Рози отправляет всю информацию, говорю Раффаэле:

— Свяжись с Санти и Джоном. Якудза в больнице.

Пока он отправляет сообщение охранникам, я достаю оружие из нагрудной кобуры, проверяю магазин и вставляю его обратно. Направляясь к двери, я хватаю пиджак, лежащий на спинке дивана, и натягиваю его.

Когда мы выходим из гостиничного номера, он спрашивает:

— Что сказала Рози?

— Несколько минут назад в больницу прибыла группа мужчин. Она думает, что это якудза. — Я открываю защищенный чат с Рози, и мы начинаем просматривать фотографии, идя к лифтам.

— Определенно якудза, — соглашается Раффаэле.

От Рози приходит еще одно сообщение с фотографией одного из мужчин крупным планом.

РОЗИ:

Это Ютаро Кано. Заместитель Танаки.

Я выгибаю бровь, глядя на Раффаэле.

— А что, если у Танаки нет сына, и мы схватили его дочь? Он ведь мог замаскировать ее, чтобы защитить?

— Хер его знает. В любом случае, эта женщина важна для Танаки, раз он послал своего заместителя проверить, как она.