Касаясь ладонью ее щеки, я наклоняю голову и заглядываю в ее выразительные карие глаза.

— Я никогда больше тебя не ударю. Клянусь своей жизнью и всем, что мне дорого, со мной ты в безопасности.

По ее щеке скатывается слеза, и я вытираю ее большим пальцем, а затем заключаю в объятия. Целуя ее в макушку, я шепчу:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Юки. Это единственное, что может облегчить мои безжалостные угрызения совести.

Она тихо всхлипывает, и я крепче обнимаю ее, целуя в лоб.

— Никто и никогда больше не причинит тебе зла. Я буду защищать тебя так же, как защищаю свою семью.

Юки кладет руки мне на бока, и на мгновение мне кажется, что она вот-вот оттолкнет меня, но затем она снова всхлипывает и прижимается ко мне еще сильнее.

Когда она плачет у меня на груди, я чувствую, что это не только из-за того, через что я заставил ее пройти, но и из-за ее тяжелой жизни в Японии.

Рокко, один из охранников, выходит из-за угла дома и, как только замечает нас, разворачивается и уходит.

Когда Юки удается успокоиться, она отстраняется и вытирает слезы кончиками пальцев. Она прерывисто вздыхает, после чего смотрит на меня.

Ее взгляд становится умоляющим, когда она спрашивает:

— Ты действительно говоришь все это искренне?

— Да. — Мне не терпится утешить ее, поэтому я и кладу руку ей на шею. Пытаясь немного разрядить обстановку, я шучу: — К тому же, моя мама с ума сойдет, если я трону хоть волосок на твоей голове. Она уже любит тебя.

Подбородок Юки дрожит, и она с трудом сглатывает, а затем признается:

— Я правда хочу тебе верить.

— На это потребуется время. — Я провожу большим пальцем по ее подбородку, наслаждаясь мягкостью ее кожи. — Когда мы лучше узнаем друг друга, ты научишься доверять мне.

Когда я убираю руку, Юки касается пальцами своей шеи, и переводит взгляд на пруд. Ее губы дрожат, и только тогда до меня доходит.

Эта женщина притворялась мужчиной с одиннадцати лет.

— Ты никогда не была женщиной, — шепчу я с грустью в голосе.

Она качает головой.

— Я все еще пытаюсь привыкнуть к своему лицу.

Боже. Вдобавок ко всему, Юки еще и с этим приходится иметь дело.

— Чего ты хочешь, Юки? — Я задаю вопрос, который ей, вероятно, никогда в жизни не задавали. — Какой пол ты предпочитаешь?

Если эта женщина захочет стать мужчиной, я буду поддерживать ее всеми возможными способами.

Она прикусывает нижнюю губу, а потом отвечает:

— Я хочу быть женщиной. — Ее глаза встречаются с моими, а затем она снова смотрит на пруд. — Когда я увидела Джианну в клубе, меня охватила зависть. Она выглядела такой красивой, а Риккардо смотрел на нее с такой любовью... поэтому мне стало интересно, каково это – чувствовать себя так желанной. — Ее голос становится тише, когда она признается: — Я хочу этого.

Я вижу, что Юки становится неловко из-за своего признания, когда она подходит ближе к воде, чтобы полюбоваться кои.

По крайней мере, я знаю, в каком направлении двигаться.

Я снова достаю телефон и ищу, как помочь женщине почувствовать себя женственной, надеясь, что смогу что-то сделать, чтобы облегчить ей жизнь.

Выражайте благодарность. Будьте галантны. Сделайте комплимент ее женственности. Романтика, нежность и деликатность.

Я могу это делать. Учитывая, что у меня есть мама и две сестры, это практически моя вторая натура.

Начнем с галантности, нежности и благодарности.

Мой взгляд падает на цветы, посаженные вдоль дорожки. Сорвав один с белыми лепестками, я подхожу к Юки и, встав у нее за спиной, подношу цветок к ее лицу.

— Спасибо, что открылась и поговорила со мной.

Не отрывая глаз от цветка, она слегка поворачивается, а затем ее удивленный взгляд перемещается на меня.

Поддавшись внезапному порыву, я аккуратно вставляю цветок в ее волосы за ухом, а затем улыбаюсь своему творению.

— Прекрасно. — Я смотрю на ее выразительные черты, а потом медленно наклоняюсь и нежно целую ее в лоб.

Сделав шаг назад, я протягиваю Юки руку.

— Позволь мне познакомить тебя с охранниками, а затем мы сможем узнать друг друга получше.

Она колеблется несколько секунд, после чего вкладывает свою ладонь в мою. Мое сердце еще сильнее сжимается от раскаяния, когда я вижу, как наши пальцы переплетаются.

Когда мы держали ее в ангаре, я должен был заметить, что у нее женственные руки.

Чувствуя, как меня охватывает стыд, я веду Юки за угол дома и, увидев Рокко, говорю:

— Свяжись с другими охранниками, чтобы они присоединились к нам.

— Да, босс.

Пока он выполняет приказ, я смотрю на женщину, на которой женился, чтобы дать ей возможность жить спокойно и быть счастливой.

Она выглядит намного здоровее и уже не так сильно напряжена.

Изменения в ней – словно целебный бальзам для моего сердца и раненого самоуважения.

Этот брак пойдет нам с Юки на пользу.

После того как другие охранники присоединяются к нам, я быстро представляю их Юки. Ее лицо озаряется удивлением, когда они проявляют к ней уважение, а когда все возвращаются на свои посты и остается только Рокко, я говорю:

— С завтрашнего дня Рокко будет проводить выборочные проверки в доме, так что не пугайся, если столкнешься с ним.

Юки кивает, и я благодарно улыбаюсь Рокко, а затем веду ее обратно по дорожке, чтобы она могла осмотреть остальную часть сада.

Когда мы проходим мимо пруда, она спрашивает:

— Кто кормит кои?

— Рокко.

— Как думаешь, он не будет против, если я буду их кормить?

— Конечно нет. Я попрошу его показать тебе, где он хранит корм.

— Спасибо, — отвечает она мягким, но уважительным тоном.

Мы переходим мост, и вместо того, чтобы смотреть по сторонам, я продолжаю украдкой поглядывать на Юки. Выражение ее лица постоянно меняется, и каждые несколько секунд на нем все еще появляется настороженность.

По крайней мере, она больше не съеживается от страха.

После прогулки по саду мы возвращаемся в дом, и, когда подходим к раздвижным дверям, Юки внезапно останавливается, уставившись на наше отражение в стекле.

Ее губы приоткрываются от удивления, и она медленно поднимает руку, чтобы коснуться цветка за ухом.

Она сказала, что все еще привыкает к своей внешности, поэтому я терпеливо жду, пока она осмыслит свои чувства.

Новое беспокойство закрадывается в мое сердце, и я спрашиваю:

— Тебе делали пластическую операцию?

Она качает головой и продолжает идти в гостиную.

— Нет, доктор просто растворил филлеры, которые меня раньше заставляли делать.

Я слегка хмурюсь, садясь на один из диванов.

— И как часто тебя заставляли их делать?

Юки садится напротив меня.

— Каждые три месяца. — Она с трудом сглатывает и смотрит на черный экран телевизора. — Но мне пришлось перенести стоматологическую операцию. — Ей явно не по себе, потому что она продолжает смотреть на телевизор. — Чтобы заменить зубы, которые я потеряла... во время... э-э... после того, что произошло в ангаре.

Блять.

В комнате воцаряется тяжелая тишина, и, когда я смотрю на Юки, на меня накатывает очередная волна острого чувства вины.

Мой голос звучит хрипло, когда я шепчу:

— Прости меня.

Юки опускает глаза на свои руки, лежащие на коленях.

— Ты не знал, что я женщина. Я молчала, потому что боялась, что ты убьешь меня, если поймешь, что я не Рё. — Она переплетает пальцы. — И я боялась, что потом ты сделаешь со мной что-то еще хуже.

— В том, что произошло в ангаре, нет твоей вины, — говорю я на всякий случай, если ей нужно это услышать. — Вина лежит на мне. — Я опираюсь предплечьями о бедра, после чего спрашиваю: — Что произошло после того, как Кано забрал тебя из больницы?

— Меня отправили на обучение, пока мое лицо заживало.

— Какое обучение?

— Как стать идеальной женой.

Желая узнать больше, я немного настойчивее спрашиваю: