Я держу на коленях Костика, своего очаровательного племяшу четырех лет, но умного не по годам. Он ест с моей тарелки, отказывается слезать с меня, и от этого теплеет на сердце. Никогда раньше не думала о детях, а теперь не могу оторваться от оленьих глазенок.

— Ты его так сильно не балуй, — улыбается Катька. — Он себе цену знает. Так людьми и вертит, только нас с Лешей не получается провести.

— Ну и пусть вертит, — отвечаю, целуя мальчика в темную макушку. — Мне только приятно его порадовать.

— Тетя Мила, а ты с нами тепель насосем останесся? — спрашивает Костя.

— Нет, милый, я только на время.

Его плечики поникают, и он отворачивается. У меня в груди сжимается. Я крепко обнимаю мальчика, которого вижу вживую всего-то третий раз в жизни.

Удивительно, что он так ко мне привязан. Катя всего пару раз привозила его ко мне в гости, в остальное время я видела его лицо по видеосвязи, но он всегда улыбался мне, как тете, которая активно участвует в его жизни. Ну что за солнечный ребенок.

— Я буду навещать тебя почаще, пока я здесь, ладно?

Костик радостно улыбается и согласно кивает.

Еще какое-то время мы общаемся всей семьей. Родители спрашивают о жизни в городе, о работе и отношениях. Я же стараюсь не замечать, как сильно они постарели. Катя была права, они бы сейчас не смогли ей помочь.

Мамины волосы почти полностью стали седыми, морщин на лице и руках прибавилось, и я замечаю, что даже ее голос не столь силен, как прежде. Не меньше поразил папа. Сколько себя помню, он был высоким и крепким мужчиной. Но сейчас он почти все время горбится, блеск из глаз пропал. Возвращается только, когда он смотрит на Костика.

Родители рассказывают с улыбкой о том, как часто ходят по врачам, как много пьют таблеток. А я думаю, что помощь уже нужна не только Кате.

Кто же будет помогать маме с папой, когда я уеду, а Катя родит?

Я даже говорю, что собираюсь возвращаться домой почаще, может, раз в месяц, но они как будто сразу понимают причину и активно отказываются. Я не понимаю, почему, на сердце ложится тяжесть. Может, они все еще обижены? Может, не до конца простили меня за то, что их бросила?

Если так, то они правы. Я только со временем осознала, как эгоистично поступила. Думала, ранила только семью, и вот недавно узнала, что пострадал и Алекс…

Мы все замолкаем, когда кто-то звонит в дверь. Катя идет открывать, а я напрягаюсь, потому что уже знаю, что она пригласила и мужа.

Алекс заходит на кухню с пакетом продуктов и небольшим букетом для тещи. Мама принимает цветы, но улыбается явно с неохотой. Мы все старательно делаем вид, что все нормально. Алекса усаживают за стол, пока я достаю дополнительную тарелку и убираю продукты в холодильник.

Раньше мои родители любили Алексея Скворцова. Милый соседский сын часто играл с их старшей дочкой, защищал от хулиганов, провожал по вечерам домой, учил с ней уроки, а позже начал присматривать и за младшей дочуркой. Казалось, он идеальная кандидатура в мужья любой из них.

Однако после того, как Алекс и Катя поженились, отношение родителей почему-то изменилось в худшую сторону. Я мельком слышала об этом от Кати, но сейчас, увидев воочию, поняла, как все серьезно.

Чуть позже Костик уводит своих отца и дедушку в зал, чтобы мучить их своими играми. Мама принимается за уборку и отказывается от моей помощи. Не желая идти в зал, я иду с сестрой в свою старую комнату.

Осматриваюсь, ловя ностальгию. Родители тут ничего не тронули. Только убрали все вещи в шкафы, чтобы не пылились.

Сколько вечеров мы с Алексом провели за этим столом у окна, теснясь и толкаясь, посмеиваясь в перерывах. Сколько раз я лежала на этой одноместной кровати и мечтала, чтобы она была шире. Тогда Алексу не пришлось бы сидеть вдали от меня, пока мы что-то обсуждали.

Сейчас на эту кровать садится Катя. Она ловит мой взор, словно понимая, что мыслями я унеслась в далекое и счастливое прошлое.

— Ты на меня не обиделась? — спрашивает вдруг. — За то, что я пригласила Лешу.

— Он твой муж, чего мне обижаться? Обиженки тут скорее наши родители. Что случилось? Почему они с ним так холодны?

Катя пожимает плечами.

— Не знаю. Это началось в тот день, когда я рассказала им, что мы с Лешкой собираемся пожениться. Я думала, они злятся из-за того, что мы женимся по залету, но они никогда не смотрели косо на Костю, так что даже не знаю.

— Ну, он все-таки их внук, а Алекс — это чужой мужик, заделавший тебе ребенка сразу после выпуска из школы. Повезло, что он разбогател. А если бы нет? Сидела бы ты сейчас без работы и образования.

На лице сестры проступает то самое выражение лица, которого я опасаюсь. Раньше за этим следовала какая-нибудь гадкая проделка. Причем спланированная с точностью до мельчайших деталей.

— Ничего такого не было бы, Мил. Я вышла за Лешу не потому, что залетела от него. Я хорошо знаю его, как человека, я прекрасно знакома с его качествами и недостатками. Я была уверена, что он очень быстро и крепко встанет на ноги, так что я не упустила шанс обеспечить свое будущее.

— Звучит… романтично. Ты что же, совсем его не любила?

— Любила, — тихо отвечает Катя. Она смотрит куда-то мимо меня, будто тоже вспоминает прошлое. — Я так сильно его любила, что, возможно, пошла бы за него даже без уверенности в стабильном будущем. Просто так удачно сложилось, что я влюбилась в человека, у которого было полно амбиций. И ты даже помогла их воплотить.

— Я? Каким это образом?

— Ты уехала, Мил. Ты оставила его одного и больше ничто его не отвлекало. Он настолько с головой ушел в свою бизнес-идею, что почти ничего вокруг не замечал, потому и разбогател так быстро.

Мне не нравится, как она это сформулировала, но спорить я не собираюсь. Я тогда не считала, что оставляю его в одиночестве… Но прошлое все равно не изменить.

В дверь стучат и в проходе показывается Алекс.

— Не помешал?

Мы ничего такого преступного с Катей не обсуждали, но я все равно боюсь, что Алекс мог что-то услышать. Впрочем, он не выглядит ни расстроенным, ни заинтересованным.

В его руке я вижу смутно знакомый блокнот.

— Пришел положить на место, — говорит Алекс, почему-то пристально глядя на жену. — Нашел это внизу и мне сказали, что это должно лежать у Милы в комнате.

В горле застревает ком, глаза распахиваются, когда я вспоминаю, что это такое. Один из моих дневников. И не просто один из… Это тот самый. Тот, в котором я позволила себе самые откровенные мысли в своей жизни. Это последний исписанный мной дневник перед отъездом.

Я бросаюсь вперед и выхватываю его слишком резко, что Алекс, конечно же, замечает. Его удивленный взгляд заставляет меня занервничать еще сильнее.

— Я… Извини, это правда мое. Интересно, как он оказался внизу… Ты ведь не открывал его?

Алекс бы такого не сделал, но я на всякий случай спрашиваю, чтобы оценить его реакцию. Она именно такая, как я и ожидаю. Невинная и немного оскорбленная.

— Нет, конечно. Я сразу понял, что это личное.

Я иду убрать дневник в шкафчик стола и замечаю на лице Кати довольную улыбку. Неужели это она достала его? И специально сделала так, чтобы дневник попался ему на глаза? Но… Тогда она должна знать, что там написано…

— Кать.

— М?

— Ты читала его?

— Ты про что? — улыбка пропадает, на лице проступает выражение святой невинности.

— Мой дневник. Ты его читала?

— А это дневник? Я и не знала, что ты такое ведешь.

Я ей не верю. Очередную подлянку мне решила устроить. Детство вспомнить. Ну так я здесь не для этого.

Смотрю на нее с явной угрозой, и Катя заметно напрягается.

— Не читала, — отвечает поспешно. — Я хотела прочесть в зале, но не успела, ты приехала. Извини…

Все равно не верю ей, но теперь знаю, что больше она дневник не тронет. Я прячу его в шкафчик и прогоняю всех из комнаты. Выхожу следом сама, закрываю дверь и понимаю, что позже надо будет оставшиеся вещи отсюда вывезти.