Тепло, доверие, забота.

Конечно, и Алекс поначалу нашего брака старался. Я улыбалась. Но не старалась дать что-то в ответ, потому что в моем тогдашнем понимании, я добилась всего, чего хотела. Я была с тем, кого долго любила. Лишь много позже я поняла, что мы никакие не возлюбленные, а просто сожители.

С Лешей у меня не было и толики того, что сейчас есть с Сашей.

Какая же я была глупая. Наивная. Так рискнула отношениями с Милой, что чуть не потеряла ее. И теперь она знает об этом.

Я давлю в себе очередную вспышку вины, изъедающей все изнутри.

Я все это начала той ночью семь лет назад. И мне же теперь это расхлебывать. Только как? Я не могу даже в глаза Миле посмотреть.

Мама все советует приехать домой, собраться вместе и все прямо обсудить. Но мне впервые страшно до дрожи. Боюсь, что Мила разочаровалась во мне. Боюсь, что она меня оттолкнет, возненавидит. Боюсь, что это случится в тот момент, когда мы встретимся… Поэтому я, как последняя трусиха, прячусь от нее.

Я никогда не была примерной и хорошей сестрой. Я столько раз ее доводила, делала всякие гадости, как будто стараясь проверить, где же границы, где же ее терпение кончится и Мила перестанет быть такой хорошей и понимающей. Теперь я уверена, что семь лет назад я перешла границу. Но вернуться в прошлое и все исправить невозможно…

Пока думаю об этом, становится все хуже. Хочется спрятаться в объятиях Саши и забыть обо всем.

Когда приезжаем в супермаркет, тороплю девочек взять то, что им нужно. Я уже хочу домой.

Забредаю в соседний ряд. Тут стоит косметика. Вспоминаю, как в детстве мы с Милой сюда пришли. Мила уже подросла, ей захотелось начать краситься. Я попросила ее и мне что-нибудь купить, а она мягко улыбнулась и сказала, что у меня кожа чистая и красивая и косметика ее только испортит.

Тогда я ощутила себя самой красивой. Впоследствии, когда видела, как Мила красится, даже начала чувствовать превосходство. Якобы я красавица, а она так — средненькая.

Как интересно работают наши мозги… Ведь в конечном итоге я понимала, что какой бы красивой я ни была, Леша все равно всегда будет смотреть на Милу. Вовсе не из-за красоты ей принадлежало его сердце.

И тут неожиданно вспоминаю, что за эти дни Саша видел меня всякой. И не накрашенной, и с мигренью, когда я валялась в кровати, как труп, и неумытой меня целовал, с не почищенными зубами, и туалетную бумагу подавал…

Касаюсь своего идеально подобранного по фигуре платья, касаюсь дорогих сережек и колец на опухших пальцах. Всхлипываю, вдруг осознавая, что не просто перешла от Леши к Саше. Я любима. По-настоящему. И стараться не надо. Саша и характер мой вздорный любит. Улыбаюсь, вспоминая, как он усмехается на мои подколки или ехидный тон, как молча меня слушает, когда я кричать начинаю. А стоит закончить, он спокойно предлагает компромисс или решение.

Это не только тепло, доверие и забота. Это любовь.

Но вдруг становится еще горше. Как же мне сказать Миле, что я обрела счастье, которое забрала у нее? Да, знаю, что теперь она с Лешей, но я знаю сестру. Она тревожится, думает обо мне, о том, что скажут о ней в нашем небольшом городе.

Пока брожу по ряду, слышу в соседнем какой-то шум. Вдруг до меня доносится голос Маши.

Быстро перехожу в соседний ряд. Застываю, когда вижу сестру. Ноги вздрагивают, желая унести меня обратно, подальше отсюда! Только я вдруг вижу, как Маша и Вероника наступают на Милу. А рядом столпились несколько горожан, с интересом прислушиваясь к тираде моих подруг.

— Хорошо живется теперь? — фыркает Вероника. — Как же тебе не стыдно, Мила? О чувствах сестры ты подумала?

— Вы совсем офигели тут вместе шляться? Я видела его машину! — качает головой Маша. — А если Катя вас увидит? Не думаешь, что ей будет больно?

Мила стоит твердо, но я вижу, что она сдерживается из последних сил. И она сдерживает не гнев. А слезы.

Где чертов Леша, когда он так нужен⁈ Почему не защищает ее⁈

Иду решительным шагом к столпотворению, и вдруг какой-то подросток кидает в Милу помидор из своей корзинки. Овощ касается ее джинс, оставляет еле видное пятно и бухается на пол. Бабушка подростка одергивает его, но он успевает кинуть резкое: «Шлюха».

Что-то красное застилает глаза. Беру с полки какой-то спрей и швыряю в мальчика. Попадаю почти в пах, чуть ниже. Подросток смотрит на меня ошарашенно, а его бабушка собирается на меня наехать. Но я успеваю первая.

— Держите свое животное дома, раз не можете научить его манерам, женщина! — шиплю ей в лицо. — Еще раз он что-то подобное вытворит, и я ему зубы выбью, это понятно⁈

Бабушка молча хватает парня за руку и поскорее уводит. Вокруг как будто сотни шепотков, все на нас смотрят, но я вижу только подруг, которые посмели всю вину переложить на мою сестру и сделали это перед кучей людей, которые будут сидеть и обсуждать это в своих домах, передавать соседям и друзьям.

Эти твари просто выживут мою сестру из города!

Кручу головой, ища что-нибудь подходящее. О мою туфлю что-то мягко ударяется. Спрей. Беру вытянутую бутыль, жалея, что это не бита, но тоже сойдет. Подхожу к удивленным подругам.

— Вам еще есть что сказать?

— Катюш, ты чего? — мямлит Маша, с опаской глядя на спрей. — Мы же тебя защитить хотели.

— Она сюда с мужем твоим приехала! — заявляет Вероника.

Я молча поднимаю спрей и пшикаю в них, как на назойливую мошкару. Девочки жмурятся и с визгом отступают, но мне этого мало. Хватаю бутыль покрепче и бью их по головам.

Тут меня кто-то хватает.

— Катя, успокойся! — просит Мила. — Ты же им головы разобьешь!

— Они им только для этого и нужны! — рычу, преследуя подруг. — Чтобы по ним били! Может тогда мозги на место встанут!

Этот хаос продолжался, пока не явился Леша. Он оттащил от меня Милу, а затем прибежал охранник, разведя нас в стороны. Вероника и Маша плакали и кричали, что напишут на меня заявление, но я осталась довольна. Их лица покраснели, а на голове творится такой бардак, что зрители просто не могли не заснять это, чтобы затем выложить в интернет.

Позже я, Мила и Леша сели в его машину. Леша за рулем, Мила рядом, а я сзади. Я, делая вид, что ничего такого не произошло, чинно назвала адрес.

— Это тебе не такси, Кать, — хмурится Леша. — И вообще, объясните-ка мне, что там произошло. Весь магазин на уши поставили.

— Ты бы знал, что там произошло, если бы не бросил Милу на съедение волкам! — кричу на него.

Мила тут же оборачивается, глянув на мой живот.

— Не волнуйся, ничего страшного не случилось.

— Я искал место припарковаться, — чеканит Леша. Его глаза прикованы к моей сестре. — Я же просил подождать меня у входа!

— Знаю, — виновато тянет Мила. — Просто… Я хотела доказать себе, что не боюсь. И сначала все шло хорошо, но потом…

— Ты наткнулась на Машу и Веронику, — понимает Леша. — А уйти от них никак нельзя было?

— Так я кивнула им и прошла мимо, а они за мной.

Я взбрыкиваю, тянусь к дверной ручке, чтобы выбежать и поймать этих наглых лживых тварей. Но Мила с Лешей меня останавливают.

— Успокойся, — просит сестра. — Кать, ничего страшного. Я в порядке. — Затем ее лицо расплывается в улыбке. — Ты всегда будешь избивать того, кто меня обидит? Ты же уже не ребенок.

— Ну и что? Ты моя сестра, это не изменилось.

— Чего ты тогда прячешься от меня?

Виновато отвожу глаза.

— Кать…

— Отвезите меня куда я сказала!

— К Семенову? — догадывается Леша.

— Да!

— Поехали, — спокойно говорит Катя.

Они с Лешей переглядываются и тот послушно заводит машину.

Очень скоро я понимаю, что они везут меня к родителям.

— Это похищение, — предупреждаю их.

— Мы все обговорим дома, — чеканит Мила.

Я тут же затыкаюсь, потому что такой тон не предвещает ничего хорошего. Мила редко его использует, но если она это делает, то лучше сидеть мышкой.

Во мне просыпается младшая сестра и я молча сижу до самого дома родителей. Успеваю только настрочить Саше, что задержусь. На его вопросы отвечаю, что Мила и Леша меня похитили и привезли к родителям, но этот гад и не думает меня спасать, а говорит, что сам уложит Костика. Затем желает мне удачи.