Вся надежда на Аню, она взяла под свое покровительство Анджела. Темная ведьма должна справиться с нечистью, если будет достаточно осторожна. Тем более даром девица наделена удивительно сильным. Не зря профессор отправил ее именно в Темные земли. Побоялся, что моя падчерица по неопытности разгромит столицу.

Я поежился, слишком отчетливо вспомнилось то, как из ведьмы хлынул наружу ее темный дар. Повезло, что мы выжили, что тьма не коснулась никого из нас. Букетам на столе повезло куда меньше — лепестки потемнели, осыпались пеплом. Я хмыкнул, вспомнив свою растерянность, бледное лицо профессора, гримасы ужаса, отразившиеся на лицах его учеников. Так стоит ли бояться вампиров, когда вот она — настоящая смертоносная сила, заключенная в юной девице? Но чёрной ведьме предложили заключить сделку с самим королем, стоило только профессору узнать о том, кто перед ним. А мне? Мне кто-нибудь предложит сделку, если узнает, кто я есть, что так тщательно скрываю под своею личиной? Нет, меня выжгут вместе с моим кланом, со всем моим логовом!

И я вновь откинулся в кресле, нащупал пальцами подлокотники. Теперь осталось только молиться за сына, за моего мальчика, если он все еще у меня есть, если мой белокурый Анджел жив.

Позади кресла раздались неловкие шаги, скрипнуло несколько половиц. Я было напрягся, но запах мужского тела быстро рассказал мне о том, кто его обладатель.

— Дальон, и ты здесь? Проголодался?

— Мне жаль.

— Могу я узнать, кого ты решил облагодетельствовать своей жалостью на этот раз? В прошлый раз ты дарил ее всему этому миру.

Я даже головы не стал поворачивать, смысл? Дальон — ничто, как то кресло, что стоит у стены. Жалкий глупец, невольник своих собственных заблуждений. Парень обошел меня по кругу, встал так, чтобы я мог его видеть.

— Мне искренне жаль вас, господин Оскар.

Я хмыкнул, перебрал взглядом стоящие на столе канделябры. Всего двенадцать и каждый отличается от другого изящными наплывами воска. Словно бы внешность у этих предметов одна, а души разные, вот и свечи они оплавляют каждый по-своему. Кто сильней греет воск, кто, напротив, хочет удержать свечу от глупостей, не дает ей оплавиться слишком рано, держит своим внутренним хладнокровием.

— И почему же тебе меня жаль? Поверь, мне действительно любопытно.

— Вы невиновны в том, кто вы есть. Точно так же, как и юная ведьма. Вы родились чудовищем, произошли от чудовища, нет вашей власти что-либо изменить. В мире водятся не только милые лани, но и тигры. Иначе б мин не был совершенен. Лани бы расплодились, выжрали всю зелень и все одно издохли бы все. Тигр сдерживает их от мора своей охотой.

— Что-то в этом есть. Я ведь тоже хищник.

— Именно так, — парень попытался взглянуть на меня стойко и твердо, как и подобает загнанному в угол достойному зверю.

— Но есть кодекс, он вырабатывался тысячелетиями. Я пью кровь, взамен отдаю своей жертве чуточку эликсира, который позволяет ей сохранить молодость и красоту нетронутыми на полных десять лет, возвращает здоровье и силу.

— Вот как?

— Мужчины меня не интересуют в качестве годной пищи. Твоя кровь и вовсе омерзительна для меня. И поверь, я бы многое отдал, чтоб избавиться от тебя.

— Убьёте?

— Хотел бы, да жаль идиота. Ты мне не соперник. Ты всего лишь горячий юнец, почти такой же, как мой сын, Анджел. Живи, пользуйся моим гостеприимством, роскошью этого дома. Только больше никогда не смей раскрывать правды обо мне. Предателей не прощают, помни.

— Ваш сын вырос в роскоши, а я нет. Мы ничем не похожи.

— Мой сын вырос в страхе, он научился жить с тем, что его и всех, кто ему дорог, могут убить в любой момент. Просто за то, что мы принадлежим не к той расе. И никто не откроет кодекса, не вчитается в текст старых наставлений. Знай, только обезумевший вампир выпьет досуха свою жертву. Остальные предпочитают наслаждаться глотками, собирая их, словно драгоценность, с прекрасных цветков — женщин.

— Но безумцы всё-таки существуют?

— Как и в любой другой расе. Предлагаешь извести всех?

Парень закружился по комнате, словно не мог найти себе места, постоял недолго перед камином, прошелся к окну, ощупал руками штору, будто бы хотел найти в ней спрятанные ответы на свои вопросы и не нашел.

— Что мне дозволено в этом доме? — он спросил это не у меня, а у тьмы, наползшей на сад.

— Делай, что угодно. Ты принадлежишь моей жене, а значит, находишься под моей защитой от всего внешнего мира так же, как и прочие ее вещи. Хочешь — читай книги, хочешь — гуляй в саду. Мне нет до этого дела.

— Но на свободу вы меня не отпустите?

— Это слишком дорого может обойтись. Твоя жизнь не стоит жизней всего моего клана.

— Вы правы. Тем более, Аня может очистить от нечисти Тёмные земли, если ей повезёт.

— Или же она может ненароком погубить там моего сына.

Я не стал больше сдерживаться, встал, пробежал по коридору, взмахом руки открыл портал к самой границе Темных земель, ночь обступила меня и раскрыл крылья. Лететь, бежать, любой ценой, но спасти сына. И падчерицу, конечно, тоже.

Аня

Анджел сидит рядом. Прямой, как палка, это же надо уметь так держать осанку! Сразу видно, с детства учили. Я попыталась точно также, как брат, выпрямить спину — кольнула косточка корсет. В итоге я только больше согнулась. И как это у него получается — так высоко держать подбородок, совсем не вертя головой при этом? Можно подумать, парню совершенно не любопытно, что происходит за окнами кареты?

Я опять выглянула наружу сквозь оконце. Красота! И школы нет на горизонте. Кстати, о школе? Я как-то не подумала о том, что с ней тоже что-то придется решать. Может быть, удастся совмещать жизнь здесь и учебу на Земле? Нет, ну правда, мне бы совсем не хотелось лишиться вот так сразу всего.

— Жека, как ты думаешь, я смогу уезжать отсюда на день? Мне просто в школу тоде нужно ходить. Эй?

— Прости, я не привык к этому имени.

— Так что? Ты не ответил?

Парень громко сглотнул и резко выкрикнул:

— Только вместе со мной!

Красивый он у меня, жаль только, что держится так надменно, гордо, не по-простому, как я.

— Тебе так хочется посмотреть на мой мир? Хорошо, давай вместе. Заодно научишь меня открывать порталы.

— Всенепременно, — кивнул он головой, ну надо же, кивать он, оказывается, все же умеет.

Карета резко затормозила, я ахнула и отщипнула очередной кусок ветчины. Нет, а здорово, что мы столько еды с собой утащили. Это успокаивает, а то я вновь начинаю ощущать себя замарашкой.

Особняки выставили свои фасады из гущи леса, будто бы драгоценные камни выглянули из медной оправы. Разноцветные, разные, двух похожих друг на друга просто не существует. А какой здесь лес! Сосны касаются черепичных крыш хвоей, ласкают ветвями, вон и филин уселся на ветке, на дороге выстроились в ряд черные коты. Симпатичные до невозможности, вот бы найти кого-нибудь, чтобы спросить, можно ли их погладить. А если еще дадут покормить….

Анджел икнул, странно дернул шеей, словно ее заклинило. Ну еще бы, ехать так долго с прямой спиной, тут у кого хочешь сведет все, что угодно.

— Мы приехали, пора выходить.

— Правда? Ты хочешь сказать, что на этой улице можно выбрать любой дом?

— Именно так.

— Ничего себе! Только не говори, что этих тоже можно укотовить? — я махнула головой на пушистую банду.

— Что ты сказала, я не совсем понял?

— Жека, — я захлебнулась от счастья, из пальцев опять повалил клочьями дым, — Этих котов можно взять в мои не слишком опытные и не очень хорошие руки?

— Я бы не советовал этого делать во избежание ран, — чуть не по слогам ответил парень.

— Но их можно забрать себе? Гладить, кормить, любить?

Аждей вытаращил глаза на меня и резко кивнул. Я издала победный клич, какого не издавала с самого детства. Над лесом вспорхнула стая мелких пичуг, где-то хлопнули ставни, и только коты остались сидеть неподвижно, как истуканы.